Глава 10

Не успела я моргнуть, как пролетело несколько дней. Я исправно посещала госпиталь, моего прихода ждала Диди и еще несколько пациенток, которых доверил мне нейт Брайтен. После случая с Лейном мы, можно сказать, подружились. Обсуждали сложные случаи из практики, я показывала и рассказывала в теории, как пользоваться акушерскими щипцами и пыталась объяснить технику поворота плода на ножку.

– Но ведь, дорогая Эллен, эта операция может привести к сильнейшему внутреннему кровотечению и гибели матери и плода.

– Если не попытаться, гибель обоих будет почти стопроцентной, – я разводила руками.

Лекарь отличался живым любопытством, а еще все время хвастался инструментами собственного изобретения. Весьма угрожающими, надо сказать. Недаром Милли боялась, что к ней вызовут нейта Брайтена, и тот убьет ее ребенка.

Жаль, что в эти времена смерть или тяжелые травмы младенцев были почти нормой. Об этом писал даже какой-то жутко знаменитый профессор из столичной Академии. Поэтому Брайтен, если возникали сомнительные ситуации, всегда выбирал спасение матери. Его методики я могла бы назвать варварскими, если бы не делала скидку на время, в которое он вырос и работал.

– У моей мамки из десятерых детей в родах умерло трое, еще трое погибли в первый год жизни, – рассказал он. – Сама она померла от родильной горячки. А что поделать, судьба такая.

Когда мы с ним принялись обсуждать причины возникновения горячки после родов, к разговору присоединилось несколько других лекарей и практикантов. Я пыталась убедить всех, что причина одна – инфекция, занесенная в родовые пути. И чаще она возникает там, где обучаются молодые практиканты и где есть секционные, потому что руки после вскрытий обрабатываются недостаточно. Да и толпы молодых и амбициозных, шныряющие по коридорам в обуви, которой топтали грязь на улице, выздоровлению не способствуют.

В общем, родовая горячка – это такое же заражение крови, которое получил нейт Лейн. Нет-нет, мужчина не рожал, но симптомы у него были те же. И виноваты здесь невидимые глазу частицы, которые попали в кровь.

Некоторые молчали и вроде бы соглашались, некоторые спорили и обвиняли меня в бурной фантазии. Но я чувствовала, что фундамент уже заложен, а семена посеяны.

Слух о том, что я спасла нейта Лейна от смерти, вылечив его магией, уже вовсю гулял по госпиталю. Это событие не прошло незаметно: некоторые лекари, которые раньше меня не замечали или смотрели свысока, стали здороваться. Особо наглые практиканты, неоперившиеся молодые петушки, воспитанные в духе замшелого патриархата и считавшие, что женщинам место на кухне, перестали шептаться, когда я проходила мимо. Глядели с любопытством и неким уважением, а Йен гордился, что познакомился со мной самым первым.

Первые несколько дней, когда я навещала нейта Лейна, он делал вид, что ему нездоровится и вообще он не в состоянии разговаривать. Больше отмалчивался, когда я осматривала его магическим зрением или уничтожала мелкие островки заразы, которые каким-то чудом уцелели. Иногда бросал какие-то короткие фразы. Палец свой он обрабатывал сам, больше не давая прикоснуться к святая святых.

Ему было неловко. Его принципы пошатнулись, и больше не получалось цепляться за свою ненависть к магам и презрение к женщинам, как бы ему этого ни хотелось. На четвертый день он уже вернулся к практике.

Тогда же я зашла к нему в кабинет и застала смотрящим в окно. Он похудел, но уже не выглядел таким растрепанным: побрился, подстриг кустистые брови, надел чистую рубашку и стал выглядеть чуточку моложе.

– Как ваше самочувствие, нейт Лейн? – поинтересовалась я с порога.

– Опять вы? – привычно буркнул он, но в голосе уже не было обычного раздражения. – Я чувствую себя хорошо. Спасибо.

Он поблагодарил меня? Неожиданно! С того самого дня это было первое спасибо за спасение жизни. Я бегло окинула его магическим зрением – и правда, никаких внутренних нарушений не было.

– Вам надо лучше питаться, нейт Лейн. Фрукты, овощи, мясо. Я могу составить для вас план питания. Нужно восстанавливать силы.

Лекарь поджал губы и отвернулся.

– Не стоит утруждать себя, нейра Эллен. Вы уже достаточно помогли.

Я молча ждала, что он скажет дальше. Чувствовала, что это еще не все. И правда, через минуту Лейн продолжил:

– Вот уж не думал, что меня когда-нибудь спасет маг. То есть магичка. Да еще и безвозмездно. Я ошибался на ваш счет, нейра Эллен.

Признание собственной ошибки, как и благодарность, дались тяжело этому гордецу. И то, что он все-таки это сказал, дорогого стоило.

Смутившись, Лейн наклонил голову и потер пальцами переносицу.

– Я должна была исполнить свой долг. Ведь долг лекаря – помочь, несмотря на то, кто перед тобой.

Я надеялась, он вспомнит, что нищие, бездомные, убогие – тоже люди и заслуживают нормальной помощи, от них нельзя отмахнуться, как от надоедливых мошек.

– Не хочу чувствовать себя обязанным, нейра. Если у вас есть какая-то просьба…

– Да, у меня к вам есть одна просьба, – подхватила я с энтузиазмом.

Я говорила, и брови лекаря постепенно поднимались все выше и выше, пока не слились с волосами. Мое пожелание показалось главе гильдии слишком наглым, но слово не воробей. Пришлось сдержать.

Таким образом я получила в свое распоряжение несколько коек в родильном отделении. Также по моей инициативе над каждой кроватью повесили таблички с именами тех, кто курировал рожениц. Подошел – отметься, распишись, коротко опиши состояние.

Некоторые повозмущались, но когда узнали, что нейт Лейн одобрил новшество, перестали бурчать.

Раньше к женщине мог подойти совершенно любой практикант или лекарь для осмотра, а сейчас эта чехарда должна была прекратиться. К тому же, если пациентке вдруг станет плохо, можно будет запросто найти ответственных за ее состояние и надавать по шапке. То же самое я планировала ввести и в хирургии.

Злые языки говорили, что теперь нейт Лейн превратился в моего покорного слугу и потакает во всем. Что я приворожила его, лишила воли. Особенно бесились нейты Ойзенберг и Калвин. Дэрин слышал, как они обсуждали, что если новый госпиталь все-таки откроют, и я уйду туда, женщины побегут рожать ко мне, а значит, денежный ручей иссякнет.

Самое возмутительное – они признали меня как целительницу, поняли, что я не причиняю зла, да и руки растут из правильного места, но это злило их еще больше. Они объявили меня врагом номер один, и только страх перед моим грозным мужем связывал им руки. Если бы сам Ойзенберг владел магией огня, от меня осталась бы кучка пепла – так страстно он полыхал глазенками, встречая меня в коридорах госпиталя.

В общем и целом, если не считать мелких неприятностей, работа шла своим чередом. Но были еще дом и жизнь семейная. Теперь я, выполнив свои обязанности в госпитале и посетив двух-трех соседей, которые нуждались в помощи или совете, спешила домой.

Норвин шел на поправку: организм восстанавливал потерянную кровь, уходила бледность, появился аппетит. Он уже бодро передвигался по дому и использовал магию, все время рвался куда-то ускользнуть, чем доводил меня до белого каления.

И в один из дней между нами случился занимательный разговор.

Норвину еще рано было тренироваться, тело пока не вернуло прежнюю силу, а магия слушалась не до конца. У магов регенерация шла быстрее, особенно подкрепленная моими целительскими навыками. Но сидеть без дела несчастный страдалец не мог: в конце концов потревожил рану, и боль вернулась.

– У тебя ведь есть лечебные поцелуи на все случаи жизни, – ответил он с лукавой усмешкой.

– Тебе весело? Вы, мужчины, как дети малые, – ругалась я. – Один скрывал, что у него началось заражение крови, боялся нарушить свои принципы и помощи попросить. Ну а ты-то? Только недавно умирать собирался, а сейчас готов шашкой размахивать. Потерпеть не можешь?

– Пока я тут прохлаждаюсь, враг не дремлет, – он потер грудь в том месте, где находилась рана. – А что такое шашка?

Пришлось коротко объяснить ему, что представляет из себя это холодное оружие. Мы как раз сидели на террасе, наслаждаясь теплым летним вечером. Мягкий сумрак окутал сад, а на столе дымились кружки с травяным сбором.

– Я все пытаюсь понять, кто тот таинственный враг, о котором ты говоришь. Жить в постоянном неведении некомфортно, знаешь ли.

– Тихо, – Норвин строго сверкнул глазами и приложил палец к губам. – Ты слишком громкая, Эллена. Если хочешь поговорить, пошли в дом.

Не веря и тихо радуясь, что стена секретности может наконец-то пасть, я встала с кресла и последовала за мужем. Он неторопливо прошелся по дому, в который раз проверяя, не наставили ли нам втихаря печати прослушки, и, убедившись, что все чисто, сел на диван.

– Я был в критическом состоянии, поэтому мое тело начало избавляться от «лишнего» – того, что забирает энергию. Это печати, маячки, клятвы.

– Что-то такое мне говорил Эрн, да.

При упоминании бывшего друга Норвин гневно сжал губы. Для него это было больной темой, напоминанием об ошибке.

– Я больше не связан старой клятвой о неразглашении, а новую принести пока не успел, – продолжил он, успокоившись, – поэтому могу с тобой кое-чем поделиться.

– Так ты молчал, потому что тебя связывала клятва?

Он кивнул.

– Все, кто как-то связан с делами государства, приносят магическую клятву. Не только для того, чтобы скрыть важную и секретную информацию, но и для безопасности собственных семей.

И это было совершенно логично, я прекрасно это понимала, хоть и сгорала все время от любопытства. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Но ты заслуживаешь знать. Не только потому, что стала близким мне человеком и в некоторой степени доверенным лицом, но и потому, что твоя помощь, возможно, может пригодиться. Сейчас я это понимаю. Каюсь, сначала я думал, что твои способности самые обычные, а потом узнал, что ты из другого мира. Сначала это открытие меня ошарашило, но, когда эмоции схлынули, я смог думать здраво. Ваше лекарское искусство намного превосходит наше, у тебя острый ум, ты отважна и умеешь добиваться своего. Это отметил и градоправитель, – легкая улыбка тронула губы Норвина. – Но ты неосторожна, часто лезешь на рожон.

Я согласно кивнула. Что есть, то есть.

– И к чему ты ведешь?

Норвин помолчал несколько секунд, напряженно хмурясь.

– Давай по-порядку. С самого начала. До тебя доходили странные слухи?

– О том, что в окрестностях Левилля что-то происходит? Да, мне говорил об этом Горн в самый первый день, потом я слышала обрывки разговоров в лавках и на рынке. Но люди склонны преувеличивать.

Честно говоря, первое время мне казалось, что это просто байки, которые сочиняют от скуки. Но частые и долгие отлучки мужа заставили призадуматься.

А Норвин продолжал. Было заметно, что он тщательно подбирал слова, так как тема серьезная.

– Уже много лет Рэнвилль находится в состоянии тихой вражды с соседями. С королевством, что лежит севернее – с Меридисом. Раньше мы с ними воевали, история насчитывает две затяжных войны и три коротких. Агрессорами выступали они, но каждый раз терпели поражение.

Я бегло изучала историю королевства, чтобы не выглядеть совсем уж невеждой. Читая про войны, в которых схлестывались армии магов, в голове сами собой возникали картинки из кинофильмов наподобие «Властелина Колец» – такими были масштабы. Стены огня, молнии, ледяные стрелы. Кажется, во время одного из таких событий в этот мир угодил другой попаданец. Хорошо, что мне повезло чуть больше, хотя война за гигиену та еще морока.

– Большую территорию Меридиса занимают неплодородные горы, поэтому наши соседи всегда зарились на земли Рэнвилля. Мест, благоприятных для жизни и возделывания, мало, они перенаселены, поэтому меридцы обращали взоры на юг. Но когда поняли, что наша военная сила не уступает им, и голыми руками нас не взять, затаились. Понимали, что идти войной невыгодно, слишком много затрат и рисков, да и другие королевства могут возмутиться и встать на нашу сторону. Поэтому они решили пойти другим путем.

– Устраивать что-то типа диверсий? Гадить исподтишка? – догадалась я.

– Отчасти ты права, – Норвин закинул ногу на ногу и снова потрогал грудь. – Уверен, что разнообразные пугающие слухи, пропажа людей – дело рук меридцев. Теперь еще говорят, что в некоторых деревнях начался массовый падеж скота, поля поражает неведомая хворь, да и люди часто болеют. Нет, не умирают, но теряют силы и не могут работать. Суеверные крестьяне считают, что этот край прокляли, что в Ничьих землях обосновались темные колдуны и страшные чудовища, но причина может быть гораздо более приземленной.

– Ну прямо холодная война, – пробормотала я.

То, о чем сейчас сказал Норвин, звучало поистине пугающе. Я жила в собственном вакууме, так была увлечена медицинскими делами, что многие слухи проходили мимо ушей.

Норвин согласно кивнул.

– Эта фраза очень точно описывает то, что сейчас происходит. Левиллю пока везет, а если отправиться чуть дальше на север и на восток, проехаться по деревням и селам, можно увидеть странные вещи, – он посмотрел на меня. – Как думаешь, в чем может быть дело?

– Инфекция, которая передается через воду или почву?

Именно эта мысль первой пришла в голову. Вспомнилось Средневековье и методы ведения биологической войны, когда в города, которые требовалось захватить, тайно отправляли больных высоко-контагиозными болезнями.

– Возможно. Если бы использовали сильнодействующие яды и травили колодцы, это было бы сразу заметно. Также любое магическое воздействие наподобие проклятий отследили бы наши маги. Понимаешь, – произнес он, предупредив мой вопрос, – каждый вид магии оставляет след и, пока он не развеялся, его можно обнаружить. Тогда мы бы могли прямо обвинить Меридис в его злодеяниях. Но пока это лишь домыслы, слухи, а нужны железные доказательства.

– Если на границе опасно, то почему она так плохо защищена? Боевых магов, целителей раз-два и обчелся. Я уже не говорю о лекарской гильдии.

– Долгие годы здесь было тихо, как в болоте. Отправляясь сюда, я думал, что сойду с ума от скуки, но понял, что ошибался, – Норвин невесело усмехнулся. – Местные защитнички так разленились и отъелись, что не замечали странностей. А в людях постепенно зарождается страх, они не понимают, в чем дело. Если так будет продолжаться месяц за месяцем, год за годом, жители массово будут уходить с этих земель. Сначала опустеют деревни и села, потом города, а Меридису будет проще забрать территорию себе.

От обилия новой пугающей информации у меня пухла голова. Я не могла нормально соображать.

– Норвин, – позвала я негромко. – Что именно с тобой произошло до того, как ты явился ко мне весь в крови?

– Я долгое время служил в разведке и решил применить свои навыки здесь. Я проникал на территорию Меридиса в поисках ответов, но в последний раз попался в ловушку, подстроенную опытным магом. Стальные лезвия должны были порезать меня на лоскуты, но я уклонился ото всех, кроме одного.

От этих слов по коже пробежали ледяные мурашки, и я передернула плечами. У меня бы не хватило смелости на такие опасные дела.

– Но как? Ты ведь…

– Моего появления ждали. Их кто-то предупредил. Я даже догадываюсь, кто, – на этих словах глаза его потемнели и стали напоминать полные молний серые грозовые тучи. Ноздри гневно затрепетали, и он сжал пальцы в кулаки.

– Это Эрн?

Норвин медленно кивнул.

– Только одного не могу понять. Он явно пришел меня добить, потому что я мог рассказать о его предательстве. Его не должны были остановить свидетели. И я, и ты, и Делла сейчас должны были быть мертвы. Он мог убрать нас и продолжать делать вид, что служит Рэнвиллю, а теперь ему пришлось исчезнуть. С его стороны это явный провал.

– А если он не собирался убивать тебя?

– Тогда зачем пришел? – с непониманием спросил Норвин. – Узнать, как я себя чувствую? Принести гостинцы больному другу? Или испугался, что придется с тобой сразиться, поэтому притворился добряком? Он знает, что ты не боевой маг, ты бы не выстояла перед ним.

Я нервно сцепила пальцы и прикусила губу.

– А если его замучила совесть из-за собственного предательства? И он хотел убедиться, что ты все-таки выжил? Знаю, звучит натянуто и глупо, но даже в предателе могли остаться крохи человечности.

Норвин скептически хмыкнул.

– Ты веришь этому подлецу? Ты жила в более спокойном мире, поэтому сохранила некую наивность, Эллена. Я говорил, что у Эрни дар располагать к себе собеседника. Опытные маги к нему устойчивы, но у тебя пока не так много опыта, чтобы противостоять обаянию паршивца.

– Но зачем ему понадобилось продаваться другому государству?

– Попался на крючок, а потом не смог соскочить, – он начал загибать пальцы. – Его могли шантажировать жизнями близких либо прельстили деньгами и возможностями. На самом деле вариантов много, но он предатель – и точка, – припечатал Норвин.

Да, Эрн поступил плохо, и оправданий этому нет. Подставил не просто случайного человека, а того, кого долгие годы называл другом. Человека, который доверял прикрывать ему спину.

– А теперь надо разработать новый план. Только для начала надо вернуться в прежнюю форму.

– Подожди! – вдруг меня осенило. – Я знаю, кто может помочь нам разобраться со всем этим. Найти причины странных болезней и помочь им противостоять.

– И кто же?

– Ну, Норвин, как же ты не догадался? Мы ведь знакомы.

Норвин несколько секунд непонимающе смотрел на меня, а потом закатил глаза.

– Только не говори, что это тот сумасшедший маг.

– Не надо так говорить о Сальвадоре, он всего лишь опережает свое время, поэтому не находит понимания у коллег.

Муж некоторое время напряженно думал, потом сказал:

– Хорошо. Я подумаю над этим.

Я подсела ближе к нему и приобняла за плечо. Теперь Норвин выглядел в моих глазах еще большим героем, чем до этого.

– Ты взялся за опасное дело, но ты справишься. А я помогу тебе, чем смогу. А теперь… – я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. – Настало время для целительного поцелуя!