Глава 9

Ах какое у него было лицо! Потрясение, испуг, ярость, осознание, снова страх и гнев.

— Это не я! — вскрикнул Ростислав. — Не я!

— Не вы? — я поднялась. Рост у меня средний, да и телосложение не сказать, чтобы выдающееся, но почему-то мне казалось, что сейчас я произвожу впечатление. Этакое воплощение возмездие в моём, что греха таить, вполне симпатичном лице. Ещё и выражение сделала этакое величественное и гневное одновременно. — Не вы? — я перешла на зловещий шёпот. — А если так?

И я швырнула ему книгу. Ростислав инстинктивно поймал её, перевернул названием к себе — и мгновенно краски будто выцвели на его лице. Я даже на миг подумала, что морок сейчас развеется. Но, увы, нет. Смородинов-младший стоял передо мной, бледный, потерянный, виноватый, но не исчезал. Лишь повторял:

— Это не я, не я. Не я.

Он поднял на меня взгляд, и мне на миг стало больно. Не хотела бы я испытать такие же чувства, что сейчас светились в нем. Как судьи справляются? Не снятся им потом глаза тех, кому они вынесли наказание? Брр, я бы не смогла.

— Вы вызвали наругшу, — тем не менее припечатала я.

И снова по этому лицу стало кристально ясно, что да, вызвал. Идиот! Вызвал нежить! В родной дом!

Ростислав даже не стал врать. Просто кивнул, признавая вину, но тут же вскинулся и выпалил:

— Но я не называл имени отца!

Этот момент меня тоже смущал.

— И кого же вы хотели убить?

— Тварь эту, — полыхнул Смородинов ненавистью. — Зинку! Это из-за неё всё! Из-за неё! И мама! И Томка! Всё из-за этой твари!

Он рычал ругательства, а я вспоминала. По-моему, он действительно произносил её имя. Воспоминания о злосчастном ужине путались, будто я снова смотрела на тот пустой стул, где сидела, как оказывается, нежить. И я её даже видела! Вот почему казалось, что за столом шесть человек. Вот чья энергия меня тогда ударила. Я передёрнула плечами, и тут же будто наяву перед глазами встала картинка: Ростислав насмешливо поднимает руки и говорит: «Права Зинаида Ипатьевна. Нельзя мужчинам слишком долго оставаться без еды». И дальше что-то про ужин. Можно пересмотреть этот момент в следующей круге, но, кажется, это было как раз после третьего упоминания Томочки.

Не сходится… Если только имеет значение не имя, а… хм… желание? Может, Ростик на самом деле мечтал убить отца за то, что тот сделал? Как-то это… Нежить редко может улавливать подобные нюансы. Она, скорее, забрала бы всех, имей такую возможность. А будь у неё возможность выбора, то убила бы более молодого. Впрочем, нежити все разные, а про этих наругшей я ничего толком не знаю.

— Рассказывайте! — приказала я тоном, будто действительно имела право спрашивать. Наверняка будь Ростислав в другом состоянии или не будь это морок, он бы не подчинился, но сейчас получилось: заикаясь, заламывая руки, трясясь и периодически вспыхивая гневом, Смородинов поведал мне, как дошёл до жизни такой.

⟰ ⟰ ⟰

С сестрой Ростислав переписывался нерегулярно. Всё-таки они оба были молоды и до всей этой истории с разводом не так уж дружны. Горе сплотило их, дало общего врага, но годы шли, и острота чувств потихоньку притуплялась. Однако в какой-то момент Смородинов понял, что два его последних письма остались без ответа. Для Томки такое — нонсенс. Стало как-то тревожно и беспокойно. Арсений как раз собирался куда-то под Липзань по делам отца и вызвался заехать к Тамаре, благо, Смородиновы и Орешниковы дружили семьями с незапамятных времён.

Он и привёз страшную весть. Как только Ростислав не убил тогда Зинку… Арсений даже не пустил его домой, уговорил сделать вид, что они вместе уехали в поместье Орешниковых на несколько дней погостить, а на самом деле друзья просто по-чёрному напивались в каком-то кабаке со съёмными комнатами.

За эти дни Ростислав окончательно понял, что не может спустить Зинке и этот удар. Она должна умереть. Но как? Была бы она мужчиной, можно было бы вызвать на дуэль. Смородинов слышал, что в столице есть женщины, которые сами вызывают мужчин на поединок, и тогда отказаться нельзя, иначе покроешь себя позором. Но у них в провинции до такого, наверное, никогда не дойдёт. Да и что за честь драться с бабой? Такая тварь должна и умереть как тварь.

Ростислав день за днём перебирал варианты: прирезать в тёмном переулке, похитить и продать в рабство на восточные острова, задушить подушкой… Всё казалось либо недостаточным, либо трудновыполнимым, либо просто глупым. Может, сестра так и осталась бы неотомщённой, если бы не книга…

Однажды Ростислав зашёл к себе в комнату и увидел её на тумбочке около кровати. Вообще он не таскал книги в спальню, поэтому весьма удивился. Подошёл, взял в руки, усмехнулся названию… «Небось, Галка забыла. Она вечно верит в какую-то ерунду», — подумал он тогда. Правда, горничная не производила впечатление ценителя литературы, Ростислав даже не знал, умела ли она читать, но не Ираида же Семёновна принесла сюда этот том.

И тут Смородинов заметил закладку. Стало интересно, что же такое читает служанка, что аж во время уборки не расстаётся с книгой. Та же легко, будто сама хотела, раскрылась. Ростислав глянул на огрызок листа, которым заложили страницу, и в глазах потемнело.

Томка… Томочка… Он прекрасно помнил её альбом, какие имелись тогда у всех девушек. Она вносила туда стихи, просила друзей что-то написать или нарисовать, сама делала небольшие наброски. У неё прекрасно выходили силуэты деревьев чёрной тушью… Кто же изобразил на одном из листов несколькими тонкими уверенными линиями её портрет в полупрофиль? Ростислав уже не помнил, но вышло похоже. Тамаре очень нравилось.

Сейчас она взирала на него с этого портрета с обидой и укором. Сердце сжалось, стало трудно дышать, и в груди вновь вспыхнула ненависть.

— Прости, сестра… — вырвалось тогда у него. А взгляд невольно скользнул к книжной странице. И всё показалось таким кристально ясным. План мести мигом сложился в голове, благо, он так и не сказал отцу о смерти Тамары. Ждал удачного момента, чтобы уколоть посильнее. Не иначе как сестра с того света надоумила.

Образец почерка у Ростислава имелся. Ему даже не прошлось слишком долго тренироваться: писали они весьма похоже, ибо их гувернёр признавал только каллиграфически идеальные работы. Перехватывать ответы отца и имитировать, что конверты от Тамары пришли из другого города, тоже оказалось несложно. Как и добиться, чтобы отец пригласил её вернуться. Хотя бы навестить родной дом.

А потом книга пропала.

Ростислав чуть не рехнулся. Кричал, отчитывал прислугу… Пока не нашёл книгу, спокойно стоящую на полке в библиотеке. Ни Галка, ни Ираида Семёновна не признавались, что туда её отнесли. И тогда он понял — это снова сестра. А поразмышляв немного, признал, что она права: книга в его комнате может вызвать подозрения, если вдруг случится расследование. Отец запросто может вызвать полицию, наплевав на скандал.

— Спасибо, Томочка… Я тебя не подведу.

Подвёл.

В этот раз он тоже её подвёл.

⟰ ⟰ ⟰

— Но я не понимаю, почему так произошло! Не понимаю! — причитал Ростислав, а я сидела и думала, верить ему или не верить. Почему бы и нет? Ведь он признался в убийстве. И всё его сожаление касалось не самого факта, а того, что погиб отец, а не мачеха. Закону на такие нюансы наплевать. А мне? Вернее, даже не мне, а дому и его морокам достаточно ли его признания? Правдиво ли оно? Зачем Ростиславу врать? Выгораживать ему, увы, больше некого. Да и сделал он всё так, как было написано в книге.

К тому же, чувства чувствами, месть местью, а убивать отца Ростику совершенно невыгодно с учётом того жуткого завещания, что уничтожила Ираида Семёновна. Они, конечно, могут быть в сговоре, но всё же куда логичней действительно убивать Зинаиду. Так что да, наверное, я Смородинову-младшему верила. Но почему же тогда умер Афанасий Всеславович, а не его супруга?

История вообще выходила уж больно странная.

Призраки действительно в некоторых случаях могли двигать вещи. Редко, но такое случалось. Но чтобы призрак вызвал другую нежить? Это что-то новенькое.

Очень подозрительно.

А если это не призрак? Как тогда можно объяснить эту самоходную книгу?

Вот ведь! Думала, этот разговор даст полную ясность, а результате что? Признание хоть и есть, но вопросов стало ещё больше! Кстати…

— А как вы провели нежить в дом? — спросила я, оторвав Ростислава от самобичевания.

Он недоумённо посмотрел на меня.

— Я же рассказал. Три раза произнёс…

— Дом защищён, Ростислав Афанасьевич, — не дала я ему закончить. — Причём кем-то из Терновых. Они ставят отличную защиту от нежити. Как вы обошли их охранный барьер?

Смородинов-младший, молча, смотрел на меня и растерянно хлопал глазами.