Глава 13

Через метров пятьдесят тропа снова стала шире и можно не растопыривать руки в попытке удержаться. Идем друг за другом. Я иногда оглядываюсь. Почему-то кажется, что призрак может свалиться с обрыва, хотя легче меня в сотню раз.

Лунный свет мягко стелется по хребту. Небо темное, облака так и остались на месте, словно застыли. Если бы не ветерок и шорох камней под ногами, решила бы, что попала в картинку.

Впереди резво катится янтарная капля с переливающейся, как золото, сердцевиной. В других условиях, я бы подумала о продаже, но сейчас шарик кажется настолько родным, что подобное действие было бы святотатством.

Из оврага слева доносится злобное рокотание «боулингов», которых в последний момент лишили закуски.

Когда покосилась вниз, в сумраке тумана заметила, как мелькают круглые блестящие спины. Иногда видно короткие ручки. Но хуже всего ряды зубов, которые тоже можно заметить, если приглядеться.

Я передернула плечами. Опустив взгляд, обнаружила, что платье на груди расстегнулось, и все прелести едва не сияют в лунном свете.

– Ой… – вырвалось у меня.

Смутившись, поспешно застегнулась до шеи и незаметно оглянулась. В пылу побега мертвец, наверняка, углядел мое белье, но из-за воспитания, делает вид, что не заметил.

Щеки потеплели. Призрак Герман – старик, к тому же не живой, но я уже успела оценить уровень вожделения обитателей Лимба.

– И вы хотели здесь остаться? – спросила я.

Из-за спины донеслось покашливание, словно готовился, пока начну разговор. Потом призрак произнес протяжно:

– Ну, когда вырываешься из привычного круга, все кажется необычным и интересным. Вот вы, например, уезжали когда-нибудь из города?

Под ногой хрустнуло слишком громко. Я опасливо подняла ботинок и облегчённо выдохнула, увидев лишь расколотый камень.

– Я родилась не в нем, – сообщила я, перешагивая то, что осталось от камешка.

Мертвец вздохнул.

– Повезло. А мне довелось провести всю жизнь в одном месте. Пару раз, правда, бывал на даче соседки сверху. Но ее компания… Лучше бы дома остался. Все уши прожужжала. Не понимаю, как жена с ней общается.

– Вдова, – поправила я. – Теперь она ваша вдова. А то вдруг начнете цепями греметь и полтергейст устраивать.

Послышалось кряхтение, затем раздался чих. На секунду показалось, что голос мертвеца изменился, ушли хрипы и характерное старческое дребезжание. Даже захотелось обернуться, но тропа все еще слишком узкая, а второй раз к кровожадным шарам упасть не тянет.

– Хорошо, – согласился Герман. – Пускай вдова. Но… Полтергейст? Хотя… Занятная мысль. Почему сам не додумался? Мог бы остаться и устроить соседке веселую жизнь.

Я хмыкнула.

– Какой вы, оказывается, мстительный, Герман Федорович.

– Да не то что бы, – отозвался он. – Просто было бы неплохо заставить ее хоть немного помолчать. Ах, Варвара, если бы только слышали ее трескотню, ваши прекрасные уши завернулись бы на век.

Под ноги попался очередной валун, я осторожно обошла. Тропа медленно, но верно расширяется, и скоро можно будет уместиться вдвоем. Единственный, кому плевать на препятствия, это шарик. Скачет, как кролик, перелетая кочки, словно в нем спрятан невидимый моторчик.

Сзади снова раздалось кряхтение, мертвец что-то пробормотал. Смысла не поняла, но теперь точно уверенна, голос изменился.

– Да, Варвара, – повторил он. – Ваши прекрасные уши.

– О своих ушах сама позабочусь, – произнесла я строго, натягивая сильнее шляпу. – Но что касается полтергейстов… Я живу в соседней квартире и совсем не хочу, чтоб по дому шастали призраки. Не обижайтесь, но в мир людей вам тоже нельзя.

Мертвец вздохнул и произнес:

– Досадно. А я уж понадеялся восполнить все пробелы. В жизни-то много упустил. Способность проходить сквозь сены открывает горизонты.

Меня передернуло.

– Не знаю, – произнесла я хмурясь, – до каких горизонтов вам хочется дотянуться, но делать лучше это где-нибудь подальше.

Спустя еще примерно километр, тропа сделалась значительно шире, и мертвец поравнялся со мной.

С удивлением обнаружила, что его внешность тоже изменилась. Морщины разгладились, осанка выпрямилась, даже объемы талии сократились, а сам он теперь выглядит лет на тридцать.

– Что-то не так? – спросил призрак, заметив, как разглядываю его.

Я поспешно отвернулась, смущенная собственный любопытством. Но про себя отметила, если Герман так выглядел в молодости, странно, что у него была всего одна жена.

Острый подбородок, нос немного длинный, но не орлиный, а скорее аристократичный. Если надеть очки, станет похож на профессора, за которым в голливудских фильмах должны бегать толпы очарованных студенток.

– Варвара? – произнес он, озадаченно косясь на меня.

– Я… как бы… – пробормотала я, смущенно отворачиваясь в темноту расщелины. – Да ничего. Все в порядке. Просто вы резко изменили облик.

Призрак удивленно выдохнул.

– Правда? У меня в животе защекотало. Думал, съел что-то. Но потом вспомнил, что больше не ем.

Слева внизу все так же рокочет, но к моему счастью, расщелина впереди заканчивается крутой насыпью, и кровожадным шарам при всем желании не забраться.

Янтарная капля кувыркается по камням под самыми ногами, боюсь наступить. Но она, видимо, чувствует приближение ботинка и успевает увернуться в последний момент.

Призрак покашлял, я перестала таращиться в расщелину и спросила:

– Что?

– Как что? – удивился Герман. – Как я изменился? Как я выгляжу?

Он даже за воротник схватился, мол, оцени. Я проговорила, чуть улыбнувшись:

– Как сердцеед конца девятнадцатого века.

– Серьезно? – еще больше изумился призрак, округлив глаза.

Я кивнула.

– Абсолютно. Наверное, это какой-то посмертный эффект. Моя подруга Наташа однажды рассказывала, что умершие принимают свою самую лучшею форму.

– Эта Наташа какая-то ясновидящая? – поинтересовался мертвец с сомнением оглядывая лацкан.

Я покосилась на Германа, который теперь на Федоровича не тянет, и усмехнулась.

– Наташа? Из нее ясновидящая, как из меня хорошая жена. Для справки, муж от меня ушел. Точнее, сбежал.

Призрак сразу как-то сжался. Лунный свет странно высветил его лицо, и он стал немного напоминать Харона. Лодочника из-за капюшона разглядеть не удавалось, но рожа у него должна быть мертвецки худая и бледная.

Он произнес:

– Сожалею.

– Не стоит, – отмахнулась я, но в душе порадовалась участию.

О бывшем муже старалась не думать, но убрать его фотографии с видных мест рука не поднималась. Наташа настаивала, чтобы выбросила в окно с пятнадцатого этажа, я кивала, но портрет в рамке все еще на журнальном столике.

– Не стоит, – повторила я механически. – Он подлец и трус. Но кое-что из этого брака усвоила. Не стоит доверять таким, как он. Да и вообще, мужчинам.

– Я бы попросил, – возмутился призрак.

– А что, – отозвалась я, – хочешь сказать, не побежишь за первой юбкой, из-под которой торчат ноги от ушей, а впереди перевешивает пятый размер?

Герман вскинул подбородок и сказал оскорбленно:

– Не все мужчины таковы. Я всю жизнь был верен жене.

– Правда?

– Чистейшая, – горячо заверил он. – Хотя…

Я покривилась и фыркнула.

– Значит, все же есть «хотя»?

– Не совсем, – проговорил призрак. – Я хотел сказать, что если бы не был таким мягкотелым, развелся бы лет десять назад. Проблема в том, что мне мешали принципы. А сейчас не уверен, что они вообще нужны.

– Что и требовалось доказать, – заключила я.

Герман пару минут помолчал, потом добавил:

– Нет. Вы не правы.

Я пожала плечами, не желая спорить с мертвецом. Он заглянул мне в лицо, видимо, ожидая продолжения разговора, но я отвернулась и сделала вид, что разглядываю черный горизонт.

Шли долго. Крутая насыпь осталась далеко позади, а с ней зубастые шары для боулинга, тропа превратилась во вполне сносную дорогу и неспешно петляет по изгибам хребта.

Примерно через километр снова запели сверчки. Переливистые трели доносятся с обеих сторон, будто переговариваются, и я немного расслабилась.

Еще спустя минут пятнадцать каменная крошка сменилась землей, воздух стал суше, хотя, по-моему, этот мир на половину соткан из тумана.

Когда ноги стали ныть от усталости, вдалеке заметила небольшой дом. Из трубы кольца дыма, окна светятся желтым, а вокруг высокая поросль кустарников. Даже отсюда видно, как все запущено. И над этим всем торжественно сияет Луна.

– Смотри, – проговорила я и указала на дом. – Если верить янтарному шару, нам именно туда.

Призрак прищурился, словно без очков не видит, и произнес:

– В последнее время я что-то не очень доверяю шарам.

Янтарная капля подскочила на кочке и возмущенно заиграла волнами, из глянцевых боков выступила желтоватая смола.

– Спокойно, – быстро сказала я. – Герман не хотел тебя обидеть.

Шарик снова моргнул, а призрак добавил:

– Верно. Обижать не хотел. Но только что за нами гнались зубастые шары…

– Только разборок между жителями Лимба не хватало, – бросила я, подхватив подол, и ускорила шаг.

Домик постепенно вырастал. При ближнем рассмотрении он кажется больше и страшней. Обветшалые ставни издалека выглядят, как веки старика, по краям торчат две неприметные башенки, на одной из которых вертит головой филин.

Завидев нас, филин вывернул шею на сто восемьдесят градусов и сверкнул желтыми, как фонари, глазами. Кисточки на ушах колыхнулись и застыли, напоминая рога.

Из огромной бочки у самого порога точат изогнутые ветки с шипами. В лунном свете они кажутся живыми, словно сейчас зашевелятся и потянут к нам колючие щупальца.

– Осторожнее, – предупредил Герман. – Вы все-таки живая.

– И мне очень нравится такой быть, – согласилась я.

Осторожно подошла еще немного и, присмотревшись, заметила на двери здоровенную ручку в виде головы то ли горгульи, то ли дракона.

– Постарался строитель, – произнесла я и кивнула на дверь.

Мертвец немного отстал и теперь поспешно догоняет. Когда поравнялся со мной и шариком, на лице отразилась такая мука, будто не перелетал с кочки на кочку, а тащил вагон с углем.

– Жутковатое место, – сказал он, делая вид, что отдувает прядь со лба, хотя стрижку короткая.

– Может и так, – согласилась я, – но янтарный шар указывает сюда.

Из мертвецкой груди послышался стон, я проигнорировала и осторожно двинулась к порогу.

Ступеньки поросли травой, из трещин торчат пучки спорыша и еще каких-то растений.

Когда опустила ногу на доску, под ботинком скрипнуло, старая древесина прогнулась, и под ней что-то посыпалось. Я вздрогнула и хотела отшагнуть, но вспомнила – позади призрак, а на мне остроконечная шляпа. Пришлось, молясь на разные лады, подняться до самой двери.

Остановившись у входа, подняла руку и застыла в нерешительности, а призрак громким шепотом спросил:

– Вы уверенны, что это верное решение?

– Хороший вопрос, – тоже шепотом ответила я. – В последнее время уверенность непозволительная роскошь. А все началось с аварии. Хотя нет. Раньше. Мелькание седоволосых старух в зеркале заднего вида, знаешь ли, тоже не шутка.

– Старух? – не понял Герман.

Вместо ответа, я занесла кулак для стука. В этот момент за дверью послышались шаркающие шаги, а филин на деревянной башенке ухнул и тревожно вытаращил глаза.

Я ответила ему таким же взглядом. От неожиданности птица вытянула шею и растопырила крылья.

– Не шуми, – прошептала я пернатой твари. – Ты может и призрак, но я тебя не боюсь. Понятно?

– Вы мне? – донеслось из-за спины.

Я обернулась и прошипела из-под края шляпы:

– Разве похоже, что с тобой разговариваю?

– Ну… – озадаченно протянул призрак.

– Вот и не мешай, – бросила я и аккуратно постучала в дверь.

В доме затихло. Ощущение, что за дверью кто-то затаился и прислушивается, будто там то ли осторожный домовладелец, то ли очередная зараза, от которой придется бежать.

– Эй! – окликнула я. – Здесь кто-нибудь есть?

За дверью снова послышалось шебуршание. Старческая походка приблизилась, а она определенно старческая, потому, что только пожилые люди шаркают пятками. На секунду все опять умолкло, затем раздался глухой голос:

– Кто вы?

Я даже растерялась потому, что в последнее время все с порога орут «ведьма». Потом медленно опустила руку и протянула:

– Ээм… Мое имя Варвара.

– Уходи, – донеслось из-за двери.

Я даже глаза вытаращила, руки сами сложились на груди.

– И вы не очень гостеприимны, – произнесла я с нажимом.

Послышалось фырканье, затем скрип половиц. Призрак за спиной пробормотал что-то о возможности уйти, пока целы, но янтарный шарик настырно прикатился под самую дверь.

– Послушайте, – снова сказала я, – мы никуда не уйдем, пока не получим помощь.

– Мы? – донесся изумленный выдох.

Позади напряженно вдохнуло, Герман простонал и стал причитать неразборчиво, но быстро, пришлось зыркнуть на него через плечо.

– Кто вы? – повторили из-за двери.

– Мы, – ответила я. – Мы ведьма и призрак.

В доме что-то загремело и покатилось, половицы заскрипели, послышалось возмущенное бормотание.

Пока филин на башенке внимательно наблюдал за мной, игнорируя призрака, страшное растение в бочке шевельнуло стеблями. Шипы вытянулись и направились в меня, а Герман за спиной испуганно вскрикнул.

Я оглянулась.

– Ну что еще?

Лицо призрака, словно он увидел призрака – бледное и прозрачное.

– Там… – пробормотал он, указывая на бочку.

– Что? – недовольно бросила я. – Куст шевелится? Сама вижу. И что прикажешь?

Когда снова повернулась к двери, в бочке зашуршало, шипастые щупальца приподнялись и принялись ощупывать воздух. Мне бы испугаться по-человечески, но внутри поднялась волна уверенности, а в груди потеплело.

Удивленная собственной смелостью, я грозно посмотрела на растение и сказала:

– Даже не думай высовываться, спорыш-переросток.

Щупальца возмущенно дернулись и выстрелили в мою сторону. А я, вместо того, чтобы улепетывать со всех ног, уперла руки в бока и зло вытаращилась на растение. В районе солнечного сплетения жар, словно там родилась сверхновая, и еще какое-то чувство, названия которому пока не могу подобрать.

Герман у порога вскричал:

– Убегайте!

Но я не шелохнулась. Колючие щупальца хлестнули по воздуху и замерли прямо перед носом. Призрак взвизгнул и в ужасе зажал рот ладонями, а я скривилась, поняв, почему он не был популярен у женщин.

– Мда, – протянула я и махнула на растение. – Давай, ползи к себе в бочку. Оборотень был страшным, но ты трава. А с травой я тратить время не стану. В общем, убирайся.

Лица у растения нет, но если бы было, сейчас вытянулось бы и вытаращило глаза.

Несколько секунд щупальца медленно покачивались перед носом. Затем колючки опали и неспешно втянулись обратно в бочку.

– Так-то лучше, – произнесла я, шокированная собственной смелостью, и повернулась к двери. – Добрый хозяин, открывай давай!

Снова послышалось недовольное бормотание. Потом протяжный грохот, словно передвигают стол, наконец, дверь задергалась, но так и осталась на месте.

– Не могу, – раздался стариковский голос. – Что-то заело, наверное.

Внутри все закипело, сверхновая в районе груди разрослась и теперь заполняет до самого живота, пальцы затряслись.

Герман позади спросил осторожным шепотом:

– Варвара, вы в порядке?

– Даже не пойму, – отозвалась я таким же шепотом. – Какие-то вспышки гнева. Не пойму пока. Мне бы их, пока за мужем была. Этот негодняй пятый угол искал бы. Так нет. Я ж порядочная была, эдакая добрая женушка, которая всегда накормит и обогреет. Дура. Надо было самой его выгнать.

– Выгнать? – прошептал призрак. – Жалко же…

– А мои нервы не жалко? – прошептала я горячо.

В доме снова загрохотало, кто-то отчаянно пытался сдвинуть мебель, но та то ли приросла, то ли просто слишком тяжелая и отказывается поддаваться.

Из-за двери снова послышалось:

– Не выходит…

– Издеваетесь? – прошипела я и топнула по старым доскам.

– Да нет же, – донеслось из дома. – Я не первый раз пытаюсь выйти. Ни в окно, ни в дверь не получается. Даже через камин пытался, только в саже перепачкался.

За спиной призрак что-то вякнул, но я отмахнулась. Потом замахнувшись ногой, уперлась ладонями в косяки и крикнула:

– Отойдите!

Нога ударила в старые доски, дверь скрипнула, но выстояла. Когда снова замахнулась, глаза замочной скважины в виде головы льва полыхнули зеленым, металлический рот, в который надо вставить ключ, раскрылся. Потом оскаленная морда повернулась ко мне и щелкнула зубами, пришлось отпрянуть.

– Что за дрянь? – процедила я, глядя на ручку.

Та пошевелила железным носом и снова лязгнула возле пальцев. Я поспешно отдернула и бросила:

– Надо сбить замок. Или нет, он слишком тяжелый. Лучше сразу с петель срывать. Ты можешь выбить?

Я повернулась к Герману, вопросительно подняв бровь, но призрак отступил на пол шага и растерянно развел руками.

Гнев закипел с новой силой, сверхновая уже не только в животе, но даже в спину отдает.

– Как можно быть… – выдохнула я, изо всех сил стараясь не ляпнуть лишнего. – Это же мужская функция! Выбивать двери, вбегать в дома и выносить прекрасных женщин. Еще сражаться, побеждать и добывать мамонта, даже если мамонт это деньги.

– Меня выбивать двери не учили, – почему-то с гордостью заявил мертвец.

– Ууу, – зло выдохнула я и повернулась к бочке. – Ты! Трава! А ну давай навались на дверь.

Такой наглости, видимо, ни замок, ни растение, ни даже Герман не ожидали. Призрак оторопело застыл с открытым ртом, и без того торчащие волосы вздыбились, а пиджак перекосился, как у клерка, который проснулся в офисе после попойки.

Зато щупальца нерешительно шевельнулись и высунулись из-за края бочки.

– Быстрее давай, – подогнала я, не понимая, что за бешенство в меня вселилось. – А то сделаю так, что ни одна пчела тебя не опылит. Исчезнешь, будто никогда не существовала.

Щупальца дернулись и вытянулись вверх метра на три. Затем два из них уперлись в порог, а три других отлетели в замахе.

– Вот так-то, – удовлетворенно буркнула я и отошла в сторону.

Озадаченный филин на башенке громко ухнул и забил крыльями, как дворовый голубь. Показалось, одноглазая Луна тоже с интересом наблюдает за мной.

– Вперед, – крикнул я.

Щупальца взмахнули и ринулись на дверь. Раздался грохот, в лицо полетели щепки, но дверь выдержала.

Я прикрылась ладонью и скомандовала:

– Еще!

Растение изогнуло стебли в новом замахе и с силой обрушило щупальца на доски, послышался скрип, что-то сухо затрещало, словно сам леший стонет. Дверь покачнулась и с тяжелым грохотом упала внутрь.

Из прохода поднялось облако пыли, я закашлялась и стала махать руками, пытаясь перебить запах старой одежды, амбре немытого тела и легкий флер мышиных сюрпризов.

– Чудесно, – угрюмо произнесла я, морщась, и сделала шаг к двери.

В комнате темно, видно лишь темные силуэты и бледный свет луны в окнах. Я несколько секунд присматривалась, пока глаза привыкли к сумраку, затем осторожно наступила на поваленную дверь и шагнула в дом.

– Ау? – тихо позвала я.

Злость постепенно спала, уступив место осторожности и внимательности.

Внутри помещение оказалось еще запущенней чем фасад. Доски в полу кое-где отсутствуют, из дыр торчат пучки травы и грибы, чуть справа у стены огромный стол с баночками и склянками, а на самом краю раскрытая книга.

В стене напротив меня три покосившихся окна, но все со стеклами. Это поняла потому, что сквозь грязные окна свет рисует замысловатые узоры на полу. Когда глянула налево, смогла рассмотреть камин на всю стену и винтовую лесенку в башню.

По углам паутина, всюду пыль толщиной в сантиметр. Дом напоминает картинки из интернета про алхимиков и колдунов.

Не отрывая взгляда от этого великолепия, я шепнула, чтобы только Герман услышал:

– Сразу видно, тут живет мужчина.

– Почему? – спросил он тоже тихо.

– Даже самая заскорузлая кикимора вытирает пыль хотя бы раз в месяц, – прошептала я со знающим видом. – Хотя, если честно, кикимор никогда не видела.

– Тогда это ваше личное мнение, – с облегчением проговорил призрак.

Мы подождали еще немного, даже успела нарисовать носком на пыльной двери кружочек с глазами. Потом снова позвала:

– Маг? Не бойтесь, мы с миром. И вообще, за помощью.

От камина отделилась темная фигура. В полумраке она показалась сгорбленной и худой. Когда фигура переместилась чуть ближе, доски скрипнули, силуэт остановился под лунными лучами, и я увидела сухого старика.

Сиреневая мантия уходит в пол, рукава закрывают кисти, белая борода свисает до самого живота. Волосы седые и укрывают плечи, как накидка, а сам напоминает если не Деда Мороза, то какого-то Санта-Клауса. Только те пузатые, а этот вешалка.

Кроме длинного носа, необычности лицу добавляют пронзительные сиреневые глаза.

Старик посмотрел на меня, как на восставшего покойника. Затем перевел взгляд на Германа, который поднялся по ступенькам и осторожно заглядывает через дверь.

– Как вам удалось? – прошептал старик.

Я бросила короткий взгляд на пол, где в пыли покоится вышибленная дверь и поправила шляпу.

– Как говорила одна моя знакомая, главное верить, – произнесла я и пожала плечами. – Вы маг?

Старик провел ладонью по бороде и покосился в окно. Я ожидала, что его фигура сейчас станет прозрачной, как обычно у всех местных призраков. Но он остался плотным и вполне материальным, что значит, и правда, живой.

– Маг, – согласился старик. – Самый могущественный маг Бретани. Можете звать меня Эмрис, после того, как объясните, чего ради вломились в дом. Не то, что бы я не благодарен за открытую дверь… Но все же.

Я еще раз посмотрела на него и подумала, он напоминает мага, о котором с детства из сказок знают все. Великий волшебник с бородой, который может повелевать животными и природой. Он был наставником будущего короля, но однажды, если верить легенде, оказался заточен куда-то собственной сестрой.

Я с трудом подавила желание спросить, не он ли это, и неужели он действительно существует, но, выждав пару секунд, сказала:

– Вынуждена вас огорчить. Мы не в Бретани.