IV

Пройдя в сопровождении гвардейцев, Прохора и Глафиры Ивановны, несколько устланных красными дорожками коридоров, на стенах которых висели разномастные в золотых оправах картины, среди которых в основном преобладали изображения, как уже догадалась Гаранина, княгини Аглаи, они зашли в просторную стеклянную кабину, оказавшуюся лифтом. – В тронный зал по большому кругу, – распорядился Прохор в сторону лифтера в зеленой ливрее – низкорослого, густо заросшего по самые глаза бородой, человека с маленькими колючими глазками. Лифт, плавно набирая ход, сначала устремился в горизонтальном положении сквозь анфиладу просторных, однотипных с высокими потолками, отличающихся друг от друга только окраской, мебелью и количеством гвардейцев, залов. В какой-то момент лифт пошел по диагонали вверх и оказался в стеклянной трубе, проходившей сквозь массив больших широколистных деревьев, среди которых бродила причудливого вида живность. – Зимний сад,– шепнула Варе сзади в ухо баба Глафира. Стоявший спереди Прохор тут же обернулся и грозно нахмурился редкими бровями, целясь белесыми глазами мимо Глафиры в одного из гвардейцев. Тот, на всякий случай, сделал шаг в сторону. Гаранина попыталась отыскать глазами Васю или хотя бы козла, но лифт несся так быстро, а зимний сад был настолько огромный, что у Варвары от напряжения невольно закружилась голова и она чуть не подмяла под собой, стоявшего впереди старика, но гвардейцы вовремя среагировали и подхватили ее за руки. – Я же тебе говорила, что она слабая еще, – подныривая плечом под Варину руку, кинула в лицо опешившему деду баба Глафира. В это время лифт остановился. – Тронный зал! – пробасил из-за спин гвардейцев, мало похожим на человеческий, утробным голосом лифтер. – Спасибо. Я сама, – справившись с головокружением, поблагодарила Глафиру Ивановну девушка и, убрав руку с ее плеча, двинулась вслед за шаркающим по стеклянному полу валенками Прохором, вглубь аркообразного, поражающего величием зала, в конце которого стоял самый настоящий трон. Дед усердно скреб валенками до тех пор, пока пол под ними не пришел в движение и не понес их вперед. Когда эскалатор остановился в нескольких метрах перед восседавшей на троне, облаченной в серебристый, такой-же как на фотографии в жилище у Ваненотича бронекостюм, простоволосой княгини Аглаи, он еще некоторое время по инерции продолжал перебирать ногами. Недалеко от княгини, вытянувшись по стойке смирно, стоял с открытым шлемом ротмистр Игнат. – Она? – низким грудным голосом, спросила правительница Китежа. – Она, – кивнул головой Игнат. – Иди, – кинула она, не оборачиваясь к гвардейцу. – Слушаюсь, княгиня, – развернулся в противоположную сторону от трона Игнат. – Хотя, постой, – остановила его Аглая. – Когда свадьба у тебя с Дареей? – Откуда вы знаете? – развернулся с явно ошарашенным видом гвардеец. – Внутренники у меня не зазря жалование получают, – лукаво усмехаясь, соизволила повернуть в его сторону голову Аглая. – Так, когда свадьбу править будете? – Не решили еще, – виновато улыбнулся Игнат. – Не забудь меня позвать, – погрозила ему пальцем княгиня. – Я героев Валдайского сражения не забываю. Будет вам от меня шикарный подарок. – Конечно, княгиня. Это для нас большая честь, – заметно побелел лицом Игнат и тут же скрылся за массивными, свисавшими сразу за троном, золотыми гардинами. Около минуты Аглая, презрительно морщась, внимательно изучала Варвару взглядом… Та в свою очередь делал тоже самое, успев отметить, что у княгини волосы, казавшиеся на фотографии шикарными, оказались на самом деле сильно поредевшими и секущимися. Все еще сохранявшее былую красоту лицо, заметно осунулось, а белки глаз отдавали болезненной желтизной. – Я уже наслышана о том, что ты со своим полюбовником в Шамбале натворила, – наконец язвительно произнесла княгиня. – Здравствуй, княгиня Аглая, – попыталась выдавить из себя вежливую улыбку Гаранина. – Шамбала требует от меня вашей выдачи, – не обращая внимания на приветствие, продолжила в том же духе Аглая. – Изменника я им не отдам, а вот, что с тобой сделаю, еще не знаю. – Я ни в чем не виновата. – Из какой локации будешь? – закинула ногу за ногу княгиня. – Из той же, что и ты, – сверкнула глазами Гаранина, чувствуя, что начинает злиться. – Ты же все прекрасно знаешь. – Дерзкая, – зло ухмыльнулась Аглая. – Может это ему в тебе так понравилось? Смотрю я на тебя и не понимаю, что он в тебе нашел. Ну… ка. Задерите ей сорочку. Посмотрю, что там нее такого ценного, – приказала она гвардейцам. – Стоять на месте! – резко обернувшись к тронувшимся было с места гвардейцам, тут же превратилась в шипящую кошку Варвара. – Я приказала задрать ей сорочку! – побагровев, перешла на визг Аглая. – Стоять! – в свою очередь крикнула девушка, одновременно шагнувшим в ее сторону, гвардейцам. – Взять! – вскочила с резного, обитого красным бархатом трона княгиня. – Стоять! – гаркнула, протянувшим в ее сторону руки гвардейцам, Гаранина. – Ах, ты паскудница! – проскрипел, вцепившись ей в руку, Прохор. – Пошел вон, старый пес! – резко отмахнулась от него Варя. – Ой, – выдохнул при падении, выскакивая из валенок, дед. – Глашка! – резко побелела лицом Аглая, провожая взглядом, шуршащего галунами по стеклянному полу, Прохора. – Что стоишь? Крути ее, дура! – Сама дура! – окрысилась в ответ Глафира Ивановна. – Я тебе что… солдатка? Я людей лечу, а не кручу. – Ах, ты! – стала задыхаться от возмущения княгиня, переходя к синюшному оттенку лица. В этот момент из плеч ее брони на невысоких кронштейнах выдвинулись два треугольных дула. – Ах, вы! – тяжело дыша, переводила он взгляд то на своенравную женщину, то на гвардейцев, то на Варвару, то на пытающегося подняться с пола Прохора. Выскочившие стволы орудий, следуя за ее мечущимся взглядом, хищно завертелись, выбирая в кого плюнуть смертью. – Тише, тише, – стала убаюкивать ее баба Глафира. – Дыши, дыши, Аглаюшка. Тебе же нервничать нельзя, – стала она медленно приближаться к княгине. – Дыши глубоко… Она девочка хорошая. Ни в чем не виноватая. Землячка наша… Ты успокойся… Подумай… Кто тебе тут поможет, как не земляк. Успокойся, – положила она обе руки на голову, задыхающейся женщине. Что-то произошло… С присвистом набрав до упора в легкие воздух, Аглая на несколько секунд задержала дыхание и только тогда облегченно выдохнула. Затем оттолкнула от себя бабу Глафиру и, деактивировав, тут же спрятавшиеся обратно в костюме пушки, уселась обратно на трон. – Вы, – показала она пальцем на гвардейцев, – забыли все, что было в этом зале и пошли вон отсюда! Гвардейцы синхронно развернулись и строевым шагом двинулись в сторону лифта. – Глашка, Прохор, тоже пошли вон отсюда, – возвращаясь к естественному цвету лица, продолжила распоряжаться княгиня. – Я вас позову, когда надо будет. Глафира Ивановна помогла подняться все еще ошарашенному старику и, вложив ему в руку оторвавшийся от эполета аксельбант, босого потащила за гардины. – А, здорово ты моему тайному советнику задала звону, – наиграно улыбнулась Аглая, как только те скрылись из виду. – Тот даже валенки забыл забрать. – Я нечаянно. Просто разозлилась очень. Нечего было мне сорочку пытаться задирать, – извиняющимся тоном ответила Варя. – Давно знаешь? – Что? – опешила Гаранина. – Что управлять можешь местными. – В Шамбале от селенистийца по имени Варес узнала. – Ладно. Пойдем. Разговор есть, – приглашающим жестом махнула княгиня, направляясь в сторону гардин. – Только смотри у меня без фокусов, – выскочил у нее из костюма, развернувшись в Варину сторону, ствол. Нырнув вслед за княгиней между гардин, Варвара оказалась перед тремя дверьми. Аглая дотронулась ладонью до одной из них и, как только та покорно отползла в сторону, прошла в проем навстречу струящемуся мягкому свету. – Присаживайся. Поболтаем, – показала на одно из двух, расположившихся возле маленького стеклянного столика, кресел княгиня, как только Гаранина вошла в обставленную от пола до потолка экранами комнату. – Спасибо, – поблагодарила Варя, усаживаясь в кресло, старясь при этом не пялиться на разделенные множеством секторов экраны, транслировавшие изображения не только всех покоев дворца, но и транспортных артерий и общественных мест города. – Знаешь, что это? – кивнула головой в сторону экранов Аглая. – Я так понимаю, что это система наблюдения, – увлеченно разглядывая на одном из экранов, прогуливавшихся по улицам Китежа горожан, ответила Варвара. – Ну, тут бы и дура догадалась, – отреагировала княгиня. – Знаешь, почему я в броне? – Нет. – А потому, что я только что из темницы. В платье там не сподручно. Вмиг замараешься. Присутствовала при допросе полюбовника твоего – Ваненотича, – язвительно пояснила Аглая, пытливо уставившись зелеными глазами Гараниной в лицо. – Он мне не полюбовник, – не дрогнув ни одним мускулом на лице, ответила Варвара, быстро смекнув, после упоминания о допросе, зачем Аглая ее позвала и к чему она клонит. – Согласно Центромирского Уклада я его трофей. Он меня в Стеклянной Пустоши подобрал, после того как спиралеход атаковали. – Это я знаю, – продолжала пожирать ее глазами Аглая. – Знаю я и про Ваську с козлом. Знаю я и чего ты на болота поперлась. Даже знаю, что смотритель Жужен контрабандный экзоэнергетик ротмистру за тебя предлагал. Только не знаю, зачем Красный Граф тебя в Шамбалу потащил. – «Хреновый из тебя дознаватель, княгинюшка. От своей ревности совсем голову потеряла», – усмехнулась про себя Гаранина, а вслух сказала: – Он хотел меня продать в Китеже, но потом передумал потому, что в Шамбале за меня бы больше заплатили. – Вздор! Китеж намного богаче, чем Шабала, – нахохлилась, явно задетая за живое, княгиня. – У нас больше трансграничных терминалов и изученных миров. Баб у нас мало, так что за тебя в доме терпимости сто червонцев точно отвалили бы. Он просто боялся со мной встретиться после того, что натворил, – сама себе под нос пробормотала женщина. – Не знаю, – изображая дуру, развела руками Варя, не отводя взгляда от глаз Аглаи. – У него кристаллер в мониторе был разряжен, а ближайшая к нам каверна работала только в сторону Шамбалы, поэтому он заставил меня говорить всем, что я его сын-бастард Никитка, нагулянный им в Китеже. – Ха…ха…ха, – рассмеялась Аглая, – вот, стервец. Мне про это он на допросе не рассказывал. – Заставил одеть меня какие-то вонючие дерюги, шапку мохнатую, чтобы вообще было непонятно кто я. Так в Шамбалу и попали. – Ой, не могу, – продолжала заходиться от смеха княгиня и как бы невзначай спросила: – а как он тебе в постели? – В какой постели? – приложив все свои артистические возможности, наивно переспросила Варя. – Как мужик? – перестав смеяться, моментально похолодела взглядом Аглая. – Задал он тебе звону? – «Ну, ты и деревенщина, Аглая. Теперь я понимаю от кого Роман перенял манеру разговора в старорусском стиле», – подумала Варя и продолжила играть роль простушки: – А… Нет. Секса у нас не было. Я когда очнулась после взрыва, то была голая. Мне болело все, особенно здесь, – показала она себе ниже пояса. – Думала, что он меня вместе с карликом своим страшным снасильничал. А он сказал, что этими делами с изымантами не занимается. – Врешь! – заметно расцвела глазами Аглая. – И карлик оказался не охоч, – добавила Варвара, окончательно разбивая стену недоверия. – А болело все внутри – потому что промерзла сильно. – Гога оказался не охоч? – на мгновение застыла статуей княгиня. Затем окинула взглядом Варину фигуру в кресле и расхохоталась. – Ай, бедняжка. Ха…ха…ха.. Даже руганиец не захотел. – А потом меня из палат его в Шамбале похитили, отравив каким-то газом, от которого мне до сих пор плохо. – Верю. Видела, как ты в лифте чуть на Прохора не завалилась, – вытирая, выступившие от смеха слезы, согласно кивнула головой Аглая и тут же неумело закинула вопрос: – А с кем он там… в Шамбале живет? Нашел себе кого, аль нет? Чисто в палатах? – С карликом неряшливым он там живет. Вроде в палатах чисто. Уюта мало. Ковер один хороший. Ни картин, ни статуй. Только одна фотография ваша, – с наслаждением продолжала опутывать княгиню лестной паутиной Гаранина. – Вы на ней в окружении гвардейцев в таком же костюме, как сейчас. – Валдайское сражение, – окончательно размякла княгиня. – А, давай с тобой, Варька, за знакомство по чуть-чуть. – Что по чуть-чуть? – Сейчас узнаешь. Прохор, вели стол накрыть на две персоны с двумя фужерами, – распорядилась княгиня, приблизив к губам наруч правого предплечья. Через несколько секунд в помещении появилось похожее на безусого кузнечика в ливрее шестирукое существо. Слуга в каждой паре рук держал по подносу с тарелками и горшочками. Ловко расставив на столике яства, кузнечик тут же удалился прочь. – Терпеть не могу этих переселенцев, – брезгливо произнесла Аглая, разливая из высокого графина по фужерам красную густую жидкость. – Давай. За встречу, – выдохнула княгиня и первой опрокинула фужер. Гаранина, опасаясь подвоха, отхлебнула немного и непроизвольно закрыла глаза, смакуя корнем языка, хорошо выдержанное вино с целым букетом вкусов. – Вку…сно, – заплетающимся языком вынесла вердикт, моментально захмелевшая Варя. – О… мать, да ты слабенькая совсем, – улыбнулась Аглая. – Бери, закусывай, а то совсем окосеешь. Тут все родное, привычное для нашего мира. Все продукты из моего зимнего сада. Из всего разнообразия блюд, среди которых преобладали обычные овощи и фрукты, Варвара выбрала соблазнительно дымящиеся кусочки мяса, напоминающие по вкусу телятину. – А, где Гога сейчас? – опорожнив в одно лицо еще один бокал, поинтересовалась Аглая. – Не знаю. Со слов Вареса я поняла, что он оказал сопротивление, – честно ответила Варвара с набитым ртом. Теперь она поняла, что такое, когда аппетит приходит во время еды. Проглотив пару кусочков мяса, она почувствовала такой зверский голод, что теперь пихала в рот все, что было на столе. Видимо организм начал восстанавливаться после воздействия транквилизаторов, которыми ее так щедро накачали в Шамбале. – Черноглазый предлагал стать их принцессой? Рассказывал про беглую ученую, про наследников? – ошарашила Варю вопросом княгиня. От удивления Варя чуть не подавилась. – Откуда вы знаете? – Когда никого рядом нет, можешь говорить мне «ты», – хитро усмехнулась слегка опьяневшая Аглая. – Варес мне тоже предлагал стать их селарди. – Как? – А вот так. Думала, ты особенная? Обхитрить тебя хотели селенистийцы, чтобы уложить в специальный гроб и использовать вместе с их провидцами. – Куда уложить? Какой гроб? Как использовать? – забыла про аппетит Варвара. – Хрустальный, – подливая себе вина, пояснила Аглая. – Черноглазые умудрились Луну на куски развалить, а теперь хотят и тут напакостить. Если бы ты согласилась, то лежала бы сейчас в специальном гробу, подключенная вместе с другими провидцами к их сознанию, а они с твоей помощью еще бы больше фамильяров получили. Я-то знаю, что почти половина Директората Шамбалы под их властью. Раньше я их легко могла вычислить, а теперь они научились хорошо маскироваться. Может кто и во дворце у меня из их шпионов. Но ничего, – погрозила кому-то вверх кулаком княгиня, разливая второй рукой остатки вина в фужеры себе и Варваре, мои внутренники всех на чистую воду выведут. – Вот тебе и лунная принцесса, – осушив фужер, криво усмехнулась сама себе Варвара. – Тут… никому… верить нельзя, – поднося к губам правую руку, доверительно прошептала княгиня. – Прохор, вели амброзию сюда доставить, – распорядилась она во встроенное в броне средство связи. Через мгновение с графином в руках появился все тот же слуга-кузнечик. – Пошел вон, – цыкнула на него Аглая, как только тот поменял его местами с пустой тарой. – А что это? – пьяно улыбаясь, спросила Варя, разглядывая прозрачную жидкость. – Самое лучшее вино, – ответила Аглая, разливая по фужерам содержимое графина. – Для меня его специально из моего… нашего бывшего мира, трансграничники поставляют. Пьяненькая Варвара погорячилась и, не принюхиваясь, влила в себя белую субстанцию вслед за княгиней. Жидкость моментально обожгла не только рот, но и все ее внутренности. Самым лучшим вином оказалась Ольманская самогонка по фирменному рецепту Аньки. От смрада охватившего всю Варину носоглотку, у нее, как и при первой дегустации в доме Петьки Мошко, из глаз непроизвольно брызнули слезы. – О…о…о… Хорошо, – наконец-то за все время трапезы, закусывая редиской, выдохнула Аглая. – Э…э…э… – выдавила из себя обожженная гортань Вари. – О, мать, да ты накушалась, – пришла к выводу княгиня, наблюдая за тем, как Варвара с выпученными глазами безуспешно пытается вырваться из объятий кресла и встать на ноги. – Да…а…а… – согласилась Гаранина. – Иди ка ты отдохни, а как проспишься, я тебе покажу свой зимний сад, – предложила княгиня, нажимая скрытую кнопку под крышкой стола. – Да…а…а… – уже сквозь дрему выдавила из себя Гаранина. Тут же в комнату из потайного прохода вошли два гвардейца. – Отнесите ее в Глашкины палаты и передайте ей, что когда девка проснется, она должна привести ее в порядок для променада, – приказала княгиня. Гвардейцы, схватив безвольное тело Варвары за руки и ноги, направились было к выходу, но Аглая остановила их жестом и брезгливо двумя пальцами приподняла подол Вариной сорочки. – Тьфу ты. Это разве баба? – презрительно процедила сквозь зубы княгиня, осмотрев природные особенности девушки. Проводив вынос тела взглядом, довольная собой Аглая выпила еще один фужер самогона, немного покрасовалась перед скрытым за мониторами зеркалом, а затем отправилась в темницу для очередного допроса Красного Графа. Она очень хотела от него услышать, что тот без нее скучал и именно из-за нее, а не потому, что спасался бегством из Шамбалы, он вернулся в Китеж. Все женщины хотят быть любимыми…