Часть 3

ДЖОРДЖИ

Я с возрастающим ужасом осматриваюсь вокруг себя. Каким-то образом, я умудрилась провалиться сквозь дыру, усыпанную падающим снегом. Это — идиотская оплошность, и, судя по всему, эта планета вся состоит из пещер, потому что я провалилась в одну из них.

И именно эта оказалась занята! На самом деле, очень, очень занята.

На меня уставились дюжины пар глаз, находящихся на странных, рыбье подобных мордах. Они отчасти человеческие существа, а отчасти — нет. Высокие, прямоходящие, имеют по две руки и две ноги. Гораздо выше меня. У них огромные глаза на заостренных лицах и маленькие округлые рты. Выглядят они совсем по-мультяшному, за исключением спутанных бледных волос, которые покрывают практически каждый дюйм их тел. И еще они воняют как мокрые, грязные собаки. Фууу!

Один ухает на меня, звук кажется недовольным.

— Привет, — говорю я мягко и тихо. Я не двигаю ни единым мускулом в то время, как они пристально разглядывают меня. Очевидно, они пытаются определить друг я или враг. Они мне чем-то напоминают вуки* из фильма «Звездные войны» — Господи, мне на самом деле надо забыть про этот фильм — за исключением того, что они белые, и у них огромные глаза. И еще я вижу, что у них есть хвосты, когда одно существо продвигается вперед, и его хвост издает щелкающий звук при взмахе им взад-вперед как у обозленной кошки.

* Вуки — (eng. Wookiee) из фильма «Звездные войны» — разумная раса высоких, покрытых шерстью гуманоидов, живших на планете Кашиик. Наиболее известным представителем расы вуки был Чубакка, лучший друг и второй пилот Хана Соло, принимавшего активное участие в Галактической гражданской войне.

Оно приподнимает свою голову и изучает меня. Затем снова ухает.

— Джорджи, — сверху рычит Вэктал. — Джорджи! — я слышу, как руками он скребет лед, и снег с обилием сыплется мне на голову.

— Думаю, я в порядке, — кричу я ему.

Щелкающее хвостом существо поднимает голову и снова ухает в воздух, прозвучав в некотором роде как сова.

Еще больше снега летит мне в лицо, когда я всматриваюсь вверх. Скалистая пещера прямо наверху имеет отверстие, и Вэктал отчаянно выскабливает ее, пытаясь расчистить достаточно места для своего большого тела, чтобы последовать за мной вниз. Он выглядит буквально обезумевшим и повторно ревет мне приказ, который я не могу понять. Это означает «оставайся на месте» или «отойди в сторону», или же что-то еще?

Я смотрю в выпученные глаза этих лохматых йети.

Один из них наклоняет свою голову ко мне и начинает вилять своим хвостом все быстрее и быстрее. Выглядит, практически похожим на мерзкого щенка. Практически. Я улыбаюсь и медленно встаю на ноги, отметив, что все эти «щенята» на фут выше меня.

— Приветик, — я стараюсь говорить мило и ласково. Может быть, если я отнесусь к нему как к щенку, мы как-то поладим? Когда у него раздуваются ноздри, а хвост начинает вилять все сильнее, я протягиваю свою здоровую руку, чтобы он мог обнюхать ее.

Существо тут же зарычало. Оно шлепком отбивает мою руку прочь и со злобой толкает меня. Я падаю на землю, вскрикивая в испуге. Меня сразу же атакует еще одно существо, дернув за волосы и одежду. Другой ухает и бросает в меня снег. Я осознаю, что они уже не походят на щенков, а скорее на злобных, яростных обезьян.

И я сейчас нахожусь в их переполненном логове.

Рука, закрученная в моих волосах, резко тянет меня, и я снова кричу, отбиваясь и пытаясь высвободиться от нее. Другой бьет меня по израненным ребрам, выбив из меня весь воздух. Я кашляю и перекатываюсь по земле, пытаясь защитить себя от их бешеных ударов и ухающих криков.

Сверху, где-то там, взрывается дикий, свирепый рев. Именно тогда, кажется, что внутрь проваливается весь потолок.

Вэктал. Слава Богу.

Что-то тяжелое обрушивается на землю, и существа пронзительно начинают визжать и кидаются в рассыпную. Я приоткрываю один глаз, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вэктал бешено рычит так, что ощущается даже вибрация от этого звука. Вся пещера сотрясается, и я вижу, как мужчина достает свои ножи.

Существа отступают назад еще дальше.

Я их не виню — Вэктал выглядит крайне ужасающим. У него светятся глаза, а его клыки в ярости обнажены. Мне даже немного страшно, когда он обращает свой взор на меня.

Но затем он подхватывает меня с земли и по образу пещерных людей перебрасывает через плечо, прежде чем начать прорываться вниз к совершенно противоположному проходу. Существа ухают и кричат на него, и когда кто-то из них атакует, я чувствую, что Вэктал своей большой рукой отметает его в сторону, как ни в чем не бывало.

Они двигаются, теснясь группами, и вопят, а потом кто-то из них снова хватает меня за волосы, сжав локоны в кулаке, прежде чем мне удается отмахнуться от него. Я вскрикиваю, а Вэктал поворачивается, но на этот раз у него в руках нож.

Раненное существо, завопив, падает на землю.

Я задыхаюсь от увиденного, но теперь Вэктал пробивается через пещеру, расталкивая со своего пути приставучих, распускающих руки существ, и каким же было облегчением увидеть мгновение спустя солнечный свет, мне хотелось плакать.

Мы выбрались из пещеры, и существа не погнались за нами.

Однако, это не означало, что мой инопланетянин остановился. Он продолжает передвигаться, целеустремленно прорываясь через глубокий снег, и, должна признаться, меня это немного пугает. Я все еще жду от него фразы «я же тебя предупреждал».

Но замерзнув и находясь в шоке, я ничего не говорю, чтобы протестовать против того, насколько по-дурацки меня несут. Если он хочет разыгрывать из себя пещерного человека, пока защищает меня, я это переживу. Он злится. Вообще-то, совершенно очевидно, что он в ярости. Он почти все время гневно бормочет себе под нос, и его тело, прижимающееся ко мне, напряжено. И хуже всего то, что я даже извиниться не могу и поблагодарить за свое спасение и быстрый способ оторваться. У нас не хватает слов, мы не понимаем друг друга. Я настолько расстроена и несчастна, что с радостью бы что-нибудь ударила.

Кроме того, из-за падения все мое тело болит, и такое ощущение, будто мои ребра горят. Так что, вместо того, чтобы пнуть что-нибудь, может быть, лучше поплакать? Однако, если я это сделаю, то слезы, вероятнее всего, просто примерзнут к моему лицу.

Вся эта чертова планета настроена против меня!

Я чувствую себя довольно несчастной, когда Вэктал опускает меня в снег и свирепо смотрит.

— Саан тэс, — он указывает на землю. — Тэс!

— Оставаться здесь. Поняла, — бормочу я, чувствуя себя виноватой. Я скрещиваю руки на груди и жду.

Он окидывает меня сердитым взглядом, затем отходит на несколько футов. Я замечаю, что мы опять вернулись к тому чертовому крутому обрыву с погребенной пещерой. Мы опять вернулись туда, откуда недавно начали, за исключением того, что половина моих волос вырваны бешеными йети, я заполучила еще парочку ушибов, и теперь Вэктал на меня злится.

Меня воротит от этого места. Мне не нравится, что здесь холодно и все время идет снег, а также все хотят сожрать мою чертову персону. Я ненавижу, что на мне одет вонючий, грубый комбинезон и что я ела сырое мясо, что вверх по склону дюжина девушек, которые, скорее всего, погибли бы, окажись они в этот момент на моем месте, и я даже не чувствую благодарность за это.

Просто я чувствую себя несчастной.

Я изо всех сил стараюсь сопротивляться слезам от истощения и отчаяния, но они все равно наступают. Я трясусь и дрожу от холода и страданий, и к тому времени, когда Вэктал откапывает вход в пещеру и входит в нее, чтобы удостовериться, что там безопасно, безмолвные слезы просачиваются из уголков моих глаз и замерзают на ресницах. Потому что, конечно же, я разревелась. Даже меховой плащ Вэктала уже не греет, и меня душит острая боль негодования, что он практически в безрукавке и штанах, и, кажется, погода для него вполне замечательная.

Через минуту он появляется из пещеры и указывает, что входить безопасно. Я присоединяюсь к нему, смотреть особо не на что — внутри небольшой грот, вырубленный в скале, который открывается возле стены отвесной скалы, а потом, извиваясь, дальше углубляется в землю. Возле входа запасы, еще один кожистый полог, защищающий вход, несколько шкур для сохранения тепла и маленькая кучка того, что похоже на кусочки замерзшей глины, и небольшое количество дров. Пещера уютнее, чем все то, что я видела за последнее время, и от этого перехватывает дыхание. Когда Вэктал задвигает кожаную откидную дверную створку, чтобы не дать пробраться снегу и ветру, внутри становится темно.

Но безопасно.

Я в безопасности. Я дрожу, а затем вздрагиваю, так как всхлипы прорываются из моего горла.

ВЭКТАЛ

Уже не в первый раз меня приводит в отчаяние, насколько беспомощна моя пара. Я от нее в полном смятении — если она ничего не знает о нашей земле, как она тут оказалась? Даже мэтлаксы не знали, что с ней делать. Сам на себя злюсь, что дал ей ускользнуть. Я просто в бешенстве, что мэтлаксы могли причинить ей боль, тяжело ранив. Я знаю о кошках, которые были разодраны на части, случайно столкнувшись с группой рыскающих мэтлаксов.

Джорджи, моя драгоценная пара, мой резонанс, угодила прямо в их переполненное логово. Она могла погибнуть, если бы я не успел вовремя пробраться туда, чтобы спасти ее.

От подобных мыслей мои руки трясутся, и мой кхай в груди барабанит разгневанными ударами. Как я могу заботиться о ком-либо, кто более беспомощен, чем кошки? О ком-либо, кто требует подняться в опасные горы вместо того, чтобы позволить мне отвести ее домой к своим людям?

Кто же моя Джорджи? Как она сюда попала? Кроме мэтлаксов и ша-кхай, на этой земле других обитателей нет.

Она бесценна.

И я чуть не потерял ее. Преследуемый произошедшим в пещере, я накручиваю себя собственным гневом в то время, как готовлю костер для своей дрожащей от холода пары. Я укладываю дрова и маленькие кусочки, слепленные из шерсти и глины, между ладонями натираю специальные палочки для розжига, пока не получаю искру, а затем разжигаю огонь, подбрасывая в него дрова. Когда огонь начинает облизывать поленья, я жестом указываю замерзшей Джорджи придвинуться поближе.

— Данкйэв, — говорит она мягким голосом.

— Я тебя не понимаю, — рычу я ей. Это еще одно препятствие на пути моего спаривания. Я хочу объяснить Джорджи, что она моя. Что она — мой резонанс. Что со мной она в безопасности, и я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось, если она просто доверится мне. Что она — мой свет и моя причина существовать, и что вместе мы создадим домашний очаг и семью. Но я не могу ей сказать ничего из этого.

Она громко шмыгает носом и придвигается к огню чуть поближе, подставляя свои крошечные, пятипалые ручки, чтобы согреть их. Ее больное запястье уже приобрело заметный воспаленный оттенок. Мэйлак, целитель племени, могла бы исцелить его прикосновением. Но ее здесь нет, и моей Джорджи приходится мучиться.

— Дай-ка сюда, — говорю я хрипло, указывая, что она должна показать мне свою раненную руку. Во время своего падения она, похоже, повредила ее еще больше, и я огорчен, что настолько плохо заботился о своей паре.

— Новйурмадатмиих, — говорит она и снова громко шмыгает носом.

Затем она разрыдалась.

— Ах, Джорджи, — бормочу я и притягиваю ее к себе. Она прижимается лицом к моему жилету и плачет. Я глажу ее волосы, теперь сверкающие и твердые от замерзшего льда. Она может заболеть. Я совсем забыл, что у нее вообще нет кхай, который согревал бы ее. Сейчас она очень уязвима, моя малышка с пятью пальчиками. Я упрекаю себя за то, что не подумал, как лучше о ней позаботиться. — Этого больше не повторится, мой резонанс, — говорю я ей, лаская ее округлую щеку. — Начиная с этого момента, я буду лучше о тебе заботиться.

И хоть я не настолько опрометчив, чтобы использовать все заготовленные запасы, я распаляю костер еще сильнее. Мне все равно, даже если я начну потеть, пока моей Джорджи тепло и уютно. И я держу ее в своих объятиях так долго, что, кажется, будто прошла целая вечность. Ее руки зарываются под мою одежду в поисках теплой кожи, и от ее слабых прикосновений мой член становится твердым. Но она все еще плачет из-за своих злоключений, поэтому я обнимаю ее и успокаиваю как можно лучше, пока слезы не высыхают, и она не начинает лишь всхлипывать.

Тем не менее, ее руки все еще под моей одеждой. Мой член об этом не забыл, и я испытываю болезненную нужду, мой кхай в моей груди напевает. Я мечтаю сделать ее счастливой. Я хочу, чтобы ее чудное, милое лицо улыбалось вместо того, чтобы плакать.

Так что, пока она согревается у костра, я забочусь о своей паре, как и должен. Я осматриваю ее запястье, а затем срезаю полоску от одной из шкур, крепко-крепко повязываю ее и накладываю шину, используя один из моих костяных ножей. Она будет держаться, пока я не смогу отвезти Джорджи к целителю. Она с благодарностью мне улыбается и указывает на другой костяной нож в моем жилете.

— Киннихафвон?

Я качаю головой, указывая, что не понимаю, и с помощью жестов она показывает мне, что он ей нужен. Ааа. Она хочет защищать себя. Я отдаю ей один из ножей. Я всегда ношу с собой шесть, а теперь их осталось четыре. Завтра я научу ее, как им пользоваться и как наносить удар, так что, если она снова подвергнется нападению мэтлаксов, то сможет оказать сопротивление. По сути, они — трусливые существа, и если подвергнутся опасности, то сбегут.

От подаренного ножа на ее лице расползается улыбка, и Джорджи счастливо мне улыбается, как будто я дал ей самое большое из сокровищ.

— Йвеел беттервит ит.

Я киваю, хотя понятия не имею, о чем она бормочет. Просто она улыбается. Для меня этого достаточно. Однако, я делаю гораздо больше. В этой пещере есть шкуры, оставленные для удобства воинов-охотников, которые зашли настолько далеко. С годами они залежались и стали жесткими, но они теплые. Когда мы утром уйдем, я нарушу правила учтивости охотников, и она наденет их, когда мы отправимся в путь. Я не потерплю, чтобы она и дальше дрожала от холода.

— Куукх? — спрашивает Джорджи и указывает на добычу, подвешенную на моем ремне. — Куукхнао?

— Куукх? — повторяю я, подняв пернатого зверя, чтобы она его увидела. — Так ты это называешь? Куукх?

— Ииит, — она говорит, улыбаясь мне, сверкнув своими маленькими зубками. Она указывает на зверя, затем на огонь. — Куукхден еет плз.

Ааа. Указания. Я указываю на огонь.

— Куукх?

— Веллтхассфир ифйевонт тевгет техникал бутйесс. — кивает она. — Куукх.

Даже при том, что это идет вразрез со всеми моими убеждениями, я делаю, как она просит. Я сдираю шкуру животного и насаживаю вкусные кусочки на один из моих костяных ножей, а моя пара держит их над огнем, после чего съедает кусочек, издавая счастливые звуки. Она ахает, откусывая каждый кусок, и к тому времени, когда еда заканчивается, ее взгляд становится сонным и довольным.

Я тоже доволен. Мы остановились рано, но Джорджи согрелась, в безопасности и сыта.

Языком жестов объясняю ей, что я должен собрать как можно больше дров и расставить капканы, чтобы поймать побольше пищи. Она должна остаться в пещере и поддерживать огонь, и отдыхать. Джорджи выглядит взволнованной, но кивает, и я оставляю ее одну с моим костяным ножом и кожаным мешком с водой.

Второпях, спеша собрать побольше, я нахожу помет двисти* вместо дров, но у меня нет с собой топора, да и настолько высоко в горах деревья чахлые, а значит дров немного. Я устанавливаю капканы, чтобы поймать побольше пернатых зверей и птиц-серпоклювов. Мясо двисти получше, однако, Джорджи, кажется, полна решимости подняться в гору, и мы не можем носить с собой так много мяса. Если бы она была еще одной ша-кхай, это было бы легко, но моя Джорджи тоненькая и далеко не так сильна, как слабейшие из наших воинов.

* двисти — не существующее животное.

Я возвращаюсь в пещеру, когда почти стемнело, и нахожу Джорджи, свернувшийся в покрывалах, крепко спящей с ножом в руке. Огонь сохранился в углях, и ее волосы высохли, став блестящими, золотисто-каштановыми вьющимися локонами, великолепные, на которые очень приятно смотреть.

Почти такие же прекрасные, как нежная улыбка, которой она одаривает меня, когда просыпается. Моя пара усаживается в гнездышке покрывал и смотрит на меня сонным взглядом.

— Гора?

Я качаю головой и убираю добычу в сторону. Снаружи яростная снежная буря и сугробы, через которые нам придется пробираться, чтобы подняться в гору, с каждой минутой становятся все более глубокими. Я отодвигаю кожистый полог, защищающий вход, чтобы показать ей снегопад, и она, видимо, падает духом.

— Завтра мы отправимся в гору, — говорю я ей. Я не совсем понимаю, отчего она так отчаянно хочет идти именно туда, но это должно означать для нее нечто важное. Жестикулируя, я пытаюсь объяснить, что мы пойдем, когда снова взойдет солнце, и буря прекратится. В конечном счете, я просто соглашаюсь, что скоро.

— Скоро, — повторяет она эхом и улыбается мне. Она, похоже, довольна моим ответом.

Совершенно ясно, что день будет долгим. Солнце до сих пор где-то там высоко в небе, а нас по-прежнему заваливает снегом, укрыв от сильного мороза. Джорджи не выдержит все это, в отличие от меня, и, забрав ее с собой, скорее всего, это будет меня только замедлять. Я бы не променял ее присутствие на самую превосходную охоту, но я должен признать, что если моя пара будет со мной, это означает, что я должен сделать другой выбор, нежели если бы я шел один. Забота о ней теперь мой приоритет.

От одной мысли о том, что я буду с ней весь день, у меня такое чувство, словно это дар свыше.

Джорджи жестом показывает на огонь и произносит слово, обозначающее его.

— Да, это огонь.

— Огонь, — повторяет она. Тогда Джорджи рукой хватается за шкуры, на которых сидит и вопросительно на меня смотрит.

— Шкуры.

— Шкуры, — эхом повторяет она. Из ее уст слова звучат смешно, как будто ей с трудом удается издавать грохочущий гортанный звук, который произношу я. Но мне очень приятно, что она хочет научиться, как общаться со мной. В течение какого-то времени мы называем различные вещи, на которые можно легко указать в зоне досягаемости, а Джорджи пытается их произносить. Затем она вновь возвращается и повторяет их каждый раз в разной последовательности, пытаясь выучить.

В конечном счете, мы исчерпываем в пещере вещи, чтобы называть их, и переходим к частям тела. Она взлохмачивает свои вьющиеся, растрепанные локоны.

— Волосы, — говорю я автоматически, забавляясь, что она сразу же начинает пальцами расчесывать свои длинные локоны. Я сделаю ей костяную расческу, когда мы вернемся в мою домашнюю пещеру.

— Волосы, — рычит она, воспроизведя хитросплетения слова. Затем Джорджи наклоняется ко мне и похлопывает по моей гриве. — Волосы?

— Волосы, — соглашаюсь я.

Она двигает пальцами к моим рогам и слегка касается их.

— Вхзс?

— Рога, — говорю я ей. Я едва смею дышать, когда она проводит пальцами вдоль них. Хотя мои рога не имеют очень сильную чувствительность, ее груди находятся очень близко к моему лицу, и ее аромат возбуждает меня, равно как и ее завораживающее прикосновение. Мне достаточно схватить ее и дернуть к себе. Вместо этого я сжимаю кулаки и вынуждаю себя оставаться неподвижным.

— Вхзс? — снова спрашивает она, и ее пальцы тщательно прослеживают через мой лоб, по имеющимся там костяным наростам, а затем к моему носу.

— Лицо? — я не понимаю, что она спрашивает. Я касаюсь ее щеки.

— Лицо, как у тебя.

Но она слегка трясет головой и маленьким кончиком пальца натирает один из костяных наростов. От этого мой член резко подскакивает по стойке смирно, и теперь он полностью эрегирован и ноет от желания, а пульс отбивает прямо в моем паху. Ее пальцы касаются наростов на моем носу, затем на бровях, а после этого прослеживают к моему сердцу.

— Сликсхармр?

— Это — просто кожа, — говорю я ей. Ее — гладкая повсюду, тогда как моя в некоторых местах имеет неровную текстуру. Ее смешной, плоский лоб и крошечный носик кажутся мне странными, и ее вопрос наводит меня на мысль, что, по-видимому, я кажусь странным для нее.

Ее пальцы еще немного спускаются вниз по моей груди, и кончиками своих пальцев она продолжает ко мне прикасаться нежными, щекотными движениями. Мой кхай вибрирует от желания, и мне приходиться закрыть глаза, чтобы собраться с силами. Я вот-вот взорвусь прямо на ее руку, если она коснется еще ниже, поэтому я хватаю ее за руку, прежде чем она сможет продолжить исследование.

У Джорджи все под контролем, но я не в силах больше выдерживать это нежное исследование. Если она снова прикоснется ко мне, я повалю ее вниз на шкуры и буду трахать, пока она не закричит от наслаждения.

ДЖОРДЖИ

Вэктал хватает меня за руку, когда я вожу пальцами вниз по его широкому плечу. Он имеет отчетливый выступ с наростами в виде пластины поверх бицепса и задней части руки.

— Нет, — говорит он мне на своем языке.

Я в замешательстве. Я думала, что нравлюсь ему, и он ждет моих прикосновений. Его мягкие кожаные штаны не могут скрыть эрекцию, которая их натянула. Я слегка напугана его огромным размером, но знаю, что Вэктал никогда не причинил бы мне боль. Он весь день суетился вокруг меня, удостоверяясь, что с моим запястьем все в порядке, проверял мои ушибы и пихал мне в рот кусочки пищи, как только та была готова. Все это время он ко мне прикасался собственническими легкими прикосновениями, дав мне понять, что он рядом со мной, что он понимает меня.

И чтобы быть сейчас отвергнутой? Как тогда мы узнаем друг друга? Это немного задевает.

— Нет?

Он видит боль на моем лице, и я слышу, что его грудь вибрирует еще сильнее.

— Джорджи, — говорит он тем своим мягким, уникальным голосом. Вэктал жестом указывает на себя, затем поглядывает вверх и тихо бормочет что-то, что я не могу разобрать.

— Мы закончили играть в игры, да? — интересуюсь я.

Я как раз добралась до самых интересных частей его тела. Ну и ладно, я бы немного пофлиртовала. Поэтому в отместку я слегка потираю ладонью его грудь, чувствуя бархатистую кожу, и наблюдаю за его реакцией. Он действует на меня, словно валерьянка для кота. Он настолько теплый и имеет такую мягкую кожу поверх этих каменных и жестких мышц. Вэктал смотрит на меня, будто я прекраснее всех, и… это опьяняет.

Мне любопытно, соблазнителен ли он для своих людей. Теперь, когда я уже справилась со своим первоначальным шоком относительно явления рога-и-синяя-кожа-и-пылающие-глаза, он кажется мне привлекательным. Вэктал имеет сильные и четко выраженные черты лица, его нос прямой и величественный, даже, если и имеет шероховатость. У него высокие скулы и красивый, скульптурный рот.

И у него самые потрясающие плечи и бицепсы. Мне хочется прижаться к нему от одной мысли о них. Дело в том, что на ощупь он чистой воды наслаждение. Я довольно долго получаю удовольствие, проводя руками по нему, и у меня не выходит из головы мысли о нашей маленькой интерлюдии в ручье несколько часов назад. О его руке, потянувшейся вниз к моей киске и претендующей на нее своим прикосновением. Вэктал сообщил мне, что он хочет от меня, если он возьмет меня с собой в гору.

А в ответ — я прикасаюсь к нему. Охватываю большой, твердый член своей рукой и сжимаю, чтобы дать ему понять, что я согласна сыграть в его игру.

— Джорджи, — зовет Вэктал. Он еще раз качает головой, затем проводит рукой вниз по своему лицу в очень человеческом жесте отчаянья, который вызывает у меня улыбку.

— Да? — мурлычу я, украдкой подкрадываясь к нему снова. Теперь, когда в пещере тепло, я срываю большую часть шкур, в которые была закутана как в кокон, вплоть до своего комбинезона. Я настолько близко, что практически могу потереться грудью о его руку.

И он даже не смотрит на меня. Вместо этого Вэктал качает головой и говорит что-то, что звучит как, — Са нисок ки йемев.

— Мда, я не понимаю, что это значит, — говорю я, проводя пальцами сквозь его гриву. У него прямые, черные и жесткие, а также очень густые волосы. Более того, они не растут где-либо еще на его теле, что я нахожу интересным.

Он отталкивает мою руку, но я слышу странное мурлыканье, безумствующее в его груди. Я знаю, что он наслаждается моим прикосновением. Я просто не понимаю, почему он на меня не смотрит или почему отвергает.

— Вэктал? — спрашиваю я. — Я не понимаю.

Его глаза вновь вспыхивают ярким огнем, и он берет мое запястье и направляет мою руку к эрекции, напрягающей его штаны. Тогда он на меня смотрит так, будто хочет сказать «теперь ты понимаешь»?

Ааа. Теперь до меня дошло. Легкая улыбка изгибает мои губы, и в этот момент я ощущаю себя весьма могущественной. Вэктал не прикасается ко мне — даже не смотрит на меня — потому что это чрезвычайно возбуждает его, а он не хочет хоть чем-то давить на меня.

Ей-богу, будучи настолько крупным варваром, он ведет себя как истинный джентльмен.

Вся ирония в том, что теперь я — та, кто желает перейти на новый уровень. Может, это все нужда в утешении или из-за того, что, как ни странно, я нахожу его соблазнительным, а может, из-за того, что я наконец-то сыта и чувствую себя в безопасности, впервые за целую вечность, однако… мне хочется. Чем Вэктал все старательней пытается проявлять благородство, тем все более шаловливей я становлюсь.

— Полагаю, мне не стоит спрашивать о контроле рождаемости, не так ли? — говорю я и кладу руку ему на плечо. Господи, как же я обожаю прикасаться к нему. Это кажется абсолютно первобытно. — У меня нет противозачаточных, но сейчас это ведь не имеет никакого значения. И я абсолютно уверена, что, так как мы из разных рас, ты не можешь сделать меня беременной.

Он прищуренными глазами наблюдает за мной, словно ожидает увидеть, что я собираюсь сделать.

— Позволь мне сделать первый шаг, — нежно говорю я ему, потянувшись развязать верхние шнуровки на его необычном жилете.

Необыкновенные глаза Вэктала вспыхивают огнём, а затем он начинает мурлыкать сильнее, чем раньше, и от мощности его грудь практически вибрирует.

— Я очень ценю, что недавно ты спас меня, — говорю я, дергая за шнуровку. Материал, мягкая шкура противоестественного оттенка, под моими прикосновениями постепенно спадает. Я отбрасываю в сторону ножи и мешочки, привязанные к нему, разоблачая широкую грудную клетку и выступы, которые на его груди каскадом спускаются вниз между двумя массивными, твердыми грудными мышцами. — Позволь мне показать тебе, насколько сильно.

Я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать его… а он автоматически отклоняется назад, удивленно глядя на меня.

— Поцелуй, — говорю я, подавляя смешок. Я уже почти обиделась из-за выражения удивления на его лице, но понимаю, что Вэктал не осведомлен о поцелуях. Может, он и любовью занимается не так, как люди это делают. Подобные мысли интригуют.

— Поцелуй, — соглашается он, и когда я снова наклоняюсь вперед, Вэктал не отстраняется.

Я провожу губами по его твердому рту. Его губы под моими не раскрываются. Если уж на то пошло, он напряжен и не реагирует, когда я целую его. Я решаю задобрить его еще сильнее и прижимаю свои губы к его снова и снова, слегка покусывая его нижнюю губу. Он не раскрывает рот независимо от того, насколько сильно я упрашиваю, поэтому я нежно ласкаю его губы своим языком.

Вэктал удивленно резко отодвигается назад и, сузив веки, пялится на меня.

— Спокойно, это поцелуй, — говорю я ему. Я обвиваю свои руки вокруг его шеи. — Это называется «французским поцелуем». Тот, где языки соединяются. Думаю, тебе он понравится, если дашь мне шанс.

Пристальный взгляд Вэктала остается сосредоточенным на моих губах, когда я говорю. Он наклоняется и прижимает свой рот к моему, стремительно, а потом смотрит на меня так подозрительно, будто ожидает увидеть, исправлю ли я его.

— Поцелуй, — соглашаюсь я и снова нежно прижимаю свои губы к его.

Когда я чувствую, что его язык касается моих губ, я захватываю его кончик и слегка посасываю.

Он стонет… и я тоже. Наросты на лбу, груди, члене… они также имеются у него на языке. Я совсем забыла про это и издаю стон, вспомнив, каковы были ощущения, когда он лизал мою киску.

Вэктал просовывает свои руки в мои запутанные волосы и удерживает меня против себя.

— Поцелуй, — снова требует он. Совершенно ясно, что он хочет еще.

Поэтому я даю ему больше. Я прижимаю свой рот к его губам и скольжу языком по его шероховатому языку, снова издавая стоны, как только он начинает ласкать мой. Вэктал оценивает мои движения. Изучает их. Так что, я провожу языком вдоль одного из его длинных клыков, с удовлетворением отметив, что мурлыканье в его груди обостряется. Когда я уже задыхаюсь от поцелуев, то отстраняюсь и смотрю на него радостным взглядом.

— Ну, как тебе?

— Поцелуй, — повторяет он снова, а потом берет на себя управление. Притянув мой рот к своему, Вэктал начинает всепоглощающее нападение поцелуями, от чего я крайне ошеломлена. Он покусывает и посасывает мой собственный язык, а потом начинает медленно, томно подталкивать, и это напоминает мне о сексе, заставив меня изнывать от желания.

К тому времени, когда я приостанавливаюсь, чтобы отдышаться, мы с ним оказываемся уже на шкурах, а я прижата к его обнаженной груди. Мой учащенный пульс отбивает между моими бедрами, и я страдаю от потребности.

— Ты очень даже неплох в этом.

Боже, очень, очень неплох. Он прикончит меня, если станет в этом еще лучше.

— Джорджи, — бормочет он у моих губ. — Поцелуй, — и его рука тянется к воротнику моего грязного комбинезона. Он своими губами поглаживает вдоль моей верхней губы. Затем — по моей щеке. Затем — по моей челюсти. — Поцелуй, — снова нежно повторяет он.

— Да, вот именно, — говорю я и тяну молнию своего комбинезона, обнажая грудь.

Вэктал смотрит на мою обнаженную кожу с каким-то удивлением. Его большая, трехпалая рука поднимается, и он прижимает ладонь не к моей груди, как я надеялась, а к гладкой впадине между ними. Очарованный, он поглаживает мою кожу, затем проводит костяшками пальцев вверх-вниз по моей грудной клетке.

Затем внимание Вэктала возвращается к моей груди, и он проводит костяшками пальцев по моему соску. Я задыхаюсь, чувствуя, что возбуждение пронзает все тело, и он, кажется, одинаково удивленным структурой моей кожи там. Вэктал кончиком пальца легонько прикасается к одному из сосков, который превращается в напряженный пик.

— Сем, — говорит он низким, благоговейным голосом. Тогда он снова прикасается к коже между моими грудями. — Сем.

— Мягкая? — спрашиваю я. Я прикасаюсь к его груди, там, где шершавости, после чего качаю головой. — Сем?

— Джорджи сем, — говорит он хриплым голосом. Кажется, это мучает его.

— Ага, пожалуй, что я довольно-таки мягкая, — улыбаясь, я соглашаюсь. — Но здорово прикасаться, правда?

И я хватаю его за руку и кладу ее обратно на свою грудь.

В ответ он снова меня целует, и я выгибаюсь от его прикосновений. Есть в нем нечто очень восхитительное. Его поцелуи становятся все более голодными, и я могу лишь стонать, когда его ладонь обхватывает мою грудь. Я прижимаюсь к нему, желая больше его прикосновений.

Большая рука Вэктала скользит по всему моему телу, исследуя каждый мой дюйм. Он отодвигает мою расстегнутую куртку, и я снимаю ее, потому что хочу, чтобы он касался везде. Прижимаясь своей кожей к его, мне становиться теплее, чем от любого предмета одежды. Я хочу быть рядом с ним, голая, и от мыслей, как его большое тело накрывает мое, у меня бегают мурашки от ожидания. Я, выкручиваюсь, стягивая свою куртку, тугие рукава плохо поддаются из-за моего больного запястья и повязки вокруг него, но вскоре я остаюсь обнаженной до пояса.

Я так же стягиваю его жилет, потому что это игра по правилам, и Вэктал спешно избавляется от него. Вот так и выходит, что мы оба лежим полуобнаженные и пристально смотрим друг на друга, высматривая различия в наших телах. У него есть шероховатые, подобно брони участки на руках и груди; я везде мягкая. У него кожа подобна замше, от которой при соприкосновении просто божественные ощущения. У нас обоих есть пупки и соски. Я провожу ладонями по его рукам, и они чувствуются крепкими и шероховатыми. Может, именно поэтому он так восхищен моей мягкостью?

Я прижимаюсь к нему грудью и утыкаюсь подбородком в плечо. Это дает мне возможность скользить руками вниз по его спине, и я вздыхаю от наслаждения в то время, как продолжаю прикасаться к нему. Он мурлычет настолько сильно, что фактически вся его грудь вибрирует, и ее так прекрасно чувствовать всей кожей. Его плечи просто огромны, и их сила возбуждает меня. На его спине вниз по позвоночнику еще больше шероховатой текстуры из-за наростов, которые переходят на хвост. Должна признаться, что хвост вызывает у меня улыбку. Это длинный канат с кисточкой из темных волос, как на его голове, и сейчас он стегает им из стороны в сторону над покрывалами.

— Джорджи, — Вэктал бормочет мне в ухо, ну а потом я чувствую, что он обнюхивает мою шею.

О-о-о. В ответ у меня твердеют соски, и я цепляюсь за него, когда он начинает лизать нежную кожу моей шеи, потом переходит к моим ушам, дразня своим языком мочку уха. К тому времени, когда мгновения спустя он возвращается к моей шее, я стону от наслаждения и трусь грудью о его мощную грудь.

Его руки скользят к моей заднице, и он прижимает меня к себе. Затем Вэктал проводит губами по моей груди, и я вскрикиваю, когда он втягивает сосок в рот. Я цепляюсь за его рога, держась за него, пока он дразнит другой мой сосок своими губами.

О, Боже милостивый, насколько сладостная пытка — шершавость его языка. Его наросты массируют мои чувствительные соски, пока я практически не взбираюсь на большого парня. Я задыхаюсь и поощряю сосать мою грудь, снова и снова он посасывает мои твердые вершинки, пока мне не хочется закричать от желания.

Вэктал дергает мои штаны, и мне это кажется потрясающей идеей. Резким движением я их расстёгиваю, стремясь прижаться к нему своим обнаженным телом.

— И ты тоже, — говорю я ему, снова накрывая его губы своими. — Хочу, чтобы ты тоже был голым.

Я встаю на ноги, не без труда пытаясь сорвать узкие штаны. Я порядком уже влажная и практически чувствую свои собственные соки, несмотря на то, что сжимаю свои бедра вместе. Под униформой у меня нет трусиков, поэтому, когда я выбираюсь из нее, я уже полностью голая — с бледной кожей, в синяках и все такое.

Мой крупный инопланетянин отталкивает мои руки, когда я пытаюсь вернуться в его объятия. Вместо этого, он начинает упорно проверять все мои ушибы, и смею предположить, что выискивает новые синяки. Я закатываю глаза и терплю его опеку, будучи более заинтересованной забраться в его штаны, нежели смотреть на него, разглядывающего мои ушибы. Когда Вэктал настаивает, чтобы я перевернулась для осмотра моей спины, я в раздражении ворчу и засовываю в его штаны руки, чтобы обхватить ладонями его твердый член.

Это быстро привлекает его внимание.

Мои руки оборачиваются вокруг его длины, и одним лишь прикосновением я чувствую различия между ним и человеческими мужчинами. Например, его обхват весьма впечатляющий. На ощупь он более теплый, и вдобавок к огромному размеру, имеет твердый небольшой нарост около основания, который выступает наружу над его членом. Я понятия не имею, для чего он нужен, и у меня нет возможности задать ни одного вопроса. Еще его член имеет отчетливую шершавость, хотя кожа ощущается менее абразивной, более текстурированной, как его язык.

Боже, готова поспорить, что внутри девушки он чувствуется просто потрясающе. Меня пробирает трепет от одной только мысли об этом. Везет же женщинам его расы!

— Мне хочется увидеть больше, — говорю я ему и скольжу пальцами ниже, чувствуя основание его мешочка. Мне любопытно, чувствителен ли он там.

Его ладони скользят в мои волосы, и он снова начинает меня целовать, сплетаясь своим шероховатым языком с моим. Я стону и сжимаю его член более жестко. Хочу, чтобы он был голым, но он все еще в штанах так, что я пытаюсь уладить это за него. К сожалению, никак не пойму, как развязать эти штаны. У него поверх них какая-то набедренная повязка, которая соединена чем-то вроде замысловатой шнуровки, слишком сложной, чтобы в ней разбиралась изнывающая от желания девушка. Я решаю спихнуть их вниз по его бедрам.

Вэктал хихикает и бормочет что-то у моих губ. Он тянет шнуровку, и его штаны провисают, а затем падают. Отлично, черт побери. Возможно, я просто не знаю, как обращаться с инопланетной одеждой. Мне уже все равно, потому что мой крупный, красивый инопланетянин теперь голый, и я хочу хорошенько насладиться великолепием, а именно — Вэкталом. Когда он стоит в полный рост, он чрезвычайно восхитителен.

Он смотрит сверху вниз на меня, голубые глаза ярко пылают, а его грудь грохочет непрерывным мурлыканьем. Его рука снова опускается между моими грудями, и я задаюсь вопросом, а не проверяет ли он мое собственное мурлыканье.

— Люди так не делают, — говорю я ему. — Вместо этого мы становимся влажными.

И я беру его руку и направляю ее к моей киске, чтобы он сам убедился.

Мой крупный инопланетянин опускается на колени и стонет. Он оставляет поцелуи на моем животе, потом целует лобок, а затем, удерживая мои бедра, накрывает своим ртом непосредственно киску.

Я ахаю, и мои ноги становятся ватными, поэтому я снова должна уцепиться за один из его рогов. В ответ Вэктал поднимает и укладывает меня вниз на шкуры, перекидывает мои ноги через свои плечи и погружается лицом между моих бедер. Он проводит языком по моим влажным складочкам, и я стону, когда его язык начинает кружить вокруг моего клитора.

О, Господи. После этого он облизывает меня этим своим безумным языком, скользя по моей чувствительной плоти, жадно поглощая соки. Я хныкаю и цепляюсь за его рога, раздвигая ноги еще шире. Ощущения чрезвычайно потрясающие. Я раньше уже несколько раз занималась сексом и оральным тоже, но чувствовать его вибрацию мурлыканья и шершавый язык? Я еще никогда не испытывала ничего подобного. Пару облизываний, и я издаю стон. Еще три — и я начинаю тереться бедрами о его лицо. Потом еще два — и я практически отрываюсь от шкур, задыхаюсь и кричу от потребности.

Но мой крупный, беспощадный инопланетянин просто не обращает внимания на мои мольбы об оргазме и продолжает облизывать меня медленными, неуклонными, чувственными движениями, из чего я делаю вывод, что он этим наслаждается так же сильно, как и я. При каждом касании языка он бормочет нежные, неразборчивые слова, и когда он кружит вокруг моего входа, я почти схожу с ума.

— Прошу, — рыдаю я. — О Боже, пожалуйста!

Но, разумеется, он не понимает меня. Поэтому я стону и молю об оргазме, а он просто продолжает лизать в то время, как я цепляюсь за его рога и думаю, что это — самая невероятная, восхитительная пытка, которую я когда-либо испытывала.

— Остановись, — шепчу я.

Я уже готова кончить, внутри все ноет. Я хочу, чтобы он глубоко вошел в меня и заполнил собой. Облизывание и покусывание совсем сводят меня с ума от желания.

— О, Боже, остановись, Вэктал. Я хочу тебя внутри себя прямо сейчас.

В ответ он толкает свой язык в мою киску.

Глубоко.

А затем потирает им.

Я взрываюсь в самом сильнейшем оргазме, который у меня когда-либо был, и мои ноги сжимаются вокруг его головы. Может, я выкрикивала его имя и цеплялась за его рога. Может, я металась на шкурах. Я не совсем уверена, потому что сейчас я вижу звезды, и между ними и оргазмом нет никакого пространства для какой-либо еще сознательной мысли.

Вэктал рычит и однозначно наслаждается тем, что я кончаю, он поглощает меня еще усердней, от чего мой оргазм усиливается и, казалось, что будет продолжаться бесконечно. Я крайне выдохлась и истощена, когда он, наконец, поднимает голову, его глаза пылают словно фары, и он облизывает свой греховно влажный рот.

Я чувствую себя пресытившейся и уставшей при виде этого. Я кончила настолько сильно и обильно, что, по-моему, это был не один оргазм, а дюжина, один за другим, низвергающимся каскадом с каждым взмахом его одаренного, талантливого языка.

— Господи, ваши женщины определенно должны иметь невероятную стойкость, — говорю ему слабым голосом в то время, как он медленно двигается над моим телом, словно большая сине-серая пантера, и обнюхивает мою шею. Мне надо отдохнуть, но Вэктал полон рвения, прижимает свои губы вдоль моей шеи и облизывает все те местечки, которые он находит самыми мягкими.

Но в итоге я стону и блуждаю ладонями по этой мягкой замшевой коже сильной спины, желая, чтобы он глубоко вошел в меня.

— Вэктал, — тихо выдыхаю я и закидываю ногу вокруг его бедер. Он такой теплый, мурлыканье внутри него разбушевалось еще сильнее.

Он прикасается к моей щеке и бормочет что-то нежное и сладкое, а потом произносит мое имя. Его бедра устраиваются между моими, и я снова осознаю, насколько он большой. Вдруг все его восторженное облизывание обретает новый смысл, поскольку, по крайней мере, я чертовски влажная, что облегчит проникновение.

— Джорджи, — бормочет он, и я понимаю, что он говорит нечто, что я слышала уже раньше. — Джорджи са-акх Вэктал.

Он снова прикасается губами к моему горлу, и я чувствую, как его член давит на вход в мою киску. Он ощущается просто огромным, но я заинтересована идти до самого конца и готова, чтобы он заполнил меня. Полностью готова.

Вышла за рамки готовности, на самом деле.

Вэктал снова прижимается губами к моим, а затем начинает продвигаться внутрь. Мои внутренние стеночки растягиваются, чтобы приспособится к его размеру, и я провожу ладонями по его коже, поглаживаю и ласкаю, в то время как он вжимается внутрь меня дюйм за дюймом.

Когда он входит полностью, я узнаю что-то новое. Тот выступ? Небольшая выпуклость, о которой я понятия не имела, для чего она? У меня все еще нет чертовой подсказки к разгадке, но я замечаю, что, когда он погружается в меня, она толкается через мои половые губы и натирает клитор. Я пытаюсь проанализировать это уникальное ощущение, когда он снова двигает бедрами и погружается неглубокими толчками.

И каждое нервное окончание зажигается в ответ на толчки этого выступа на мой клитор.

— Оооо, — стону я. Это напоминает мне времена, когда у меня был вибратор с кроликом, и тот одновременно работал и на моем клиторе, и внутри меня. Заниматься сексом с Вэкталом? Ну, это чем-то похожее, только гораздо лучше. Еще более интенсивнее.

Это… абсолютное наслаждение может прикончить меня. Я цепляюсь за него, когда Вэктал снова начинает толкаться, хватаю воздух, когда его нарост снова надавливает на мой клитор. И я еще считала, что в силу его энтузиазма поглощение киски было слишком, что возможно пережить? Это — ничто по сравнению со сногсшибательными ощущениями того, как он трахает меня до чертиков, а тот выступ с каждым ударом дразнит мой клитор, при этом наросты на члене потирают мою точку G. Я кончаю снова. И снова. Я царапаю его спину и выкрикиваю свое удовольствие, когда он врезается в меня, нашептывая нежные слова. Я стону от каждого толчка его члена, выгибаюсь дугой, ослабевшая и задыхающаяся — и все еще продолжаю кончать.

Мои усталые ноги дрожат, когда его движения начинают обретать более дикую необузданность. Вэктал скалит клыки, его черты напрягаются, когда его начинает охватывать оргазм. Я скребу вниз ногтями по жестким мышцам на его груди и руках, а он глубоко рычит и дрожит. Видно, что ему это нравится, и я повторяю это снова. «Давай, кончи для меня, детка», — думаю я, тогда как он доводит меня до еще одного сокрушительного оргазма, и я задыхаюсь от подавляющего удовольствия.

Тогда я чувствую, что он пульсирует внутри меня. Как и все остальное его тело, семя тоже ощущается на несколько градусов теплее моей кожи, и я могу это почувствовать, его рычание наслаждения становится все громче и громче, а вибрация в горле оглушительно грохочет. Достигнув пика наивысшего наслаждения, он жестко врезается, его пальцы впиваются в мои бедра, и я чувствую, что он кончает внутри меня снова и снова. Для меня — это новая сенсация ощущений.

Черт, это просто нереально.

Но когда Вэктал обрушивается на меня как большое, восхитительное одеяло, а затем прижимает свой рифленый лоб к моему плоскому и бормочет мое имя?

Я испытываю чувство удовлетворения. Уставшая — разумеется — однако совершенно и абсолютно довольная. И мне хочется спросить его, хочет ли он взять меня завтра в гору. Но, похоже, сейчас неподходящее время для подобных вопросов. Не хочу, чтобы он подумал, что я спала с ним только потому, что хочу, чтобы он кое-что для меня сделал.

Если уж быть совершенно честной с собой, то я спала с ним, потому что он меня чертовски привлекает. С его рогами, сине-серой кожей, хвостом, причудливым членом, всем этим. Его грубоватой, защитной манерой поведения. Все это меня заводит.

Он сдвигается надо мной, явно пытаясь снять с меня свой вес. Но я цепляюсь за него, потому что мне нравиться чувствовать его большое, теплое тело поверх моего, внутри себя. И я вздыхаю от удовлетворения.

Вэктал, в свою очередь, снова меня целует. Я чувствую, что он начинает двигать бедрами легкими толчками.

Слабый стон снова срывается с моих губ.

— Хорошо, что ты не можешь сделать меня беременной, приятель, — говорю я, в то время как закидываю ноги ему на спину.

ВЭКТАЛ

Всю ночь напролет мой кхай напевает в моей груди от удовольствия.

Я утвердил свою пару. Снова и снова она приветствовала меня в своем маленьком, мягком теле, пока мы оба не вымотались от любовных утех. Разделяя их со своей резонанс-парой, ощущения не походят ни на одно другое чувство; и я всей душой счастлив со своей сладкой Джорджи. Не могу дождаться, когда вместе с ней вернусь в пещеры племени. Я нежно ласкаю ее нежную кожу, в то время как она посапывает мне в ухо, солнечный свет проникает внутрь через щели в покрытии у входа в пещеру.

С нетерпением жду, когда она округлится моим ребенком. Нашим ребенком. Мой кхай поступил мудро, выбрав ее, даже несмотря на то, что она маленькая. Она сильная сердцем и душой, а также созидательная и полна энергии. Она не резонирует мне в ответ. Еще не резонирует. Но когда у нее будет кхай, при моем прикосновении она будет напевать от удовольствия так же, как я.

С этого момента и до тех пор, пока мой дух не покинет этот уровень, мне не нужен никто, кроме нее.

Я благоговейно легонько касаюсь линии ее лица, увековечивая его в своей памяти. Она — странное, крохотное существо и мягкая всем телом, однако ее влагалище захватывает мой член настолько сильно, что экстаз этого не описать словами. Она сладка на вкус, но зато выражение, которое приобретает ее лицо, когда я заполняю ее своим членом? Даже еще слаще.

Я с нетерпением ожидаю сегодняшнего вечера, когда потащу свою Джорджи обратно на шкуры, и до тех пор, пока она не начнет мяукать от истощения, но я все равно буду стремиться к большему, я буду вколачиваться в нее.

Я прижимаюсь губами к ее губам, чтобы разбудить.

— Джорджи?

Ее глаза, все еще такие тусклые и безжизненные без сияния кхай в них, трепеща, открываются. «Это необходимо исправить и срочно», — решаю я. Она выглядит усталой, у нее глубокие темные круги под глазами в сравнении с ее бледной кожей.

— Вэктал, — шепчет она счастливо и скользит рукой вниз по моей груди, в которой мой кхай снова начинает напевать.

— Гора? — спрашиваю я ее и весело приподнимаю бровь, когда она пытается зарыться обратно под покрывалами и вернуться ко сну. От этого вопроса она просыпается.

— Гора? — спрашивает она, ее глаза широко открыты.

Я киваю.

— Одевайся. Я проверю капканы, а затем мы отправимся в путь.

— Днно вутлев сд бутлессго, — она выглядит взволнованной, пока устремляется по пещере в поисках своей сброшенной одежды.

Чтобы заставить ее остаться в пещере, пока я выхожу проверять капканы, приходится убеждать ее с помощью жестов рук и теми немногими нашими словами, которые она выучила. С помощью этого мне удается передать, что я дойду куда быстрее, если буду один. Перед уходом она отчаянно меня целует, как будто обеспечивая удачу, и я обязательно вернусь.

Как будто что-либо когда-нибудь в силах разлучить меня с ней.

Потирая свою пульсирующую грудь, я улыбаюсь про себя и тащусь по сугробам. Еще одна такая же ночь неизменно падающего снега и следы практически полностью станут незаметными. Впрочем, в прошлом я неоднократно ходил по этим окрестностям, и точно знаю, где устанавливать капканы для того, чтобы поймать добычу. Поскольку нас всего двое, мои капканы маленькие, а их улов еще меньше. Если бы я охотился для моих людей, я бы пытался заполучить двисти, забил бы их, а затем закопал бы в снегу с ориентировочным знаком до того момента, когда позднее можно было бы отправиться обратно, чтобы извлечь эту добычу. Однако сегодня утром у меня два пернатых зверя и маленький попрыгунчик. Поблизости нет ни одного ручья, поэтому я собираю чистый, свежий снег в кожаный мешок, а затем держу его перед грудью, чтобы он растаял.

Я проверяю все свои капканы, и только когда я возвращаюсь назад от последнего, в недавно выпавшем снегу я замечаю причудливой формы глыбу. Любопытство меня пересиливает, и я приближаюсь к ней, затем сапогом слегка подталкиваю ее, чтобы раскопать то, что находится внутри.

Это — ножка. Маленькая, голая и с пятью пальчиками — как у моей Джорджи.

Но она замерзла насквозь.

Глядя вниз на это, теперь я понимаю, что моя Джорджи здесь не одна. Вот почему она так проситься подняться в гору. Где-то там есть и другие, такие как она.

Или… были.