Глава 21

В лабораторию меня запустил Ули. Под глазами у паренька набрякли мешки, давно не мытые волосы были затянуты в неряшливый хвост.

– Так и знала, что вы тут голодаете, – я поглядела с жалостью и протянула ему корзинку со свежими сырными булочками, копченым мясом и яблоками. Успела по пути заскочить в лавку, потому что знала не понаслышке, что увлекающиеся люди забывают обо всем на свете. кроме своего дела.

– Спасибо, но… – залепетал он, однако я пресекла все возражения, буквально впихнув ношу ему в руки. – Ешь-ешь, Ули, мозгу нужно питание. Ты ведь у нас будущее научное светило, а гастрит и язва – не самые лучшие спутники, уж поверь. А где нейт Эйле? – спросила я и осмотрелась.

– Он ждет вас. Пойдемте, я провожу.

От его сонного вида мне захотелось зевнуть во весь рот, что я и сделала, когда Ули отвернулся. Перед походом сюда я выпила пару энергетических пилюль, чтобы не свалиться, за что получила нагоняй от Пискуна.

– Ты ведь знаешь, что это вредно! Организм работает на износ.

– Знаю, дружище. Жить вообще вредно.

Мой пушистый друг был как всегда прав, но на счету каждая минута. А отосплюсь… ну, на пенсии, наверное. Если доживу.

– Ты невыносима, Эл!

– Тебе остается только смириться.

Мы прошли в дальнюю комнатку лаборатории. На диване в позе страдальца возлежал Сальвадор. Кожа бледная с легким желтоватым отливом, лицо осунувшееся.

– О, вы наконец-то пришли! – несмотря на больной вид, голос звучал вполне бодро и даже весело. – Сейчас-сейчас я встану, негоже валяться перед нейрой.

Кряхтя, он сделал попытку сесть, но рухнул обратно под горестный скрип пружин.

– Ох, сил нет вообще… простите.

Придвинув к дивану табуретку, я опустилась на нее и проверила пульс ученого.

– Не надо, не стоит утруждаться, поберегите себя. Когда вам стало плохо? Сколько вы выпили той воды?

Пульс его чуть частил, но в целом ничего критичного. Кожа была влажной и прохладной, глаза покраснели.

Ученый нахмурил брови.

– М-м… кажется, много. Да-да, очень много. Иной день только воду пил и ничего не ел. А дурно мне стало этим утром.

Больше двух недель этот естествоиспытатель глотал воду с предположительно зараженных территорий. Пока я работала в госпитале, они с Ули ползали по полям, осматривали скот, бесконечно опрашивали местных жителей. В целом получалось, что все странности начались больше десяти лет назад, просто очень долго никто не обращал внимания.

Я покачала головой.

– Давайте-ка обследую вас магическим зрением.

Как и предполагалось, никаких признаков болезни я не нашла, его организм был абсолютно чист. Но откуда тогда взялись симптомы? Или я что-то упускаю?

– У вас только упадок сил? Слабость?

– И даже жить не хочется, но я с этим борюсь, – усмехнулся ученый, и я позавидовала его оптимизму. Признаться честно, я давно не чувствовала себя такой растерянной. Я прекрасно знала, как лечить заболевания из своей профессиональной сферы, у нас были четкие протоколы, опыт предыдущих лет, а здесь поиски надо начинать с нуля.

– Чтобы знать, как лечить, надо для начала выяснить, что мы вообще лечить собираемся, – сказала я, потерев подбородок.

– Я уже начал разработку сыворотки, но пока не знаю, что из этого получится.

– Нейт Эйле, вы ведь обратили внимание на то, что рождаемость в тех деревнях была низкой? Женщины просто не могли зачать или выносить младенцев. Эта скрытая инфекция влияет на репродуктивную функцию у людей, недаром ведь говорили, что детей с каждый годом рождается все меньше.

– Скот тоже плодится плохо, хиреет и умирает, – согласился Сальвадор. – Урожай стал плохим. Конечно, можно списать все на кару небесную или череду совпадений…

– …Но все не так просто, – закончила я мысль.

Тут вмешался Ули, который успел быстро перекусить и теперь распространял умопомрачительный аромат мяса.

– Картина крови нейта Эйле схожа с картиной крови тех людей. Если хотите, можете посмотреть.

И юноша показал мне разные образцы. Я никогда не любила гистологию, зачеты причиняли мне почти физическую боль, особенно когда клетки крови надо было отличать друг от друга. А тут я поняла, что привлекло внимание Ули.

– Видите, как много стало белых телец? Их было меньше до болезни нейта Эйле.

Он говорил о лейкоцитах. Но как рассказать Ули о том, что они из себя представляют и для чего предназначены, и при этом не вызвать подозрений? Я ведь типа «ничего не знаю, ни разу такого не видела».

Думай, мозг, думай!

– Было бы чем, – ехидно отозвался Пискун, который каким-то образом подслушал мои мысли.

– А тебе не кажется, что эти… – начала я неуверенно, – тельца… они могут бороться с заразой, которая попала в тело Сальвадора?

Ули задумчиво почесал голову.

– Я уже ничего не понимаю, нейра. Если позволите, я возьму образец вашей крови для исследования, – попросил юноша, опустив взгляд. – Это все для науки.

– Да, конечно. Это не проблема.

Я нацедила в пробирку кровь из проколотого пальца, дала нейту Эйле несколько пузырьков из своего чемоданчика для детоксикации и строго-настрого запретила пить эту проклятую воду.

– Ну, последнего я не могу обещать, – сказал ученый простодушно. – Я ведь должен стать первым, кто опишет эту болезнь, а крыс лабораторных неохота больше мучить. Они и так, бедняги, натерпелись за все эти годы.

Я метнула взгляд на клетку с грызунами, которые словно прислушивались к нашему разговору. Некоторые выглядели упитанными, шерсть лоснилась. Не похоже, что они сильно страдают.

– Придумал! – воскликнул вдруг Эйле. – Назову эту заразу в свою честь! Болезнь имени Сальвадора. Как вам? Гордо звучит?

Я устало вздохнула и провела ладонью по лицу. Если и существует на этом свете человек упрямей меня, то вот он! Теперь понимаю и Норвина, и Пискуна, и даже нейта Лейна. Глядя на ученого, вижу себя со стороны. Точно мой братец по разуму. И да, в нем я не сомневаюсь.

* * *

Норвин вернулся глубокой ночью, когда я уже собиралась спать в одиночестве. У нас успела появиться маленькая семейная традиция пить чай, сидя на веранде и наслаждаясь ночной прохладой. Только сегодня небо затянуло тучами, а с севера подул промозглый ветер. Хотелось скорее спрятаться под крышей.

– На рассвете я отправляюсь в Ничьи земли.

Я остановилась, так и не донеся чашку до рта.

– Зачем?

Что бы Норвин ни сказал, мне уже не нравится эта затея. Среди местных ходит много дурных баек об этом месте, желающих отправиться туда на туристическую прогулку днем с огнем не сыскать.

– Кое-что надо проверить. Не переживай, я уже был там и, как видишь, цел, – он развел руками и улыбнулся.

Захотелось обнять его крепко-крепко и никуда не отпускать. А вдруг?..

Нет-нет! Я стремительно отогнала дурные мысли. Это не может быть нашей последней встречей, мы ведь даже не успели побыть счастливыми. С меня хватило стресса из-за той раны.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей, я рассказала Норвину несколько веселых случаев из своей студенческой жизни. Он любил слушать обо мне, о моем мире, о том, как он развивался, о людях, оставивших след в истории.

– Знаешь, я даже завидую вам, – задумчиво произнес муж. – У вас было столько талантливых и изобретательных людей.

– Они есть и у вас. Но ввести что-то новое безумно сложно, хотя время все расставит по своим местам.

– А как там декан? – спросил муж, сжав пальцы в кулак. – Не трогает тебя?

Не знаю почему, но я опустила подробности последнего сновидения. Не хотелось, чтобы Норвин знал о приставаниях нейта Морригана к Эллен. Я ведь не лгу, просто скрываю часть правды. Нехорошо, знаю. Но ведь Норвин такой, еще найдет способ больше не пускать меня в госпиталь. А там роженицы, другие подопечные, и, если буду сидеть под домашним арестом, Ойзенберг может распоясаться и снова начать дурить.

– Столичные гости пока ведут себя тихо или просто выжидают момент. В отчетах об их передвижениях нет ничего странного, сегодня они были лишь в госпитале и гостевом доме.

Мы вместе поднялись с кресел, и Норвин коснулся пальцами моей щеки.

– Не волнуйся, Эллена. Мы сделаем все, чтобы госпиталь благой Валиры не пришлось переделывать в военный. Там будет появляться только жизнь.

– Я знаю. А теперь пошли спать, – я взяла его руку в свою. Тепло ладони и ее твердость успокаивали. – Как говорят в нашем мире, утро вечера мудренее.

– Эллена, – взгляд серых глаз стал серьезнее некуда. – Я не хочу, чтобы ты контактировала с Морриганом. Даже если он не причастен к темным делам Меридиса, его личность не внушает доверия. Ты должна оставаться дома.

* * *

Дома я, конечно, не осталась. Понимала, что Норвин тревожится за меня так же, как и я за него, но мне удалось убедить мужа, что пока опасности нет. В конце концов, он поставил мощную защиту, боевых магов учили этому с первого курса.

Проверка шла полным ходом, пятерым людям удалось поставить весь госпиталь на уши, и теперь все бегали как ошпаренные. Но было и хорошее: меня тронуло то, как некоторые лекари защищали мои идеи по асептике с антисептикой, по операциям и ведению карт больных. В одной из палат нейт Брайтен спорил с нейтом Льяллем, их крики слышал весь коридор. Не в силах пройти мимо, я замерла в дверях.

– Все это никуда не годится, – ворчал проверяющий, шевеля усами. – Самодеятельность до добра не доводит, у нас есть веками проверенные методы…

– Которые безнадежно устарели, только слепые этого не понимают! – Брайтен активно жестикулировал и наступал на своего оппонента. – Мы тоже сначала со скепсисом восприняли это бесконечное мытье рук, но если оно работает, почему мы должны от него отказываться?! А новые инструменты? Они гораздо удобнее старых!

– Чем вам старые не угодили? И не надо совать мне в лицо эти бумажки!

– Это отчеты, а не бумажки! Здесь видно, насколько вырос процент выживаемости за последний месяц!

Столичный лекарь скорчил надменную гримасу:

– Вы могли написать что угодно, я вам не верю.

– Ах так?! – Брайтен взмахнул руками, и по палате весело полетели врачебные записи. – Ты считаешь меня лжецом, таракан усатый?!

– Ты кого тараканом назвал, лекаришка провинциальный? – проверяющий едва не задохнулся от возмущения.

– Сейчас как дам в бубен, будешь до самой столицы вперед ногами лететь! – Брайтен засучил рукава и сжал пальцы в кулаки.

Еще чуть-чуть, и они вцепятся друг другу в волосы или расквасят носы! Один из пациентов даже привстал со своей койки, чтобы лучше видеть. Второй привел в боеготовность костыль, готовясь метнуть его в обнаглевшего Льялля. Наверное, пора вмешаться в этот милый диалог. Но, едва я занесла ногу, чтобы переступить порог палаты, как сзади послышался насмешливый голос:

– Из-за вас тут целая схватка назревает.

– Клянусь, я ни при чем.

И принес Темнейший этого Морригана! Так, надо быстро придумать предлог и ретироваться.

– Ну как же, это ведь вы придумали и внедрили новые методы, задурили головы мужчинам, что теперь они готовы защищать вас до последней капли крови.

Он издевался надо мной, сохраняя предельно спокойное и благосклонное выражение лица. А я вспоминала, как этот гадкий декан тянул свои лапищи к Эллен, и внутри бурлила самая настоящая злость.

– Вы хорошо себя чувствуете, нейра? – поинтересовался он, склонив голову набок и сканируя меня внимательным взглядом. – Вчера вы потратили много магических сил, я переживал.

Переживал он. Верим-верим. Скорее Ойзенберг мне в любви признается.

– Спасибо, все замечательно, нейт Морриган. А теперь нужно идти, работы много, знаете ли, – я сделала попытку обойти его внушительную фигуру, но декан будто не заметил попытки побега. Он покачал головой и задумчиво произнес:

– Значит, в хирургии у вас успехи хороши, в этом я успел убедиться. Поставлю, пожалуй, высший балл, ректор будет доволен. Самостоятельная работа пошла вам на пользу, потому что в Академии вы демонстрировали куда более скромные достижения. Надо же, вытянули бедолагу с того света! – он поскреб переносицу. – И в артефакторике вы продвинулись неплохо. А ведь на занятиях провести обряд слияния с артефактом получилось у единиц, и вы были не в их числе.

– Муж дал мне хорошие учебники из семейной библиотеки, я каждый день прилежно занималась, – соврала я не моргнув и глазом.

– И артефакт, полагаю, тоже ему принадлежал?

– Его матушке. Нейт Морриган, я…

– Это недопустимо! Я на вас жалобу напишу! – послышался вопль нейта Льялля, и декан, процедив какое-то ругательство, влетел в палату.

Пока мы беседовали, Брайтен успел потрясти своего коллегу за грудки, оторвав тому пару пуговиц. Надеюсь, Морриган справится с разбушевавшимися мужчинами, а вот я пойду подобру-поздорову. Декан не дурак, возможно, он уже меня раскусил или близок к этому. Зачем лезть лишний раз на рожон? Я обещала Норвину беречь себя.

Остаток дня прошел в бешеном ритме: я приняла трое родов, осмотрела всех пациенток, сделала отметки в карточках и навестила Деллу. Мою ученицу хвалили за трудолюбие и бережное отношение к малышам, а сама она светилась от счастья и гордости.

В это время проверяющие нервировали всех обитателей госпиталя: от нейта Лейна до уборщицы. Маячили в операционных, наблюдали за тем, как практиканты вскрывали карбункулы и вырезали вросшие ногти, даже библиотеку прошерстили, заявив, что там нет и половины нужных книг. У бедного Лейна уже дергались оба глаза, но он мужественно терпел, ожидая, когда столичных зазнаек унесет попутный ветер.

Уже вечером лекарский состав собрался в кабинете Лейна, где нейт Морриган объявил, что работа Левилльского госпиталя оставляет желать лучшего.

– А некоторых я бы вообще отправил на конюшню, – просипел Льялль, кося в сторону Брайтена злым взглядом.

Тот сцепил руки за спиной, весело насвистывая и игнорируя выпад в свою сторону.

– Мы и дальше продолжим следить за вашей работой, уважаемые нейты, – сказал декан в заключение. – У вас еще есть шанс реабилитироваться. А завтра члены комиссии хотели бы осмотреть новый госпиталь, который носит название благой Валиры, – взгляд Морригана остановился на мне. – А то столько разговоров о нем.

Желчный старикан из столицы, чье имя я постоянно забывала, усмехнулся:

– Чтобы женщина руководила госпиталем? Отцы-родоначальники лекарского дела в гробах переворачиваются! И куда только градоправитель смотрит?

Я скрипнула зубами, но промолчала. Еще один сексист.

– Я бы на вашем месте не судил строго, – примирительно добавил декан. – Порой молодая кровь оздоравливает организм.

Последние его слова прозвучали слишком… красноречиво. Будто имели скрытое значение. Или у меня уже паранойя?

– Нейра Эллен обязательно покажет вам госпиталь благой Валиры, ремонт в нем почти закончен, – проговорил нейт Лейн, промокнув лоб платком. Он был только рад, что хотя бы завтра не будет видеть комиссию. – И расскажет обо всех своих задумках и решениях, которые упростят жизнь и лекарям, и больным.

* * *

Вместе с нами на экскурсию напросился и жутко любопытный дедуля Бэйнс. Он повесил на дверь своего кабинета табличку: «Меня нет! С красной пятнистостью и пупырчаткой обращаться к нейту Лахтиусу». Если честно, радовало, что не придется оставаться один на один с этими стервятниками. Если Морриган привык к тому, что среди целителей нередко встречались женщины, то его коллеги-лекари косо на меня посматривали и не хотели воспринимать всерьез.

И сейчас, переступив порог новенького госпиталя, я почувствовала, что пришла в свой родной дом. И пусть за спиной толпятся фигуры ехидно улыбающихся лекаришек, главное, что здесь мне хорошо, и я в себе уверена.

Внутри пахло деревом и побелкой, туда-сюда сновали рабочие, а в палатах уже появилась первая мебель. Окна здесь были большими, помещения просторными и светлыми. Я провела комиссию по коридорам и этажам, показала, где будет располагаться отделение для новорожденных малышей, чьи матери сильно ослабели после родов и пока не могут за ними ухаживать. А вообще я планировала совместное пребывание матери и ребенка, чтобы с первых минут формировать тесную духовную связь.

– Зачем тут столько помывочных?

– Чистота – залог здоровья, уважаемый нейт Льялль, – терпеливо отвечала я, а тот лишь хмыкал.

Благородные нейты из комиссии воротили носы и старались не споткнуться о строительные материалы, которые пока не успели унести. Больше всего их впечатлила батарея баллонов со спиртом в кладовой и гинекологическое кресло. Они обошли его со всех сторон, пощупали, а Морриган, желая пошутить, предложил Льяллю в него залезть.

– И как вам в голову пришла такая идея, нейра Эллен? – спросил декан со скепсисом. – Рожать в такой позе совершенно нефизиологично.

– Конечно, уважаемый нейт Морриган. Кому как не вам это знать.

Так, молчать, Елена Аркадьевна! Девушка из благородной магической семьи так не разговаривает со старшими. Больше уважения, больше. Но натуру так просто через колено не переломишь, особенно теперь, когда я знаю, что за человек этот декан.

– Простите, я хотела сказать, что хоть это не слишком удобно с точки зрения природы, зато акушер или повитуха может вовремя заметить отклонения и оказать помощь.

– Слышал, вы повивальную школу восстановить хотите, – улыбнулся краем рта Морриган. – Никогда бы не подумал, что вы настолько амбициозны. Наверное, специально сбежали так далеко от столицы, чтобы никто не мешал раскрывать вам свои таланты?

– Совершенно верно, нейт Морриган. Вы абсолютно правы!

Ух, чего вылупился, как сыч? Вопросы провокационные задает, подловить пытается.

– Эл, держи себя в руках, – посоветовал Пискун. – Я уже наполовину седой.

– Не волнуйся, у меня все под контролем.

Ответом стал тягостный вздох. Не повезло моему фамильяру с хозяйкой, но с подводной лодки деваться некуда.

– И юная нейра раскрыла их в полной мере, – дедуля Бэйнс примирительно улыбнулся. – Обожаю молодежь.

– Так, значит, здесь будут работать простые лекари, а из магов будете только вы. Уверены, что справитесь? – спросил лекарь из комиссии – серый неприметный человечек с тонкими пальцами, которыми он поглаживал жидкую бородку. Глаза смотрели по сторонам с интересом.

– Я буду счастлива, если когда-нибудь в Левилль прибудут молодые маги-целители. Городу это пойдет на пользу.

Когда мне казалось, что комиссия удовлетворила свое любопытство, нейт Льялль вдруг спросил:

– А теперь поведайте нам по секрету, милая нейра. Уверяю, мы никому не скажем! – он иронично сощурился. – Сколько ваш муж заплатил за то, чтобы сделать вас главой этого госпиталя?

Мне захотелось отмочить какую-нибудь ехидную шуточку, но, опять же, это не в духе Эллен. А достойный ответ никак не приходил в голову. Хорошо, что за меня вступился нейт Бэйнс: дедуля с пеной у рта принялся доказывать, что он еще никогда в жизни не видел более старательной и совестливой целительницы. И я, как никто другой, достойна этого поста.

Такое доверие со стороны пожилого человека, отдавшего большую часть своей жизни лекарскому искусству, растрогало.

– Что ж, мы вам верим, – кивнул нейт Морриган, и у меня мурашки пробежали по телу от его взгляда. – Конечно же верим. А теперь надо идти, время поджимает.

С этими словами столичные гости попрощались и отчалили восвояси. Потом ушел нейт Бэйнс, пожелав удачи. А я не могла поверить, что уже все, экзекуция окончена, и я отделалась малой кровью. Даже странно, что все прошло так легко и просто.

– Но ты не расслабляйся, Эл, – Пискун принял свой истинный облик и вскочил ко мне на плечо. – Я подозреваю, что они могли задумать какую-то каверзу.

Я покачала головой. Все возможно. Все может быть.

* * *

Уже после, отобедав в одной из городских рестораций, я решила заскочить в старый госпиталь. Надо было осмотреть своих рожениц и отправить троих домой вместе с малышами. Потом, держа под мышкой стопку историй, взбежала по лестнице. Одышка уже не мучила меня так, как раньше. С развитием магических способностей улучшилось и здоровье.

– Нейт Лейн! К вам можно?

Глава гильдии просматривал какой-то толстенный талмуд, на меня он почти не обратил внимания.

– Я тут истории рожениц принесла…

– Хорошо, – буркнул он неприветливо. – Оставьте и идите уже восвояси.

– Что-то случилось?

Лейн выглядел раздраженным и дерганым, листал книгу так рьяно, что мне за нее стало страшно.

Лекарь выдохнул и откинулся на спинку кресла, устал протер лицо ладонью.

– Эти столичные занозы истрепали мне все нервы. А теперь сообщили, что оставят нас в покое за определенную сумму, которая гораздо больше той, на которую я рассчитывал! Придирались на пустом месте, никаких полезных замечаний, только чушь несли несколько дней и цену себе набивали!

Ах, вот оно что! Получается, столичные лекари лютовали просто из вредности. И теперь, получив желаемое, покинут Левилль, а мы вздохнем свободно. Я избавлюсь от общества декана Морригана – не этого ли мне хотелось? Правда, я ощутила маленький укол разочарования: детектива из меня не вышло, птичка не попалась. Морриган вел себя более-менее прилично, ничто не выдавало в нем злодейского злодея, кроме кусочков снов-воспоминаний.

И от Норвина, как назло, не было вестей.

– Комиссия оказалась вовсе не неподкупной, – заключила я. – И когда они уберутся?

Лейн взъерошил и без того лохматую шевелюру.

– Эти гады намекнули, что завтра вечером неплохо бы организовать прощальное застолье. Карнахская икра и трюфели обязательны. Все никак не нажрутся. Да чтоб им лопнуть, заразам!

Лекарь так смешно сердился, что я едва сдержала улыбку.

– Когда там ваш госпиталь открывается? – спросил он, собирая раскиданные бумаги.

– Вам так не терпится от меня избавиться?

Лейн фыркнул.

– Вы слишком сильно перетягиваете внимание на себя, – и добавил неожиданно: – Но я благодарен вам, нельзя игнорировать то, что благодаря всем вашим… странным штукам выживаемость больных выросла в разы. Я даже спрашивать не буду, откуда вы их взяли! Даже если украли или увидели во сне, и то, что вы нас обманули… не имеет значения. Техники некоторых операций… кхм… тоже оказались весьма полезны. Ну и мое исцеление… В общем, ладно. Только я не уверен, что карточки больных действительно нужны. И так много возни с этими бумажками! Мы лекари, а не писари. К тому же многие практиканты карябают, как курицы лапами, потом ни слова не разберешь.

– Ну как же, вырабатывают фирменный почерк! – я рассмеялась, а лицо Лейна забавно вытянулось. – Знаете, несмотря на наши разногласия, мне было приятно с вами работать, нейт Лейн. Хотя поначалу вы показались мне ужасным врединой и занудой.

– Попрошу не перегибать палку, я все еще ваш начальник! – строго одернул меня Лейн. – И постарайтесь не свести с ума нейта Ойзенберга, у него хрупкие нервы и чувствительная душа.

– Обещаю, что позабочусь о нем, – я скромно сложила ладошки на груди. – От меня никто так просто не уходил, я обращу его в свою веру.

– Не богохульствуйте, нейра, боги все слышат! И кара может вас настичь, даже если вы в нее не верите. Ну ладно, идите, – отмахнулся он небрежно, – у меня еще дел полно. Надо подумать, где достать эти треклятые трюфеля и карнахскую икру. Одни растраты!

– А вы потрясите Ойзенберга.

– Да когда вы уже уйдете, надоедливая женщина! У меня от вашей трескотни голова разболелась.

– Ладно-ладно, испаряюсь! Считайте, что меня тут уже нет.

Я покидала кабинет Лейна, улыбаясь.

Похоже, все не так плохо!