Глава 21

На ней толпятся люди. К облегчению не заметила среди них ни одного демона или беса. Только хотела порадоваться, как из прохода за спиной послышалась ругань и рычание. – Пусти, колдунишка! – ревел бес. – Думал, спрячешь от меня ведьму? – Это частная собственность! – кричал Касьян. – Я буду жаловаться в высшие эшелоны! – Жалуйся, я все равно ее достану! Дело чести! Вот же зараза. Догадался, что я ушла потайным ходом. По спине сползла ледяная струйка. Видимо, бес заметил следы от шкафа, который двигали и теперь лезет через узкий лаз. Тварюка. Сердце снова затарабанило, я завертела головой в поисках спасения, но вокруг чисто, как в хирургическом кабинете. Блин, куда бежать-то? А бежать надо. Тут загудела электричка. Через пару мгновений из подземного тоннеля вылетел поезд с горящими фарами и остановился на станции. Двери раскрылись, и люди хлынули в вагоны. Недолго думая, я ринулась к ним. За спиной рев нарастал, и когда добежала до станции, улицу огласил взбешенный рев: – А ну стой, ведьма! Народ оглянулся, но меня страх гнал, как перепуганную зайчиху, и когда бес снова заорал, я уже врезалась в толпу и пыталась протиснуться в ее глубь. Потом мелькнула запоздала мысль о турникетах, на которые у меня, как всегда, нет денег, а с ним расплачиваться приведенным вряд ли получится. Но к моему облегчению, дорога свободна, никаких намеков на турникет. – Куда ломишься, – недовольно пробурчала тучная женщина. – Куда без очереди? Другая ответила: – Пускай ломится. Видишь, кто за ней гонится. Своих защищать надо. – Ну конечно, – недовольно сказала тучная, – а потом они устроят рейд по нашему району. Карательный. – Дура ты, – отозвалась вторая, проталкивая меня в спину. – Давай, деточка, пролезай вперед, мы тебя не выдадим. А чего ты теплая такая? Боясь, что они раскроют мою живость и резко поменяют отношение, я быстро проговорила: – От бесов нагрелась. Они всю лавку растопили. Умершие странно посмотрели на меня, но больше не спрашивали, то ли поверили, то ли не стали заморачиваться. Едва оказалась в вагоне, с улицы донесся угрожающий рык: – Ну ведьма! Я найду тебя! Слышишь? Найду! Будешь у меня главной рабыней! Я довольно ухмыльнулась – ищи-ищи. Пошлю подальше так, что кубарем катиться будешь. Один уже оббил все пороги, да только бес толку. Народ затромбовался в вагон, я успела пройти в конец, отвоевав себе крохотный участок, чтобы не соприкасаться с другими, и уставилась в окно. За стеклом трехрогий бес с красным от гнева лицом сверлит меня взглядом. Ноздри раздуваются, глаза сузились, превратившись в щели. Если забыть, что он адское отродье, которое жаждет меня поработить и превратить в наложницу, можно было бы назвать его мужественным. И даже немного привлекательным. Но я помню. Все же не удержалась – очаровательно улыбнулась ему во весь рот. От чего бес покраснел еще больше, а из ноздрей повалил пар. – Ууу, ведьма! – донеслось глухое из-за окна. Я дружелюбно помахала ему. Двери закрылись, поезд тронулся, оставляя разъяренного беса на перроне. С облегчением выдохнув, я закрыл лицо руками, пытаясь прийти в себя. Ни Бирнан, ни Асмодей, ни даже Кафриэль, который больше всех любит поболтать, не предупреждали, что быть ягой так весело. Правда это веселье на самой грани. Но, с другой стороны, яги и так на грани. Так что какая разница? Грохот вагона напомнил обычное московское метро, даже на секунду представила, что еду в центр. Но когда открыла глаза, передо мной все те же мертвые в царстве мертвых на мертвом поезде. – Не переживай, деточка, – проговорила женщина, которая проталкивала меня в вагон. – Спрячешься, ни в жизни он тебя не найдет. Позлится десяток, другой лет, да и забудет. – Хочется верить, – пробормотала я. Тучная женщина возле поручня недовольно фыркнула: – Главное, чтоб нам за это не досталось. Ведьмы сами должны смотреть куда лезут. Нечего других дергать. Разозлили беса, он теперь остальным житья давать не будет. – Ведьмы и колдуны, – отозвалась моя защитница, – единственные, кто имеет смелость против них выступать. Так что когда в следующий раз побежишь к ведьме за помощью, вспомни, что хотела отдать одну из них бесу. И как не совестно тебе. – Совестно, не совестно, а в загробном мире полагается покой, – проворчала точная. – Где тут покой? Вторая усмехнулась. – По таким, как ты, вообще Пекло плачет. Молчи уже. – Да? Это ты по своему опыту судишь? Может, сама там бывала? – Какая ты, все-таки, гнилая. Нет, не Пекло. Тебя в Геену надо, чтоб наверняка. – Что-о?? Женщины загалдели, началась перепалка, в которой одна рекомендует другой посетить котлы смолы и раскаленной лавы, а также отделение снятия кожи и чучельников. Услышала множество эпитетов, означающих блудную женщину, да таких красочных, что уши завернулись. Когда тучная полезла на вторую с кулаками, высокий мужчина в высоком цилиндре произнес громко: – Да успокойтесь вы, курицы! Видите, девушка напугана. Новенькая же. Ну что вы, в самом деле, как дикие. Мы же цивилизованные люди, все избежали отягощения, а ведете себя, как неандертальцы. Женщины нехотя замолчали. Тучная демонстративно отвернулась и сделала вид, что никого не замечает, а моя защитница победно вскинула голову и подмигнула мне. Даже не думала, что выгляжу напуганной. Но если это помогает – да хоть три раза. Через пару минут поезд остановился на подземной станции, основная масса людей вышла, остались всего несколько пассажиров, среди которых рыжеволосый юноша с мраморной кожей и пронзительными зелеными глазами. Ноги до колен прикрывает килт в зеленую клетку, ниже темные то ли гетры, то ли гольфы и массивные ботинки, сверху черная жилетка и белая рубаха. Когда взглянула на него, юноша отсалютовал и улыбнулся. Я тоже послала ему привет и хотела выйти, но с ужасом видела на станции трехрогого беса. Хищная улыбка расплылась на пол лица, глаза горят, мышцы на груди поигрывают, как у борца реслинга. Да откуда он тут взялся? И так быстро! Легкие неприятно сперло тревогой, дыхание застряло в груди, а перед глазами пронеслись жуткие картины, где я персональная игрушка трехрогого. – Вот же гад… – прошептала я и попятилась. Трехрогий быстро приблизился и застыл у самой двери вагона. – А вот и я, – проговорил он глухо. – Вижу, что ты, – пробубнила я, чувствуя, как неприятно пересыхает во рту. – А если Асмодей узнает? Я попыталась прикрыться знакомством с тем, кому сама желаю всыпать по самые помидоры. – А если не узнает? – довольно отозвался бес, но остался в дверях. Рыжий юноша, что со спокойным видом сидит у окна и наблюдает за происходящим, поднялся и приблизился вплотную к бесу. Но при этом все еще полностью остается в вагоне. Он заложил руки за спину и сообщил весело: – Бесы не могут войти в этот поезд. Так что, если дорожишь свободой, ведьмочка, лучше не выходи на этой станции. Трехрогий зарычал, из ноздрей повалил дым. – Выйди сюда, человечишка, я покажу, кто тут главный. – Я что, дурак? – спросил юноша, оглянулся на меня, затем вновь повернулся к трехрогому. – Видишь, она тоже не дура. Мы разве враги себе? Нет. А ты, видимо, враг, если вот так на ведьму нападаешь. Она ж Асмодею жаловаться побежит. – Я не боюсь его, – прохрипел трехрогий. Неожиданно для себя ощутила, что меня мелко трясет от гнева, который волнами гуляет по телу. Серьезно, ну чего он так ведет себя? По-скотски даже. Я ж ему ничего не сделала. Больше всего раздражало неуважение, которое бес постоянно выражает и грозит сделать рабыней. Мне казалось, что ведьмы по определению рабынями быть не могут, а если и водят знакомства с духами, то уж точно не с низшими бесами.