Глава 9

Остановившись у нужной двери, я забарабанила по ней, да погромче. Надеюсь, мой дорогой товарищ Лейн на месте и не успел пока лечь под нож Ойзенбергу? Да нет, глупости. Такие, как он, с энтузиазмом кромсают чужие конечности, а когда дело доходит до своих, сразу ищут отговорки и тянут время.

Не дождавшись ответа, я толкнула дверь. Заперто. Никак забаррикадироваться решил?

Удивительно, что его коллеги еще не взломали ее и насильно не залечили своего начальника. Наверное, Лейна тут так любят, что ждут не дождутся, когда он отдаст Богу душу и освободит теплое местечко главы. Зуб даю, что больше всего преждевременной кончине главного лекаря обрадуется нейт Ойзенберг. Уже, небось, мысленно примеряет кресло и репетирует скорбную речь. Может, Лейн чувствует, что, если доверит себя оперировать этому коновалу, то покинет госпиталь только ногами вперед.

Предчувствуя неладное, я заколотила в дверь еще громче. Спустя целую вечность послышались шаркающие шаги:

– Кто это? Оставьте меня в покое, я не соглашусь на ампутацию…

– Нейт Лейн, это нейра Эллен Блайн, – перебила я его. – Откройте, пожалуйста.

Прошло несколько секунд, и в замке заворочался ключ. В приоткрытую дверь высунулся нос лекаря, недовольный голос произнес:

– Что вам нужно? Я вас не звал.

Уже по голосу было ясно, что кто-то не в форме. Он говорил медленно, с трудом выталкивая из себя слова.

Я просунула носок туфли в дверную щель.

– Можно войти?

– Какая назойливая… – пробубнил он. – Вас мне еще не хватало.

Если бы у лекаря было чуть больше сил, он бы вытолкал меня прочь, но, пользуясь его беспомощным положением, я нагло проникла в обитель нейта Лейна. В нос ударил затхлый запах, а также аромат немытого тела и пыльных книг.

Главный лекарь стоял передо мной, похожий на призрака – шатался, как тростник на ветру, кожа серая, глаза запавшие, острый нос торчал, как птичий клюв, а глаза горели нездоровым блеском.

Он повернулся ко мне спиной и побрел к дивану. Рухнул на него и, закрыв глаза, откинул голову на спинку. Его мучила одышка, грудь вздымалась рывками.

– Лучше уйдите.

– Простите, но когда-то я клялась причинять добро и нести справедливость, поэтому совесть не позволит оставить вас в таком состоянии.

Я опустила чемоданчик на стол и скорым шагом направилась к больному.

– Нейт Лейн, послушайте меня внимательно, – начала я строго, но он даже бровью не повел. Только подтянул к себе перевязанную руку. – Если ничего не сделать, то вы можете умереть.

Я чувствовала исходящий от него жар, Лейна лихорадило. Елки-палки, да он совсем плох! Заражение развивалось стремительно и съедало его изнутри.

– И что? – спросил он равнодушно, а я лишилась дара речи на несколько секунд.

– Что значит «и что?». Неужели вы не хотите побороться за свою жизнь? – спросила я.

Лекарь приоткрыл один глаз.

– Вам не все ли равно, нейра магичка? Что вы хотите? Попрактиковаться на мне, как на одном из тех бедолаг?

У него точно рассудок мутится. При такой высокой температуре путается сознание, а усталость и боль отбивает желание жить. Хочется, чтобы все поскорее закончилось.

Решительно вторгшись в личное пространство строптивца, я коснулась ладонью пылающего лба, потом запястья. Руки его были ледяными, пульс – слабым и частым. Типичные симптомы при заражении крови. При нем органы начинают отказывать один за другим, что при отсутствии помощи приводит к стопроцентной смерти. Удивительно, что Лейн до сих пор в сознании.

Я мысленно попросила Пискуна помочь с концентрацией магии. За последние два дня я сильно измотала себя и вряд ли справлюсь сама.

– Да, хозяйка! – с энтузиазмом пискнул пушистый друг и принялся за работу. – Покажи старому пню, что умеют настоящие целители!

Магическое зрение показало, что по сосудам струится темная субстанция. Она жадными чернильными кляксами оседает в органах, и больше всего ее скопилось в левой руке – во входных воротах инфекции.

Я успела немного разобраться в местной магии. Особенность моего дара – изгонять заразу, получилось же у меня справиться с ботулизмом. И дар этот, благодаря тренировкам и практике, развивался с каждым днем. Почему не попытаться?

– Уйдите… не хочу никого видеть…

– Вы затянули с лечением по самое «не могу», нейт Лейн. А еще глава гильдии. Сапожник без сапог, да? У вас ведь заражение крови. Сначала я предлагала свою помощь как лекарь, но теперь придется подключать магию, потому что, вы сами это понимаете, иных способов не осталось, – я развела руками.

Даже в условиях современной реанимации вытягивать таких больных сложно и риск смерти высок. А здесь нет ни капельниц, ни антибиотиков, ни сердечных препаратов, чтобы восстановить кровообращение.

Как бы я ни старалась храбриться, мне было страшно. Я прекрасно понимала, что рискую, что я далеко не самый сильный и опытный маг, во многом иду на ощупь, как слепая, полагаясь лишь на интуицию.

У меня может не получиться, Лейн умрет, и меня обвинят в том, что я нарочно убила уважаемого человека. Уж Ойзенберг с компашкой постараются. В прошлый раз им не удалось погубить мою репутацию, в этот они так быстро не сдадутся: выставят Лейна мучеником, а меня злобной ведьмой.

Но неуверенность показывать нельзя.

– Не хочу… – он мотнул лохматой головой. – …я клялся, что никогда не попрошу помощи у магов…

Да что ж это такое! Никогда не встречала столь упрямого человека. Времени в обрез, больше тянуть нельзя, а он лелеет свои принципы. Я уважала волю других людей, но сейчас немного не та ситуация.

И все-таки хочется договориться с ним полюбовно, чтобы он захотел принять мои попытки помочь ему, иначе магия, эта непокорная субстанция, может просто не подействовать. Если больной будет сопротивляться, его тело может отторгнуть целительскую магию. Пискун рассказывал о таких случаях.

– …и руку не дам ампутировать… ни за что… лучше умереть…

– Вам бы голову ампутировать, – прошептала я в сердцах. – Я не желаю вам зла, понимаете? Если вы сейчас возьмете и умрете, пропадет дело вашей жизни. Столько лет вы отдали этому госпиталю? Не жалко? Мне рассказывали, что вы первый дали возможность обучаться мальчикам из бедных семей, расширили госпиталь, внедряли новые операции и методики. Тогда вы не боялись новизны и к беднякам относились не так презрительно. А сейчас что? Сдулись?

Поразительно, что когда-то он был совсем другим, зато сейчас жабит каждую копейку на лекарства и хладнокровно выписал бездомного Тая. Но пусть Лейн упрямый, жадный, зациклившийся на своей ненависти к магам, он все-таки не законченный негодяй.

– Эл, ты просто бог мотивации, – саркастически хмыкнул Пискун. – Может, свяжем его и насильно залечим? А то болтать вы можете до утра.

– Не издевайся, ладно? Знаешь, чего мне стоит здесь находиться и уговаривать его? Тем более я сама не уверена, что получится.

– Ему все равно помирать, хоть попрактикуешься, – заметил мелкий циник.

– Ох, помолчи!

Я так увлеклась, что не сразу заметила, как скрипнула дверь – заходя, я забыла ее запереть. Но, обернувшись, никого не обнаружила.

– Ну так что, нейт Лейн? – я снова обратилась к главе гильдии. – Вы согласны принять мою помощь?

– А вы мните себя великой спасительницей? Не много ли на себя берете? – Лейн саркастически хмыкнул.

– Что мешает попробовать? Или боитесь, что я вас приворожу?

Я наступила лекарю на больную мозоль, это было заметно по взгляду, в котором мелькнула застарелая боль.

– Ладно-ладно, я пошутила, извиняюсь. Ваша нелюбовь к магам обоснованна, но вы ведь понимаете, что у вас симптомы заражения крови, и спасет вас только чудо.

Он молчал долго, я успела испугаться, что Лейн отключился, но тут пальцы его здоровой руки заскребли по дивану и сжались в кулак. Он кивнул.

– Хорошо… делайте со мной, что хотите… Поверить не могу, до чего я докатился.

– Ай-ай-ай! Принимаете помощь от женщины, еще и магички, какой позор! – иронично заметила я, но в душе обрадовалась, что он согласился, и больше не придется тратить время на уговоры. – Для начала давайте снимем повязку.

Палец выглядел отвратительно, как и следовало ожидать. Кожа побагровела, края пореза воспалились, из ранки сочился гной.

Лейн отвернул голову и смежил веки. Я осторожно, стараясь не причинить лишней боли, взяла его ладонь в свои руки. Что ж, настало время попытаться. Сепсис я еще не лечила, но шанс есть даже палец спасти. Возможно, мизерный, но его я упускать не собираюсь.

В учебнике по целительству писали, что отмершую конечность, какая была у Тая, уже не вылечить, поэтому в его случае нужна была ампутация. Здесь попробую обойтись малой кровью.

Снова скрипнула дверь, и я заметила краем глаза дедулю Бэйнса. Он сделал знак, мол, не мешаю, и отошел куда-то за спину. Стараясь не обращать внимания на чужое присутствие, я прикрыла глаза – так лучше получалось сосредоточиться и нащупать внутри себя ветви силы. Они вытягивались под кожей, наполнялись магией, а фамильяр помогал концентрировать ее в ладонях.

Магическим зрением я видела эти проклятые темные потоки, их испуганное волнение, когда я направила силу к месту раны. Черная клякса окутала золотистую субстанцию, но через несколько секунд сквозь нее стали пробиваться золотые лучи. Целительная сила постепенно растворяла заразу изнутри и двигалась дальше по руке.

От усилий на висках выступили капли пота, я чувствовала, что горю. Словно это я больна, и сепсис перекинулся на меня. Сражение с болезнью шло тяжело, выматывающе. Рука Лейна подрагивала, и в какой-то момент я испугалась, что могу ее отпустить.

– Эл, напрягись, сосредоточься, – волновался мой маленький помощник. – У тебя получится, нельзя сдаваться на полпути.

Моя магия сверкающими точками оседала в зараженных органах, вытесняя чернильную муть. Там, где целительная сила уже прошлась, разгорался здоровый алый цвет.

Зараза сопротивлялась, вцеплялась зубами в здоровую ткань, как бешеный пес. Пару раз ей удавалось отвоевать назад очищенные территории, и я знала одно – если дам слабину, она захватит тело полностью. Тогда я, истощенная, уже не сумею с ней справиться.

Бешеный магический жар метался в груди. Что-то скрипнуло, а потом я поняла, что это скрипят мои собственные зубы. Еще ни разу мне не было так тяжело, мысль о поражении нет-нет да просачивалась в голову.

– Давай, поднажми, – подбадривал Пискун. – Я собираю последние крохи, ты должна сделать самый сильный рывок.

И я его сделала. Вложила остатки целительских сил, чтобы выжечь последние очаги. В груди что-то лопнуло, руки сами собой разжались, и я упала головой на диван.

Потом, спустя целую уйму времени, послышался голос. Он звучал будто сквозь слой ваты:

– Нейра, с вами все в порядке?

Потерев веки дрожащими пальцами, я открыла глаза. Передо мной маячило лицо нейта Бэйнса – старый лекарь глядел с неподдельным беспокойством. Рядом с ним я увидела напряженную фигуру здоровяка Брайтена. Глядя на меня, он потирал курчавую бороду.

– Вы на некоторое время лишились сознания.

– Я тоже, если честно, подустал, – раздалось пищание тиина, и он перевоплотился, явив всем собравшимся свой пушистый облик. Бесцеремонно проскакал по дивану и прыгнул Лейну на макушку.

Лекарь впал в глубокий сон.

– Надо как следует обработать рану нейта Лейна, чтобы добить инфекцию, – произнесла я и не узнала собственный хриплый голос. Эта схватка меня вымотала, но обморок длился недолго – это говорило о том, что я куда лучше научилась концентрировать силу.

– Может, руку ему ампутируем? По самый локоть? – раздался насмешливый голос из коридора.

Это был Дэрин, а у входа маячили любопытные лица уже знакомых практикантов. Йен тоже был среди них.

– Пошли вон, бездельники! – растолкав их локтями, в кабинет ворвался бледный нейт Калвин с выпученными рыбьими глазами.

Мальчишки сначала расступились, а потом снова утрамбовались в дверной проем, как селедки в банку.

– Что здесь происходит? – в голосе тихого, но злобного, как мурена, лекаря звенела придушенная злость. – Я встретил нейта Ойзенберга. Он сказал, что вы магией хотите добить нейта Лейна и обманом пролезть на его место!

Вот это заявление! Ойзенберг снова проецирует свои подлые мыслишки на меня, искренне веря в эти глупости, или же просто разыгрывает спектакль, рассчитанный на наивных зрителей.

– Как вы позволили ей здесь находиться? – продолжил возмущенно пыхтеть Калвин, обращаясь к Бэйнсу и Брайтену. – Или она приворожила и вас?

Лекари переглянулись с кислым видом. Причитания Калвина их не впечатлили.

– Да живой ваш Лейн, – вырвалось у меня. – Даже дышит, можете сами проверить.

Калвин бросился к начальнику и начал щупать пульс трясущимися ручонками. Пальцы у него были тонкие, изнеженные, белые и вызывали ассоциацию с копошащимися червями.

В глазах лекаря мелькнула затаенная надежда, что Лейна все же угробили, но сразу угасла. Глава гильдии просто спал.

– Нейт Лейн вел себя очень странно все эти дни, никто и не догадался, что с ним происходит, пока не стало поздно, – задумчиво проговорил нейт Бэйнс. – Как нам повезло, что вы оказались поблизости. Удивительно, что нейт Лейн согласился на вашу помощь, всем известно, как он ненавидит магию и все, что с ней связано.

– Он говорит, что я самая настырная женщина из всех, кого он знал. А еще я умею убеждать, – произнесла я, поднимаясь с дивана. Голова была чугунной, хотелось есть и спать.

Мы с Брайтеном как следует вычистили рану Лейна. Я заставила лекаря надеть перчатки, которые всегда носила с собой в чемоданчике, и обработать их во избежание занесения новой инфекции.

– Честно говоря, когда я был на съезде лекарей в соседнем городе несколько лет назад, ни о чем подобном не слышал, – сказал Брайтен.

– Это совсем свежая методика, но она уже доказала свою эффективность, – ответила я на полном серьезе.

Лишь бы никто не узнал, что в столице об этом, как и об остальных моих методах, даже не слышали! Иначе ко мне могут появиться вопросы совсем другого рода. Тяжело быть новатором, тем более из другого мира.