Глава 11

Мариэлла

Когда хозяин говорил мне про то, что король выдаст меня замуж как фею за выгодного ему человека, для меня это были всего лишь слова. Я не придала им значения. Когда я переселилась в дом его брата-некроманта и меня начали учить этикету, танцам и прочей бесполезной чепухе, я злилась. Но все еще не воспринимала такое будущее как реальность. Когда в дом Аранта начали просачиваться мерзавцы всех мастей, возомнившие себя без пяти минут моими мужьями, я вместе с Миной хохотала над проделками нашего зверья, выпроваживающего горе-претендентов из дому самыми издевательскими методами. Но опять-таки, для меня все это было словно игра. Но реальность все же настала. И мне пришлось ее принять.

Когда сегодня утром Мина нервно объявила мне, что вечером в королевском дворце состоится бал, на котором меня и представят всем как фею, я лишь пожала плечами. Я просто еще не знала, что меня ждет.

Дом Аранта наводнили служанки, камеристки и швеи всех рангов и мастей. Емеля, после того, как одна впечатлительная девица после его вежливого «Доброе утро!» шлепнулась в обморок, едва его не прибив откинутой в изящном жесте рукой, забился на люстру, чтобы его ненароком не затоптали. Коша возбужденно мотался по комнатам, азартно попыхивая дымком из ноздрей и, по его словам, приглядывал за порядком. На деле, доводя всеобщую истерию до идеала. И только Ерш, которому я так и не смогла дать речь, но вернула естественный цвет костей, флегматично улегся подремать в корзинку с эльфийскими кружевами. Обнаружившая его там швея долго визжала на одной высокой и режущей слух ноте. И чего спрашивается испугалась? Ну подумаешь, умертвие. Ну подумаешь, зевнуло во всю пасть и смачно щелкнуло клыками. Ведь ничего же не откусило! И даже не заинтересовалось нервной девицей. А та успокоилась только после того, как спешно вызванный Арант вручил истеричке дополнительно золотой.

Реальность начала просачиваться в мой уютный мирок, когда меня бесцеремонно запихали в бадью, полную какой-то зеленовато-бурой и вонючей жижи. Я попыталась протестовать. Но самая дородная из камеристок, та, у которой изящная лодыжка в модном полосатом чулке была толще, чем моя талия, попросту надавила мне на плечи, заставляя погрузиться в отвратительную бурду по самый подбородок.

Сидящая рядом в похожей кадке Мина хихикнула:

– Привыкай, Мариэлла! Это часть обряда по уходу за телом для знатной дамы.

Я огрызнулась, старательно следя за тем, чтобы не попробовать жижу на вкус:

– А что, все знатные дамы обязаны купаться в болоте? Тогда зачем такие сложности? Можно поступать проще: весь дворцовый курятник скопом загонять на болота, чтобы не тратить усилия прислуги зря.

Мина снова хихикнула:

– Глупышка! Обычная болотная грязь пользы не приносит. А это специальная, эльфийская! Она удаляет с тела все лишние волосы и делает кожу нежной, как крыло феи! – Тут Мина поняла, что она ляпнула, и смутилась: – Ой! Извини! Я не то хотела сказать…

Я пожала плечами:

– Да мне-то какая разница. Даже если я и фея, то неправильная. Силы своей не чувствую. Управлять ею не могу. От меня один только вред! Да и крыльев я не имею. Так что какие они – понятия не имею, да и мне все равно.

Улыбка медленно сползла с лица рыженькой ведьмочки. Она некоторое время молча разглядывала меня. А потом тихо извинилась:

– Прости. Я не хотела причинить тебе боль. И, если бы могла, обязательно помогла бы тебе овладеть своими силами. Но беда в том, что феи так давно ушли из нашего мира, что о них не сохранилось никаких знаний. Только сказки. А там не поймешь, что правда, а что выдумка.

В этот момент камеристки одновременно выудили нас с рыженькой ведьмочкой из кадок и торжественно препроводили каждую в свою лохань. А там принялись ожесточенно смывать с нас налипшую драгоценную эльфийскую грязь, немилосердно при этом растирая тело жесткой тряпицей. Разговор на это время прервался. Всем было не до фей. И только когда нас переместили в бассейн с прохладной и чуть зеленовато мерцающей водой, пахнущей мятой и луговыми травами, заговорила та камеристка, что топила меня в эльфийском целебном дерьме:

– Выдумок в сказках про фей очень много. Правды две: силой своей они овладевают после инициации. А крылья обретают лишь полюбив. Потому и ходят большинство фей бескрылыми. Потому что их сердца не знают любви.

Мы с Миной переглянулись. С любовью было все понятно. Если влюблюсь – научусь летать. А вот силы…

Мина внимательно оглядела камеристку и поинтересовалась:

– А вы откуда знаете, что это правда, а остальное – выдумки?

Бабища пожала плечами:

– Мой дед покойный собирал всякие были и сказания, исследовал их, отделял истину от плевел выдумки и лжи.

– Да? А почему тогда вы служите камеристкой? Если ваш дед был таким исследователем, тогда у вашей семьи должны быть деньги.

Толстуха скривилась, складывая на лавку полотенца:

– Деда нет давно в живых. Он умер, когда мне было лет десять. А отец, после его смерти заполучив все имущество, сделал несколько крайне невыгодных вложений в тролльи предприятия. И разорился. Теперь все мы вынуждены работать, чтобы отдать папенькины долги. – Она чуть помолчала. А потом решительно отмахнулась от неприятных воспоминаний: – Так или иначе, но все долги уже почти отданы. Скоро я сама смогу решить, что мне в дальнейшем делать и чем заниматься. Но это будет не сейчас. А теперь поднимаемся, леди! У нас осталось очень мало времени на ваш туалет!

Я испуганно уставилась на усмехнувшуюся Мину. Было только десять часов утра. Бал начинался в семь. Мало времени? Да что с нами собираются делать?!

А нас вертели, крутили, мазали, массировали, пощипывали, похлопывали, завивали и наряжали. К обеду я уже почти не чувствовала ног и перестала остро реагировать, если кто-то из служанок нечаянно задевал меня булавкой или магией. Где-то промежутках между этими важными мероприятиями нам с Миной подавали канапе и закуски. А также ледяные напитки.

Я есть не могла. Кусок не лез в горло под всеми этими взглядами. Тем более, что пока мне предлагалось жевать, в это время кто-то из служанок занимался ногтями на моих ногах или волосами. Ну как тут можно спокойно поесть?

А потом как-то незаметно настал вечер и принесли наши платья. Пора было облачаться и ехать во дворец. Мина взвизгнула от радости при виде сверкающего зеленовато-золотого наряда, который поднесли ей. А я чуть в обморок не грохнулась, когда четыре служанки на вытянутых руках протянули мне нечто пышное, пенное и розовое, как клубника. Я это должна надеть?! Но я не хочу быть пирожным! Ему место на блюде, а не в бальном зале! К тому же, я едва научилась танцевать и чувствую себя крайне неуверенно. А в этом кремовом безобразии я не то, что танцевать или ходить, я дышать буду бояться! Я испуганно выставила вперед обе руки и взвизгнула:

– Я это не надену!!!

Торжественно-одухотворенные лица камеристок так же торжественно вытянулись от изумления. Ехидный Коша в бреющем полете издевательски поинтересовался:

– Чего уставились? Фею впервые видите? Или клиентка впервые капризничает?

Служанки тактично промолчали. Зато ему ответил Емеля с люстры:

– Да нет. Они на ходу пытаются сообразить: не перепутали ли они нечаянно бальное платье феи с королевским десертом.

Паук издевательски заскрежетал своим своеобразным смехом с люстры. Коша пыхнул дымком. Из-за этого бедлама одна молоденькая служанка попыталась упасть в обморок. Но не учла, что на полу мог оказаться Ерш. Вредное умертвие щелкнуло зубами радом с ногой служанки так, что на городском рынке было слышно. И девица мгновенно опомнилась.

Старшая из камеристок важно надула губы:

– Не капризничайте, мисс! Это платье специально для вас по личному распоряжению его величества шил лучший мастер во всем королевстве. Вы хотите оскорбить нашего короля отказом надеть его подарок? Или обидеть мастера?

Такой постановки вопроса я не ожидала. И если на короля мне было в общем-то наплевать, разве что переживала, чтобы не пострадали Мина и Арант, то чувства портного мне было жаль. Ведь наверняка это не он сам придумал такое безобразие. Кто-то же ему подсказал?

Я задумалась. И что теперь делать? Изображать из себя пудинг на своем самом первом и, возможно, последнем балу? Или рискнуть и отказаться от этого ужаса? Мастера, конечно, жалко. Он, наверное, рассчитывал, что его творение будет гвоздем программы на королевском балу. Я представила, как передвигаюсь в этом кошмаре по бальной зале, привлекая к себе всех пчел и мух округи, и содрогнулась.

– Его Величество будет крайне недоволен, если вы пренебрежете его подарком. – Осторожно начала старшая камеристка. – Кроме того, у вас есть чем заменить это платье? Есть еще один бальный наряд, желательно, который еще никто не видел?

Вот умеет деваха спустить с небес на землю. Я раздраженно вздохнула и кивнула:

– Вы правы, нету.

Глаза камеристки удовлетворенно блеснули, и он дала команду надевать на меня платье. А я зажмурилась и подумала, что в конце концов, могу просто не смотреть на себя в зеркало. Тогда и не буду видеть это творение безумного кулинара. И все-таки, кто подсказал портному фасон? Голову даю на отсечение, мастер не придумал его сам. Его надоумили. При чем, наверняка женщина. Узнаю кто – вся сила фейского благословения будет ее.

Мне удавалось избегать зеркал очень долго: я не смотрела на себя, пока меня наряжали, пока общались с Миной и пока усаживались в экипаж. Мне хватило брезгливого недоумения в глазах Аранта, когда мы с Миной показались на лестнице и он рассмотрел наши наряды. К слову, сам некромант был одет в роскошно отделанный серебром, но самый обычный черный камзол и темно-серый жилет, самые обыкновенные, вполне могущие оказаться и домашними, штаны и белую шелковую сорочку с пышной пеной кружевной отделки у шеи и на запястьях. Шелковые волосы цвета воронова крыла блестели в свете огней. Низкий хвост удерживала бриллиантовая заколка. Я невольно засмотрелась на чужого жениха, и опомнилась только тогда, когда Мина чувствительно пихнула меня в бок и прошептала:

– Арант мой. Но у него есть еще брат. Правда, его придется немного приручить и слегка причесать. Но зато он пока свободен.

Мне стало неловко. Зато я сумела относительно уверенно подхватить клубнично-розовый ворох оборок на своей юбке и вышла к карете, ни разу не запнувшись.

Радовало только одно: когда мы с Миной уже были полностью собраны и готовы к выходу, Емеля спустился с потолка на паутинке и зарылся мне в прическу, спрятавшись у самого уха. Теперь мы могли тихонько переговариваться. И даже если вдруг останусь без покровительства Мины и Аранта, то уже будет не так страшно.

Мое спокойствие начало рушиться, как карточный домик, когда мы прибыли в королевский дворец. Пока еще мы стояли в очереди в длинной веренице карет таких же, как и мы приглашенных, я только слегка начала переживать. Когда Мина собственноручно подняла капюшон моего легкого плаща и накинула его мне на голову, чтобы меня не узнали раньше времени, я дернулась. А когда Арант подал мне руку, чтобы помочь вслед за Миной покинуть карету, я разнервничалась так, что меня затрясло. Даже Емеля это почувствовал и заворчал мне в ухо:

– Ну? И чего ты трясешься, как заячий хвост? Можно подумать, что тебя ведут на казнь через повешение! Вдохни поглубже и осмотрись: да тебя здесь ждут больше, чем явление Святой Бригитты! Так что простят любой промах или ошибку.

Я последовала совету Емели. И, честно говоря, зря. От десятков и десятков устремленных на меня жадных глаз у меня задрожали и подогнулись колени. Подумалось, что Мина зря натянула на меня капюшон. Потому что, похоже, все присутствующие знали, с кем прибудет на бал фея. И как только мы вышли из экипажа, тут же жадно уставились на меня. При чем, это были не только мужчины. Жутко было видеть алчный огонек в глубине женских глаз.

Нервно опустив глаза на дорожку, я пробормотала пауку:

– Спасибо за совет! Мне стало намного лучше. Я теперь вообще ничего не вижу вокруг. От нервов все расплывается перед глазами.

Емеля на пару секунд озадаченно примолк. А потом пробормотал:

– Ну… Может, оно и к лучшему… Ты главное, короля ни с кем не перепутай и не оттопчи ему ноги, если пригласит танцевать!

Дорога от кареты для меня слилась в одну сплошную пеструю ленту: зелень перед дворцом, пышные и яркие наряды дам и кавалеров, убранство самого дворца. В каком-то помещении, я не запомнила и не рассмотрела в каком, с меня сняли плащ. В другом – оставили ждать, сунув в руки бокал. Я понюхала – какое-то спиртное, и отставила бокал в сторону. Мне еще только крепкого спиртного не хватает. И так Емеля уже пару раз шипел в ухо, что если я не прекращу трястись, то его потеряю, он попросту вывалится у меня из прически. А как тут перестанешь? Я как представлю, что меня сейчас словно лошадь на ярмарке будут рассматривать, оценивать и прикидывать: стою ли я тех жертв, на которые придется пойти или нет?

Его Величество появился передо мной внезапно. Румяный, улыбающийся, словно добрый дядюшка из сказки. И только в глубине теплых карих глаз тлел страшный, расчетливый огонек. Я подобралась.

– Вот тебе и раз! Я собирался представить своим подданным первую и единственную фею моего королевства, а вижу перед собою клубничное пирожное со взбитыми сливками! У вас непревзойденное чувство юмора, Мариэлла!

Я невольно поджала губы. Вот и ответ: это не король заказывал мне этот розовый ужас.

Емеля прошипел мне в ухо так, чтобы слышала лишь я:

– Не молчи!!! Это король! Надо поблагодарить за внимание!

Я опомнилась, отмерла и присела перед монархом в реверансе:

– Спасибо, Ваше Величество, но, боюсь, что не все разделят вашу точку зрения относительно моего чувства юмора. К тому же, это платье мне и доставили в таком виде, сказав, что это подарок от вас. Я не рискнула отказаться, опасаясь вас обидеть…

Емеля в ужасе зашипел:

– Элка, ты рехнулась?!

Осмыслить причину Емелиного шока я не смогла. Его Величество лично поднял меня из технически правильного, но не совсем изящного реверанса и задумчиво протянул:

– Вот как?.. Леди Ольграна рискнула выставить вас на посмешище в кошмарном платье?.. Вопрос: из-за кого?

На меня накатило какое-то странное состояние: страх ушел, растворилась усталость, я словно уснула и наблюдала за собой со стороны. И это имя… Леди Ольграна… Ну ладно. При случае, еще встретимся. Надеюсь, при встрече у меня хватит сил, чтобы показать леди, всю степень моей нелюбви к клубничным пудингам.

Благословенная заморозка чувств и нервов позволила мне совершенно спокойно протянуть руку королю в ответ на его слова:

– Вашу руку, Мариэлла! Покажем всем, насколько вы важная персона в этом королевстве!

Я не запомнила полутемный короткий проход от комнаты, в которой встретилась с королем до невысокой, но довольно широкой двери, которую перед нами распахнули два лакея с бесстрастными лицами. А потом на короткий момент ослепла от контраста освещения. Наверное, поэтому я шагнула в бальную залу относительно спокойно и, наверное, невозмутимо.

Когда-то давно, когда я была еще совсем крохой, у нас в приюте существовал ритуал: перед сном, после того как сестры-кураторы гасили свет в спальнях, мы с девочками представляли свое будущее. Считалось, что чем лучше представишь, тем быстрее воплотится мечта в жизнь. О чем только не мечтали брошенные родителями дети! Среди нас, если верить нашим мечтам, были и будущие мельничихи, и ведьмы, и успешные купчихи, чьи мужья и шагу не могли ступить без разрешения жены. И у всех поголовно были родители…

Грустно все это. Особенно с учетом того, что мы выросли, но семей ни у кого не появилось. И ведьмами никто из девочек не стал. Маленькие мы не обращали особого внимания на давным-давно известный нам всем постулат: ведьмы не бросают своих дочерей. А в простых семьях одаренные девочки не рождаются. Да и слабовольные купцы тоже в природе не существуют. Они все ухватистые и оборотистые. И жениться предпочитают на богатых и имеющих приданое, а не на приютских нищих мышатах.

Помню, в детстве в отличие от остальных я мечтала не выйти удачно замуж, а попасть в королевский дворец на бал. Чтобы сам король рука об руку со мной его открывал. А я до рассвета кружилась в танце с блестящими кавалерами. Что ж, если не считать платья, моя мечта почти сбылась.

– Выше голову, Мариэлла! – Добродушно проворчал Его Величество, ловко выводя меня вперед на возвышении у трона. – Пусть все остальные сегодня преклоняют перед вами головы и колени. Вы – единственная фея моего королевства!

Невольно, я еще больше выпрямила и без того зажатую в тиски корсета спину. Задрала подбородок. Окинула зал надменным взглядом. Посмотреть было на что.

В зеркальных панелях, украшающих стены, отражалось бесконечное море голов склонившихся в поклонах кавалеров и присевших в реверансах дам. И в первое мгновение я струхнула, решив, что в этом зале действительно собралось все мое королевство. Хорошо, что король не торопился поднимать своих придворных с колен. И я получила возможность перевести дух и присмотреться.

Да, людей было много. Но в десятки раз меньше, чем на городском рынке в ярмарочный день. И я постепенно успокоилась.

– Поднимитесь, мои верноподданные! – Торжественный голос короля, не иначе, как усиленный магией, прогремел по залу словно божий глас. – Поднимитесь и возрадуйтесь вместе с нами! На наше королевство снизошла благодать Святой Бригитты! Святая смилостивилась над нами и послала нам хранительницу – единственную в королевстве фею! Прошу любить и жаловать: леди Мариэлла!

С тихим шорохом, в котором мне почудилось злое удовлетворение, придворные распрямились и с любопытством уставились на меня. Взмахнули веера, прикрывая усмешки дам. Кавалеры оценивающе окинули меня взглядом. И у меня появилось ощущение, что я – лошадь. Абсолютно голая лошадь на ярмарочном помосте, которую осматривают, прикидывают на что она способна и насколько вынослива. Стоит ли ее покупать.

Неловкая пауза, в течении которой меня нахально изучали десятки пар глаз, все длилась и длилась. Я даже полуприкрыла глаза, чтобы не видеть этого безобразия. И, как в детстве, представила свою мечту: я самая красивая, на мне васильковое воздушное платье в пене белоснежных оборок и кружев, яркой каплей на груди сверкает кулон. Сам король склоняется передо мной в поклоне и приглашает меня на вальс.

Порывом холодного осеннего ветра по залу пролетело дружное «Ах!» Я открыла глаза. Все таращились на меня еще больше, чем когда я только вошла в зал. Нестерпимо захотелось хотя бы на самых нахальных натянуть шоры. Чтобы не таращили на меня свои бесстыжие глаза. Новый ах, потом истерический визг и королевское задумчивое:

– Хмм… Интересное решение… А главное, в шорах самый завистливые и злые!

Я ошеломленно распахнула глаза. Но Его Величество не дал мне рассмотреть, что случилось, склонился передо мной в легком поклоне:

– Мариэлла, вы – неподражаемы! Окажите честь своему королю, откройте со мною этот бал!

Над ухом раздалось шипение:

– Реверанс!!!

И я, про себя благодаря Емелю за подсказку, с секундным опозданием присела перед королем, утопая… в ворохе василькового шелка!

Очень скоро я поняла, что моя детская мечта грозит исполниться дословно. То есть, риск протанцевать без остановки до самого рассвета оказался реальным. После Его Величества, который, к слову, оказался великолепным танцором и позволил мне расслабиться и не переживать, что ошибусь в танце, я не присела ни разу. Меня передавали из рук в руки, как какую-то статуэтку, переходящий приз в эстафете. И уже на третьем или четвертом танце я перестала запоминать с кем танцую и что мне говорят. Все равно смысл речей был одинаков: я просто обязана выбрать в мужья именно того, с кем сейчас танцую. Ведь он самый щедрый, самый смелый и самый красивый. В его объятиях я познаю райское блаженство. И он будет преданно заботится обо мне и моих нуждах до тех пор, пока бьется в груди его сердце.

В какой-то момент мне стало настолько противно, что я словно ушла в себя. Механически улыбалась, кивала, говорила «возможно» и равнодушно переходила от кавалера к кавалеру, не замечая рук, лиц, музыки. Пока рядом не раздалось:

– Теперь, я надеюсь, ты счастлива и довольна?

Этому голосу удалось невозможное – удалось пробить мою скорлупу спокойствия и отрешенности. Я словно проснулась или очнулась посреди шумной толпы. Звучали первые такты какого-то очередного новомодного танца. Я подняла голову и уставилась в прищуренные и сердитые глаза… хозяина! Это именно он пригласил меня на очередной танец.

Неожиданно шумная бальная зала словно растворилась со всей ее суетой. Музыканты, придворные, лакеи – все исчезло. Будто ветром снесло пожухлую прошлогоднюю листву.

Хозяин изменился с момента нашей последней встречи: побледневшее лицо, темные круги под глазами, ввалившиеся щеки на и без того худощавом лице. Он не ест и не спит там, что ли? Почему такой ужасный вид?

Слова сами собой сорвались с губ прежде, чем я успела подумать, что говорю и кому:

– Вы бледны и выглядите усталым, мастер Ширант. Забываете поесть и отдохнуть? Здесь есть какие-то закуски, я видела, их разносят лакеи. Если хотите…

Лицо хозяина неуловимо изменилось. Крылья тонкого нервного носа раздулись. В глазах мелькнуло что-то темное и злое:

– Не заговаривайте мне зубы, Мариэлла! Вам мало кавалеров, уже вьющихся вокруг вас? Выбирайте любого, выходите за него замуж и оставьте меня, наконец, в покое! – Кто бы знал, какую боль могут причинить слова! Мне словно кинжал в сердце воткнули! А хозяин Ширант как будто решил добить: – И кто вам разрешал брать чужое имущество? Вы разве не знаете, что это – воровство?

Я оторопела:

– Вы с ума сошли! Или пьяны! Я ничего ни у кого не брала! У меня сейчас всего и так куда больше, чем мне нужно!

Я решительно отвернулась от зарвавшегося аристократа с намерением уйти. Что там король говорил? Ни к чему принуждать не будет? Прекрасно! С этим аристократом я танцевать не хочу!

Но одного хотения мало. Хозяин Ширант железной рукой стиснул мне талию, не давая уйти:

– Куда ты собралась, маленькая дрянь! Кто разрешал тебе брать из моего дома драгоценности?!

– Я у вас ничего не брала! Пустите! Вы мне делаете больно!

На нас начали обращать внимания. Дамы злобно хихикали, прикрываясь веерами. Но хозяину было, кажется, все равно:

– Не брала? Да что ты говоришь? А откуда тогда на тебе мой кулон?

Последнюю фразу хозяин почти выкрикнул. Как на грех, музыка в этот момент стихла, и его услышали все. В нашу сторону не посмотрел только ленивый. Мне стало нестерпимо стыдно под чужими любопытными и злорадными взглядами. Краска стыда обожгла кожу щек. А хозяину Ширанту как будто этого было мало. Он протянул руку и схватил злополучный кулон. Того, что произойдет следом, точно не ожидал никто. А для меня это вообще оказалось шоком.

Едва только пальцы хозяина Ширанта сомкнулись на кулоне, неприятно царапнув нежную кожу груди, как в бальной зале словно разразилась гроза: повеяло свирепой свежестью, а в хозяина Ширанта ударила самая настоящая молния.

Самые впечатлительные леди ахнули. Кто-то изящно хлопнулся в обморок. Слева кто-то с шумом проталкивался к нам. Я не видела кто. Потому что боялась отвести глаза от хозяина. Словно именно мой взгляд мог его спасти.

Артефактора трясло. Как будто молодое деревце груши, которое в саду трясли мальчишки-хулиганы в тщетной попытке сбить хоть один плод. А еще он светился. Странным сиреневато-жемчужным светом. Словно у него под кожей вдруг загорелся сиреневый огонь. И страшнее всего выглядела рука, в кулаке которой хозяин Ширант сжимал проклятый кулон.

– Шир, ты рехнулся?! – Оказалось, что через толпу к нам пробирался брат хозяина. – Ты что устроил на глазах у дяди? Немедленно отпусти Мариэллу и извинись, пока еще не поздно! А то дядюшка уже очень зол, а ты знаешь, насколько Его Величество скор на расправу!

Арант попытался оттащить от меня хозяина. Но едва он коснулся плеч брата, как его словно невидимым кулаком отбросило назад. Арант пролетел через половину залы и благополучно приземлился в кучку дородных пожилых матрон, сбив одну из них, которую я запомнила, как графиню Фильгдерт, с ног. Графиня, которую я запомнила только потому, что она оказалась обладательницей роскошной белокурой прически с шелковистыми локонами и изящной мушки над верхней губой, неэстетично плюхнулась на задницу, на мгновение явив всему миру толстые икры в полосатых красно-зеленых чулках. Роскошная прическа, оказавшаяся париком, скособочилась, безобразно съехав графине на левое ухо.

Фраза, которая сорвалась с губ почтенной графини, заставила покраснеть парочку джентльменов, оказавшихся в поле моего зрения. Еще несколько леди воспользовались оказией и хлопнулись в обморок прямо на руки своим кавалерам. Правда, ближайшая ко мне справа слегка промахнулась, и упала не на своего кавалера, а на некстати оказавшегося рядом лакея. Лакей, одуревший от привалившего ему счастья, не будь дурак, бросил ненужный поднос и ухватил трепетную деву. Дева, как увидела, кто спас ее от падения, сразу же пришла в себя и оттолкнула от себя лакея. Бедняга улетел следом за подносом, который до этого нес. Брызги разлитого вина разлетелись веером. Хорошо хоть тут никто не пострадал.

Я украдкой перевела дух. Ну что за невезение?! Стоит ли теперь вообще удивляться, что хозяин Ширант так ко мне отнесся, и так торопился сбыть меня с рук. Я перевела взгляд на артефактора, и оцепенела.

Хозяина Ширанта уже не трясло. Он как будто потерял сознание. Темные глаза закатились куда-то под веки. Лицо побледнело. И он медленно сползал по мне на пол. Еще не осознавая, какая опасность мне грозит, я взвизгнула, изо всех сил вцепившись в мужчину, чтобы не дать ему упасть:

– Помогите! Помогите, пожалуйста!

Как это ни грустно, но пока я молчала, на хозяина Ширанта только молча и кое-кто злорадно таращились. Но стоило только мне открыть рот…

На призыв феи о помощи рванули все. Без исключения. Я еще успела заметить негодующие и возмущенные взгляды брошенных дам прежде, чем вся эта свора придворных скопом навалилась на меня и на хозяина. В голове мелькнуло, что я сейчас нажила себе множество врагов среди аристократок, а потом…

Хозяина Ширанта подхватило множество рук и бесцеремонно потащило в сторону. И тут же раздался жуткий треск. Оказалось, что хозяин намертво вцепился руками в кулон и в кружевной край корсажа моего платья. Цепочка от кулона больно впилась мне в шею. Но я на это почти не обратила внимания. Потому что из-за излишней услужливости некоторых кавалеров кусок моего платья остался у хозяина в руках…

Не известно, чем бы все это закончилось, может быть, я бы осталась посреди бальной залы в корсете и панталонах, но внезапно над нашими головами раздался грозный и холодный голос:

– Что. Тут. Происходит?

То, что голос принадлежит королю, я поняла только тогда, когда окружавшие меня придворные бросились врассыпную как тараканы, предварительно уронив бесчувственного хозяина мне на ноги. Мое несчастное платье с громким и жалобным треском порвалось окончательно, из васильковой прелести превратившись в клубничную жуть. Я всхлипнула, увидев зажатый в руке хозяина приличный лоскут от платья, и попыталась прикрыться руками. Ничего не скажешь, мой первый бал получился незабываемым.

– Не плачьте, Мариэлла, все будет хорошо. – Мне на плечи лег камзол некроманта. – И не говорите, что вам жаль тот розовый ужас, что был надет на вас.

В голосе Аранта послышалась добрая улыбка. Я смахнула с глаз набежавшие слезы и попробовала улыбнуться в ответ:

– Нет. Обидно, что бал испорчен. И что хоз…

Мне на губы лег теплый палец:

– Тсс… – Арант покачал головой. – Не все можно говорить вслух в королевском дворце. Особенно в бальной зале.

– Именно. – Подтвердил чей-то ворчливый голос. И я с ужасом поняла, что рядом со мной стоит король. – Арант, приведи брата в чувство. Вильгельмина, берите нашу фею и следуйте в мой кабинет. Секретарь вас проводит. А я сейчас тут порядок наведу и приду.

Я недоверчиво покосилась на монарха. Слишком уж многообещающе прозвучала его последняя фраза. Как это король будет наводить порядок? Не буде же он собственноручно убирать осколки и приводить в чувство дам? Был бы он магом, было бы понятно: прошептал формулу, махнул рукой, и готово. А так… Странно…

Поплотнее запахнув на себе камзол Аранта и ежась от ехидных и ненавидящих взглядов придворных дам, я медленно поплелась вслед за Миной. Похоже, что мой первый бал удался на славу.