18. Сцена у фонтана

Следующим утром подъём трубили до рассвета. Люди принца надевали парадные накидки на доспехи и яркие плащи – алые, белые, жёлтые. Расчехлили знамёна с Белым Львом – королевским зверем. С какой стороны не погляди – начистили перья. Или чешую, или шкурку вылизали, в общем, у кого что.

Нас же, стражей, построил Лео и оглядел. Остался доволен – расхлябанности в ордене не терпели, ни в крепости, ни за её пределами. Форма от брата Дельфина обладала удивительными самоочищающимися свойствами, и при минимуме ухода выглядела всегда идеально. Конечно, находились гении, умудрявшиеся и в грязи устряпаться, и за гвоздь ржавый зацепиться, но таких оказывалось немного.

Так вот, сверкающие и прекрасные, в парадных доспехах и с развёрнутыми знамёнами, под звуки труб и в лучах весьма яркого и жаркого апрельского солнца мы двинулись к городским воротам. А там нас как будто бы ждали – тоже трубили в трубы, кланялись, кричали всякое приветственное – и я понимала язык, очевидно – Барбара по местным меркам была дамой, получившей отличное образование. Впрочем, сейчас я просто следовала за Лео и Стрижом, а за мной уже шли кони Гуся и Вепря.

Дворец был… интересен. Каменный куб – такой легко можно представить себе выросшим из песка посреди пустыни. А вокруг него – деревья, с листиками и цветами – кажется, апельсины, и запах соответствующий. И розы, не поверите, розы. Дворец его величества Руджеро Первого, в котором мне довелось разок побывать, напоминал военный лагерь, хоть и превосходил этот вот куб размерами. А тут… благодать.

Мы спешились, с конями остались Москит, его все животные слушались беспрекословно, Стриж, Гусь и Вепрь.

После я вспоминала, что было в том дворце, но вспоминались только своды из песчаника, в которых кто-то словно выгрыз чудные геометрические фигуры, какие-то не то полукруги, не то пирамидки… так странно, так чуждо, так красиво.

Мы вошли в зал, где в самой середине хозяева устроили бассейн. С фонтаном и рыбками. Вдоль трёх стен стояли люди – только мужчины, охрана и придворные, что ли? А возле бассейна прогуливался вчерашний дед – только сегодня он нисколько не напоминал взъерошенного Хоттабыча, а походил на какого-то древнего колдуна из легенды. И даже Звездочёт бы выглядел бледно подле него – такая от хозяина здешних мест исходила сила. Я поняла, что похожая сила исходит от сестры Рыси, но – её много меньше. Судя по всему, правитель Пустынных Тигров был великим магом.

– Приветствую тебя, почтенный Аль-Карим, от имени его величества Руджеро из дома Отвилей, – принц учтиво поклонился.

– И тебе привет, Годфруа из дома Отвилей, – ответил поклоном дед. – Желаешь ли освежиться с дороги, вкусить прохладного питья и сладких кушаний? Твои доблестные воины проделали долгий путь к нам сюда, не устали ли они, не утомились ли кони нести вас сюда, не согласитесь ли вы погостить в моём доме?

– Благодарю тебя, о Аль-Карим, твоё гостеприимство несравненно, – кивал принц. – Я наслышан о нём, особенно же от моего единокровного брата Жордана. Он до сих пор вспоминает мягкие перины, на которых ему довелось спать, и сладкие кушанья, что он отведал в твоём доме, – усмешка была очень уж явной.

Что-то тут не так, нужно разузнать.

Но Аль-Карим рассмеялся.

– Твой брат попортил мне немало крови, – ответил он уже более человеческим голосом, не таким сладким, как сначала. – Не хочешь в баню и за стол, как подобает приличному гостю – так говори уже, что тебе здесь надобно.

– А надобно мне передать тебе, Аль-Карим, приглашение прибыть ко двору моего отца не позднее, чем через седьмицу. Ты приносил ему присягу, ты обещал, что не станешь поднимать оружия против него, но – только на его стороне. Однако же, твои люди нарушили клятву и напали. Так может быть, ты уже не друг дому Отвилей? Может быть, нам предстоит выяснить, кто сильнее, и у кого больше прав владеть этой благодатной землёй? Если ты разрываешь договор – приди и скажи о том честно.

– Кто же поручится, что я смогу вернуться домой из Монте-Реале? – усмехнулся дед, и на лице у него было написано – «я не верю ни одному твоему слову».

– Я и поручусь, – принц смотрел жёстко.

– Кого оставишь в знак своих мирных намерений? – дед тоже не сводил с принца глаз.

– Сказал бы – того из моих братьев, которого убили твои люди, но он и так видит с небес всё, что тут творится, и не оставит нас в беде, а придёт на помощь, если будет нужно, – ответил принц с такой убеждённостью, что я чуть было не глянула на то самое небо.

И кстати, оказалось, что у этой залы есть сквозное отверстие в потолке. Через него уже заглядывало высоко стоящее солнце.

– О чём ты? Война на то и война, что случаются жертвы. Как вы говорите? Погибшие за правое дело угодны господу? – усмехнулся дед.

– Вы тоже говорите, что воин, погибший в священной войне за веру, станет праведником, – ответная усмешка принца вышла недоброй.

– Так и есть, – важно кивнул дед. – Так что, ни один из этих прекрасных воинов не желает вкусить нашего гостеприимства?

– Желает, – кивнул принц.

Он сделал движение глазами… и вперёд шагнул рыцарь Бертран, его ближайший друг, и… Лео. Мне стоило изрядных сил не шевельнуться и не издать ни звука, потому что было понятно – этот дед нам ни разу не друг, он опасен, и от него нужно держаться подальше.

Лео, шагнув, умудрился глянуть на меня – секунда, не больше. И подмигнуть. Типа – всё в порядке? Держись, не дрейфь?

– Но если с головы хоть одного из них упадёт хоть один волос – я приду вместе с орденом стражей. Ты понимаешь, что это значит. От твоего дворца останется только груда камней, – произнёс принц.

– Что ж ты так сразу, – укоризненно произнёс дед. – Тебя что, манерам в твоём северном доме не учили? Пришёл, значит, требует что-то, угрожает. За стол не садится, в баню не идёт – какой приличный человек так поступит?

– Что-то ты подзагнул, уважаемый Аль-Карим, – улыбнулся принц. – Я всего лишь изложил тебе своё дело при достойных доверия свидетелях. И если ты не явишься к королю в назначенный срок – то явлюсь уже я. Забрать у тебя Бертрана и брата стража. И на этом дозволь покинуть тебя.

– Ступай, – кивнул дед.

Мы поклонились, повернулись и вышли следом за принцем – все, кроме Бертрана и Лео. Моё сердце колотилось, как бешеное, мне казалось, его стук о рёбра слышат все, кто здесь вокруг есть.

И только когда мы вышли во двор и нам подвели коней, Стриж шепнул мне:

– Спокойнее, сестрица. С ним всё будет хорошо, Господь сохранит его для нас всех. Он и не из таких передряг выпутывался.

Это успокаивало, но не вполне. И пока мы ехали по улицам, и когда за нами с лязгом захлопнулись ворота – меня грызло беспокойство и никак не хотело отпускать.