Глава 12

Туман чуть поредел, проступили кусты и небольшие деревья. Лунный свет сюда попадает мало, но его достаточно, чтобы очертить жутковатые контуры. То тут, то там сверкают брюшки светлячков. Если за ними увязаться, можно крепко заплутать.

За кустом, что поближе, снова зашуршало. Я сжала кулаки. Не уверенна, что это поможет, но лежать и ждать смерти не готова, а я одна из не многих, кто действительно тут может умереть.

– Не бейте, – донеслось из-за веток.

Я прищурилась, пытаясь разобрать, что там такое. Между кустами появилась светящаяся фигура, мутная и синяя. Через пару мгновений она уплотнилась и стала почти неотличимой от обычного человека.

Мертвец шагнул вперед, лунный луч высветил фигуру.

Я разжала пальцы и выдохнула:

– Вы?

Передо мной неловко жмется и опускает глаза старик из соседней квартиры. Тот самый, который умер вчера, но сейчас он не кажется таким несчастным и потерянным. Осанка выпрямилась, да и выглядит моложе. Морщины разгладились, волос на голове стало больше, и потемнели, вроде. Даже пиджак, новый, хоть и висит, как на вешалке.

– Смерть вам к лицу, – вырвалось у меня.

Губы призрака дрогнули и расползлись в неуверенной улыбке.

– Спасибо, – произнес он. – Очень трудно было свыкнуться с этой мыслью. Но, кажется, получилось.

Пару мгновений мы молча таращились друг на друга. Лунный свет немного просвечивает сквозь него, но если не обращать внимания, выглядит совершенно нормальным.

Справа в зарослях стрекот сверчков усилился и стал тревожным. Туманная завеса разорвалась, видно, как бесформенные ряды кустов уходят вниз по расщелине.

Потом земля под ногой мертвеца зашевелилась. Через секунду показался белый блестящий конец. Он высунулся еще на пару сантиметров и стал извиваться, будто попал на солнцепек.

– Черви, – сообщил мертвец. – Они тут все время ползают. Не знаю, чего в земле не сидится. Тут она жирная и влажная. Всем червям должно нравиться.

Первое удивление прошло. Я потрогала нос и сморщилась, пластырь на половину отлип, наверное, снова ободрала кожу при падении.

Горестно вздохнув, я обратилась к призраку:

– Что вы делаете в Лимбе?

Сосед пожал плечами и переступил с ноги на ногу.

– Ах вот, как это место называется, – проговорил он. – Не знаю. Я последовал вашему совету.

Я покрутила в голове недавние события. Призрак точно был у меня в квартире, но что ему наговорила – не помню.

– Не напомните? – осторожно поинтересовалась я и покосилась вверх.

Место, откуда свалилась, выглядит, как надкусанное яблоко на поверхности хребта. Янтарного шарика не видно, но хочется верить, что он не укатился в другую сторону.

Призрак проследил за моим взглядом и вздохнул.

– Вы предложили отправиться на кладбище.

– Правда? – сомнением спросила я. – Я такое посоветовала?

Он закивал так быстро, что думала, сейчас голова отвалится и укатится в кусты, и придется искать в потемках. Но голова осталась на месте и робко сообщила:

– Я тоже с начала засомневался. Кладбище, мертвецы. Не смотрите так. В то время еще не до конца уверовал, что умер. Но когда к моей вдове пришла соседка, что живет этажом выше, не вынес. У этой женщины язык без костей, а ума, как у курицы.

Я хмыкнула.

– Ну, в этом она на многих женщин похожа.

Ладонь покойника скользнула по лбу. Не знаю, могут ли призраки потеть, но жест говорит, что от платочка сейчас не отказался бы.

– Возможно, – согласился он. – Мне не слишком доводилось общаться с другими женщинами.

Как человек, выросший в эпоху вседозволенности и информационной доступности, я вытаращилась на покойного, не веря, что передо мной пуританин.

Призрак как-то сжался, взгляд потупился, он стал неловко елозить носком ботинка по траве. А я поспешно произнесла, оглядываясь на верхушку хребта, где тянется узкая и ужасно неудобная тропа:

– Не хотела вас смутить. Честное слово.

– Да ничего, – сказал призрак, подняв взгляд к темному небу и неподвижной Луне, которая белым глазом таращится сверху. – Я привык. В общем, я пошел на кладбище. Точнее полетел, или, может, поплыл. Странно чувствовать, как проникаешь сквозь стены. Ощущение, будто на секунду становишься стеной.

Я подумала, что нечто похожее испытала, когда провалилась в дерево, а потом двигалась сквозь землю.

Призрак поскреб пальцами плечо и продолжил:

– Найти было сложно. С начала долго бродил в поисках нужного кладбища. Не поверите, у нас около семидесяти кладбищ. На каждое пришлось заглянуть.

– Разве вас не должно как-то автоматически к телу тянуть? – спросила я.

Призрак кивнул и сказал:

– Я тоже так думал. Но оказалось все не так просто. Никаких тонких фибр или притяжения. Хотя поначалу была какая-то ниточка. Но она быстро оборвалась. Вот и пришлось обойти все семьдесят с хвостиком.

Наташа как-то рассказывала о книге мертвых, то ли египетской, то ли тибетской. Не то, чтобы она любительница литературы, но эту прочитала. А потом все мозги прожужжала о посмертном опыте и том, что должно ждать за гранью. И точно упоминала о каких-то нитях, которые связывают душу и тело.

Мертвец наклонил голову и как-то странно посмотрел мне за спину. Даже обернуться захотелось, чтобы проверить, не стоит ли кто.

– Что-то не так? – спросила я.

Он вздрогнул и замотал головой.

– Н-нет, все в порядке. Просто… Показалось.

С обрыва посыпались мелкие камешки. Я резко обернулась, готовясь к худшему, но оказалось, это всего лишь остаточные явления от моего скоростного спуска.

Кусочки гравия скатились до половины и застряли в траве. Некоторое время прислушивалась, боясь услышать вой или рычание, но, корме трели сверчков, все по-прежнему.

– Ну так и что дальше? – спросила я мертвеца.

Призрак вздрогнул, будто очнулся ото сна, он нервно сглотнул и продолжил:

– Там дверь была. Прямо над могилой. Зашел. И вот я здесь. Вообще тут хорошо. Тихо, спокойно, никто не орет и не надоедает пустой болтовней. Только иногда какие-то мелкие гады набегают. Грызут все подряд. Но если спрятаться, то жить можно.

Когда выслушала исповедь мертвеца, в груди закипел гнев вперемешку с чувством вины потому, что это я отправила его на кладбище.

– Ясно, – сказала я так резко, что призрак отшатнулся. – Я вас заберу отсюда. Не дело это нормальному человеку прозябать в Лимбе. Вы вообще в курсе, что обычно народ отсюда стремится выбраться? Как зовут вас?

– Герман Федорович, – промямлил мертвец и отошел еще на шаг.

В глазах испуг, пальцы затряслись, будто за жизнь так натерпелся от жены, что даже теперь не может за себя постоять.

С низовья расщелины потянуло сыростью и тиной. Что-то хрустнуло, послышались звуки, похожие на пережевывание ежей. Герман Федорович опасливо покосился в туман и раскрыл рот, но я перебила:

– Очень приятно. Я Варвара. Если верить ангелам, демонам и говорящим воронам, ведьма. И ответственно заявляю, что заберу вас отсюда, потому, что каждый человек, пусть даже мертвый, имеет право на нормальные бытовые условия.

– Варвара… – попытался вставить призрак, но я негодовала.

– Нет. Это никуда не годится. Как можно добровольно согласиться на жизнь в каком-то овраге? Вы же не оборотень какой-то.

– Эээ… – снова проблеял он и снова оглянулся на туман в низовье.

– Если судьба снова свела нас, значит мой долг, как нарожденной ведьмы, помочь. И не важно, что понятия не имею, что это вообще подразумевает, и как это делается. Своих в беде не бросаем.

– Варвара… ведьма, – снова заговорил Герман Федорович.

Его взгляд стал умоляющим. Лицо вытянулось и снова напоминает восковую маску, какая была при первой встрече.

– Ну что? – нервно выдохнула я.

Глаза призрака забегали, голова вжалась в плечи, он обхватил себя руками и стал похож на брошенного котенка.

– Помните, – начал он, глядя в туман, – я говорил о маленьких гадах, которые донимают? Так вот они скоро вылезут из омута. Мне они не опасны. Отгрызут что-нибудь – новое вырастет. Но вы, как понимаю, живая. А это совсем другие потери.

До меня, наконец, дошло, почему мертвец с ужасом таращится в темноту.

Со стороны низовья хрустящий звук повторился и, кажется, стал ближе. Даже смогла различить довольное урчание. А еще повизгивания, похожие на стоны пилы, которая никак не может справиться со столетним дубом.

Волосы под шляпой зашевелились. Сверчки замолчали, светлячки тоже разлетелись. Если прежде их огоньки казались зловещими, то теперь шляпу бы отдала, только бы продолжали мерцать зеленоватыми брюшками.

– Что там за дрянь? – спросила я шепотом и вгляделась в серую завесу.

Призрак вцепился пальцами себе в плечи и вылупил глаза.

– Я ведь говорил, – простонал он. – Говорил. Надо спрятаться. Эти штуки из камня, а в рот тащат все подряд. Как дети, у которых режутся зубы.

Звук маленьких пил приблизился еще на метр. Призрака затрясло крупной дрожью. У меня тоже кожа пошла пупырышками, а сердце забилось в груди, как испуганная птичка.

– Они быстрые? – спросила я первое, что пришло в голову.

– Вполне, – дрожащим голосом ответил призрак.

На меня смотрит с тревогой и мольбой, едва не плачет.

Я сжала кулаки и сказала:

– Не место вам в Кельтском лесу Лимба.

Потом повертела головой в поисках чего-то, что могло бы послужить оружием, но по лицу мертвеца поняла, что это бесполезно.

– А отбиться от них? – спросила я тревожно. – Отбиться от них можно?

– Н-не знаю. Не думаю. Я же призрак. Не пробовал.

Когда кусты в тумане задрожали, словно их кто-то нещадно дергает, послышался хруст веток, а звук пил превратился в бесконечный шум, от которого даже беруши не помогли бы. В воздухе повис запах свежего дерева и тины.

– Надо уходить, – прошептала я и развернулась к склону.

В этот момент в тумане мелькнул шипастый гребень, раздалось нечто, похожее на жевание вперемешку с недовольством. Что-то затопотело и покатилось, потом еще и еще. А затем, показалось, на нас катится целый батальон шаров для боулинга.

Когда из тумана вылетело первое темное пятно, я прыгнула на склон и закричала:

– Беги!

В ладони больно ударила земля, мелкая каменная крошка впилась в кожу и, наверное, пропорола. Я вскрикнула и выругалась. От этого внутри все закипело, покладистая хозяйка, от которой сбежал муж куда-то делась. Вместо нее из глубины сознания вылезла не очень смелая, но агрессивная девка, о которой я не подозревала.

– Давай, Герман Федорович! Шевелись! – кричала я.

Из-под ног летят камни и вывернутая с корнями трава, ботинки скользят, я лезу вверх и прислушиваюсь к тому, что творится позади. С хребта лететь было легко, хоть и больно, но сверху склон казался пологим, а теперь ощущение, что лезу по отвесу.

Рядом карабкается призрак. Лицо перекошено, полупрозрачное тело светится в лунных лучах. Герман Федорович стонет, как настоящее Кентерберийское приведение.

Буквально через несколько мгновений нам удалось подняться на несколько метров. Пальцы ободрались, нос пульсирует, но адреналина в крови столько, что меня потряхивает и гонит вверх.

– Они уже близко! – завопил мертвец.

Я глянула через плечо, и тело обдало жаром. Даже с этой высоты расщелина выглядит, как банка с черной икрой – на дне между кустов собралось невообразимое количество странных шариков размером с кошку. Бока блестят в лунном свете, с рокотом толкаясь друг о друга. И все бы ничего, но у этих шаров для боулинга по диаметру два ряда зубов.

В сознании медленно проступили картины, как эти пилообразные челюсти рассекают вековые стволы и сметают кустарники.

– Господи, – вырвалось у меня. – Что за твари?

Мертвец тоже покосился назад и произнес быстро:

– Этим малявкам даже камень нипочем.

Я нервно сглотнула и выпалила, быстрее работая конечностями:

– Еще бы. С такими зубами можно не только камни! Метал грызть!

– Я их регулярно наблюдаю, – отозвался Герман с пыхтением. – Но не знаю, кто такие.

Я бросила, загребая руками и ногами:

– А было бы не плохо. Хочется знать, от чего убегаем. В общем, тема шаров на сегодня не раскрыта…

Рокот внизу нарастает. Очевидно, шары для боулинга очень недовольны, что добыча отказывается становиться ужином. Их можно понять, такую пасть попробуй прокормить.

– Да какие настырные! – выпалила я, цепляясь пальцами за очередной пучок травы.

Призрак более легкий чем я, хотя всегда гордилась небольшим весом, опередил на метр по склону и неловко сдвинулся влево. Теперь передо мной мелькают полупрозрачные ботинки и такой же консистенции зад.

Из-под его ноги вывернулась небольшая кочка и полетела прямо в лицо. Еле успела зажмуриться. Глаза уберегла, но в рот насыпалось земли. Когда на секунду потеряла равновесие, внутри шевельнулся ужас от мысли, что сейчас свалюсь в пасть голодным монстрам и сгину в лесах Лимба.

– Да что б тебя…

Страх вернул концентрацию. Я дернулась и прилипла к склону, но меня сразу потянуло вниз. Хотела выпрямиться, но не успела, лишь растопырила руки и еще сильней прижалась к траве.

– Герман! – завопила я. – Федорович!

Мертвец успел подняться еще на пару метров, и зад уже не кажется таким прозрачным. На мой вопль призрак обернулся, блеклые глаза расширились.

С неожиданной силой он швырнул в мою сторону пучок травы и крикнул:

– Держитесь!

Пучок пролетел над головой, снизу послышалось утробный рокот, похожий на пережевывание, а мертвец отставил левую ногу вниз и медленно соскользнул.

Меня все еще тащит обратно в расщелину. Платье задралось, и на джинсах появились темные пятна, одни от травы, другие от ссадин. Пальцы покрылись кровоточащими царапинами, разбитая коленка болит.

Когда рокот поднялся до самых ног, за руку ухватилось что-то холодное и мягкое. Я вскрикнула от неожиданности и подняла голову, готовясь к новой опасности.

Прямо надо мной склонился мертвец и отчаянно тянет вверх.

– Поднимайтесь! – жалобно простонал он, плохо справляясь с весом живого тела.

– Я пытаюсь!

От натуги полупрозрачное лицо покрылось жилами, а я порадовалась, что в Лимбе у мертвецов сохраняются свойства физического тела.

– Плохо пытаетесь! – выдавил Герман Федорович. – Вы должны встать вертикально.

Я бросила на него гневный взгляд и прошипела:

– А вы самый умный?

– Что вы говорите? – не понял призрак и снова дернул вверх. – Это каждый школьник знает.

Я огрызнулась, стараясь упереться ногами и выпрямиться:

– Что знает?

– Если стоять вертикально на наклонной поверхности, – нравоучительно проговорил призрак, – устойчивость лучше, чем когда прилегаешь к ней. Не даром на ледяных горках стараешься слиться с поверхностью. Да и в аквапарке для ускорения спуска обычно ложишься. Это физика.

Тон мертвеца окончательно взбесил, я еще сильнее уперлась и бросила зло:

– Нашел время. Будут еще всякие трупы меня учить. Может, физику я и не знаю, но Асмодей наказал верить чутью. А чутье говорит – я справлюсь.

Мертвец закатил глаза.

– Ну, раз Асмодей… – сказал он.

Под ногами щелкнуло, я подскочила на полметра и, наконец, выровнялась. Ползти по обсыпанному склону сложно, но в венах вместо крови злость с адреналином, и я с остервенением лезу вверх.

Траву в некоторых местах выкорчевало, каменистый склон оголился, а сыпняк крошится на глазах и норовит утащить в пасть кровожадным «боулингам». Мертвец Герман упорно тянет меня вверх, пользуясь весовым превосходством. Точнее наоборот. Его невесомые ботинки чуть продавливают гравий, зато мои утопают по самые щиколотки.

– Тут бы лесенку поставить, – проговорила я, тяжело дыша. – Или хотя бы ступеньки в грунте прокопать.

Герман Федорович швырнул очередной пучок травы, умудряясь при этом тянуть меня за руку, и произнес:

– Оно-то не плохо. Но кому это надо в Лимбе?

Я с силой оттолкнулась от кочки, ее вывернуло от веса. Зато удалось подняться выше.

До верхушки хребта метров двадцать, что по прямой мелочь, но сейчас каждый взмах отдает болью в мышцах.

– Когда выберемся, – пыхтела я, – напомните обратиться с просьбой по благоустройству этого мира.

– К кому? – удивился мертвец и поднялся еще на метр.

– Не знаю, – проговорила я, переставляя ногу выше. – Но кто-то же должен этим заниматься. У нас в доме, например, этим занимается ЖЭК. В стране есть правительство. По словам Асмодея, даже в Аду есть управляющие органы. Лимб, наверняка, тоже не обделили.

Призрак отвернулся. Лица не видно, но даже по затылку чувствую, идея кажется ему абсурдной. Зато я со своим живым весом выворачиваю пучки травы в два раза больше него и сползаю сильней, если наступаю на сыпняк.

– И ступеньки были бы кстати, – подытожила я.

Земля загудела, я сжалась и простонала, а призрак выкрикнул:

– Что еще?

Почва под руками завибрировала и просела, зато под ногами что-то вспучилось, меня приподняло. От неожиданности снова чуть не прижалась к поверхности. Но через секунду поняла – при всем желании это не получилось бы.

Прямо на глазах из склона проступили земляные ребра и медленно выдвинулись вперед. Когда сыпняк покатился в расщелину, снизу послышалось возмущенное ворчание, а грызущие звуки усилились, будто теперь «боулинги» пожирают камни.

– Кто это устроил? – тревожно выдохнул мертвец.

Я вытянула левую руку для баланса. Правую все еще сжимают холодные пальцы, благодаря которым не оказалась в пасти жутких созданий с зубами.

– Не знаю, – произнесла я, таращась на земляные ребра. – Но надеюсь не очередной монстр.

Луна будто бы сверкнула, земляные выступы стали больше. Через секунду до меня дошло – это не выступы, а ступеньки, выкопанные в сыпняке.

– Ты это видишь? – спросила я мертвеца, таращась на выступы, которых на сыпняке, по определению, быть не может.

– Вижу, – неуверенно отозвался он.

– Чистая магия, – отозвалась я нервно и полезла вперед. – Очень вовремя.

Призрак смотрит круглыми глазами и моргает, как красная девица. Хотела прикрикнуть на него, чтоб шевелился, но вспомнила, что обязана ему спасением. А он еще несколько секунд таращился, затем лицо вытянулось. Герман всплеснул руками, едва не задев меня, и крикнул:

– Они поднимаются!

Я оглянулась и увидела, как по свежесделанным ступенькам нелепо перекатываются зубастые шары. В свете луны можно разглядеть крохотные ручки и ножки, на верхней части блестят миндалевидные глаза, черные и страшные. Короткие ноги не дают сделать нормальный шаг, твари хрипят и пинают друг друга.

– Страх какой, – прошептала я и кинулась вверх по ступенькам.

По иронии судьбы, выступы, ставшие для нас спасительными, помогают и преследователям. Лезть приходится быстро. Сыпняк под ногами по неведомой причине держит форму, хотя еще несколько минут назад сползал, стоило лишь наступить. Ступеньки высокие, чувствую все задние мышцы, даже успела подумать об абонементе в тренажерный зал, в который сходила всего пару раз за год.

До вершины хребта осталось несколько метров. Призрак, как более легкий, уже выбрался на тропу и покачивается, балансируя на узкой дорожке.

– Здесь оранжевый мячик, – произнес он, глядя под ноги.

Я облегченно выдохнула и сказала:

– Это мой союзник.

После этого выбралась на хребет и посмотрела вниз. По высоким ступеньками лезут острозубые «боулинги». Перекатываются друг по другу, гремят, как оползень в горах. В глазах неприкрытая злоба, челюсти щелкают, будто это я виновата в их коротколапости.

Я вытерла лоб и шмыгнула носом. Сердце ухает, в ушах шумит, воздух с хрипом вырывается из горла. Решила, как вернусь домой, пойду в зал, чтобы в следующий раз не задыхаться, как стокилограммовый мужик.

Стараясь не съехать по другой стороне обрыва, я приблизилась к янтарной капле. Та послушно дожидается, пока я разберусь с каменными троглодитами и продолжу путь.

Потом уперла руки в колени и произнесла выдыхая:

– Они, конечно, сейчас неповоротливы. Но если поднимутся, чую – хорошего будет мало.

Герман Федорович опасливо заглянул вниз, где кровожадная черная икра поднимается все выше.

– Наверное, их не кормят, – задумчиво сказал он. – Вот и грызут, что попало.

– Пускай грызут что угодно, – бросила я зло. – Только не мои конечности. Надо теперь убрать эти ступеньки. Хоть верхние обсыпать.

Только закончила фразу, выступы сыпняка с грохотом опали, а «боулинги» вместе с каменной крошкой кубарем покатились на дно расщелины. Послышался разъяренный визг, похожий на поросячий, только к этому примешался гулкий рокот.

Через несколько секунд от ступенек не осталось следа. Лишь злобный пилящий звуки доносится из туманной темноты.

Я смотрела на происходящее и пыталась сообразить, как появление и обрушение ступенек связано со мной. Одно из двух – либо это Кельтский лес меня по какой-то причине защищает, либо я сама.

Мертвец тоже таращится, правда, не в расщелину, а на меня.

– Это ты сделала? – спросил он неверяще.

– Понятия не имею, – ответила я и зашагала по узкой тропе в сторону луны.