Глава 5

Мне до сих пор было неловко от воспоминаний о прошедшем утре. В доме я опять осталась одна, и потому без стеснения болтала всякую чушь, лишь бы заглушить голос совести и не думать, что я натворила.

– Святая Бригитта! Ну как ты могла допустить, чтобы я так вляпалась? – Я брезгливо вертела в руках метелку для сметания пыли, найденную в кладовке. Перья в ней были какие-то куцые, словно траченые молью. Как будто их еще в прошлой жизни надергали из остатков хвоста победителя петушиных боев. – А ведь я тебе даже конфеты носила целенькие! Никем не надкусанные! Иногда.

Вспомнилась другая конфета. Которую мне утром дал хозяин, чтобы я не ревела. От воспоминаний стало нестерпимо стыдно. Я считала себя уже взрослой и состоявшейся личностью. Но, когда поняла, что из-за меня мы остались без завтрака, и уже во второй раз, то просто села на пол и разревелась, как первогодка в приюте. Мне было жаль всего: утраченной возможности позавтракать с Миной, того, что из-за моей неловкости пострадал хозяин, но больше всего я жалела себя. В особняке и так было неимоверно грязно, словно тут никто не жил тысячу лет. А я еще выбила у хозяина из рук корзинку с едой и по тому, что из нее выкатилось, хорошо потопталась. Теперь придется не просто пыль отмывать, а соскребать ее же, но смешанную с жиром и мясом.

Увидев все это безобразие и осознав глубину могилы, в которую загнала сама себя, я закатила позорную истерику с топаньем ногами, соплями и слезами. Стоит ли удивляться, что хозяин меня, как маленькую, погладил по голове и всучил шоколадку в блестящей обертке?

Я взмахнула пипидастром, как гвардеец саблей на параде у их величеств:

– Сейчас мы с тобой, голубчик, отправимся на неравную борьбу с пылью! И я очень рассчитываю, что ты не рассыплешься от старости в первую же минуту нашего трудового подвига! Мне не хотелось бы выгребать голыми руками из кабинета грязь вперемежку с твоим прахом. Обещаешь продержаться до прихода хозяина?

Я болтала с пипидастром только для того, чтобы заполнить пыльную и мертвую тишину старого особняка хоть каким-то звуком, совершенно не рассчитывая получить ответ. Кто ж в здравом уме и твердой памяти ожидает ответ от такого жалкого пучка перьев, что на него даже самая голодная моль не позарится? Я так точно была нормальной и ответа не ожидала. Но он пришел. Скрипучий насмешливый голос едко прокомментировал мои слова:

– Во дура-девка! Нашла кого спрашивать!

Вот как бы вы прореагировали, если бы с вами заговорила метла? Или тряпка? Правильно! Я завизжала, как ненормальная, со всей дури отшвыривая палку с перьями куда-то в угол кабинета. А в ответ получила:

– Идиотка! Ты что творишь? Убьешь ведь! На каторгу за убийство захотела, малахольная?!

Как я забралась с ногами на пыльный стол – сама не помню. Пипидастр валялся в углу, куда я его закинула, не шевелясь. Тишина давила на уши. Только с тихим шелестом оседала потревоженная моими действиями пыль.

Подождав пару минут, я неловко переступила с ноги на ногу и осторожно поинтересовалась у пипидастра:

– Эй! Ты там живой?

Метелка даже не шевельнулась. Но огрызнулась противным скрипучим голосом:

– Пока да. Вопреки твоим стараниям.

Несмотря на испуг я не смогла не возмутиться:

– Эй! Я же не специально! Я просто испугалась!

– А ты думаешь, я не испугался? – Скрипучий голос взвился до истерических ноток. – Вот так живешь себе тихонько, никого не трогаешь, и на тебе, бац! Являются истеричные блондинки и покушаются на твою жизнь!

От обиды я даже притопнула:

– Да, я блондинка! Но я не истеричка! Просто испугалась! И да, мне нужно тут убрать всего-навсего!..

– Именно, Мариэлла! Я давал вам задание убрать в моем кабинете. А не танцевать на столе! Кстати, миленькие ножки, мне нравятся! Но это все равно не поясняет, что вы делаете на моем рабочем столе?

Вот если бы сейчас со мной заговорил и заваленный пыльными фолиантами шкаф, я бы испугалась меньше. Честное слово. Медленно повернувшись ко входу, я встретилась взглядом с поблескивающими среди растрепанных прядей темными глазами. Сердце грохнулось мне под ноги и покатилось, собирая пыль со столешницы, куда-то под стол. Вот это вляпалась в свой первый рабочий день! Хозяин! Вернулся раньше времени! Святая Бригитта! Ну почему у меня не может быть все, как у всех? Мне стало дурно, и я покачнулась. Падать в обморок не собиралась. Но на всякий случай прикинула, как половчее прилечь. Чтобы и хозяин проникся моим бедственным положением, и сама не пострадала.

– Так! – Хозяин сердито притопнул ногою, подняв в воздух маленькое серое облачко. – А вот в обморок мне тут демонстративно падать не надо! Ловить не буду! И слезайте уже со стола! Что вы вообще там забыли?

Я неосознанно огрызнулась:

– Пауков обметала с потолка.

Хозяин изумленно поднял глаза вверх:

– Откуда они тут? Давно уже издохнуть от голода должны были!

Пользуясь тем, что мужчина изучает потемневшие от времени балки, я попыталась спуститься на пол. Но в последний момент струсила прыгать. Ну и загадка: и как я без стула умудрилась заскочить на такую высоту? Вот что значит правильная мотивация!

Понаблюдав за моими мучениями, хозяин вздохнул:

– Вот же… женщины! И как вы туда умудрились забраться без стула?

– Самой интересно…

Слова слетели с губ сами собой, и я покраснела так, что щекам стало больно. Почему-то рассказывать о том, что испугалась заговорившего в руках хозяйственного инвентаря, показалось стыдным. Ведь не поверит же все равно! А я и так сегодня дел наворотила на год вперед.

Хозяин вздохнул, взъерошил пятерней и без того растрепанные волосы и подошел к столу, протягивая мне руку:

– Спускайтесь, я вас поддержу.

На душе стало как-то теплее. Я не привыкла к заботе. В приюте каждый был сам за себя. Старшие только могли позаботиться, чтобы младшие не погибли от голода. Нерешительно улыбнувшись забавно взъерошенному мужчине, я протянула руку, чтобы принять помощь. И тут я увидела его…

С самого раннего детства, как кто-то из старших жестоко подшутил надо мной, высыпав в кровать банку пауков, я до истерики боюсь этих существ. Даже мелких. А тут…

Довольно крупный, не заметить было невозможно, мохнатый, он сидел и любопытно посверкивал на меня своими восемью глазами. Я икнула. Моя рука разминулась с хозяйской рукой.

– Мариэлла?..

Кажется, хозяин говорил что-то еще, но все перекрыл голос… паука! Мохнатое чудище, шевеля жвалами, ехидно проскрипело уже знакомым мне голосом:

– Ну давай, удиви меня!

Я и удивила. Даже саму себя.

Как у меня это вышло, я и сама не поняла. Но вот только что я стояла на столе, а в следующую секунду уже висела на хозяине, как обезьянка, обхватив его всеми конечностями и тихо поскуливала от ужаса ему на ухо. Мужчина крякнул:

– Вот почему я стараюсь не предлагать девушкам ничего. Я же только хотел помочь спуститься со стола, а уже получил хомут на шею! Страшно подумать, что будет, когда предложу руку и сердце.

Впрочем, несмотря на то что дышать ему было явно затруднительно, хозяин даже не пытался оторвать меня от себя. Наоборот, аккуратно поддерживал под попу. Наверное, чтобы не задушила его окончательно.

А паук возбужденно бегал уже у него над головой и скрипел:

– Во дура девка-то! Кто ж так соблазняет?! Ты ж его сейчас удавишь к демонам! Лучше целуй скорее, пока не опомнился и не сопротивляется! Э-эх! Молодежь! Ничего-то сами не могут! Сейчас, погодь, приду подсоблю!

Я ослышалась?! Паук будет мне помогать…

ЧТО-О?..

Меня настолько шокировало услышанное и увиденное, что я забыла самое первое правило выживания: чем меньше о тебе знают окружающие, тем больше у тебя шансов уцелеть. Потрясенно уставившись в недовольно поблескивающие глаза хозяина, я испуганно прошептала:

– Вы это слышали? Это не моя идея, это все он! А я вас не соблазняю…

Хозяин поджал сердито губы:

– Оно и видно. Мариэлла, отцепитесь уже от меня! Вы – как ребенок, честное слово. Я все утро и полдня с вами нянчусь, вместо того чтобы заниматься проблемами семьи во дворце Его Величества. У меня батюшка занемог, я вынужден его замещать. Так что будьте умницей, становитесь на ноги и приступайте к своим обязанностям. А мне нужно во дворец. И я принес вам поесть. Еда на кухне. Меня до вечера не будет. И нужно, чтобы вы до вечера привели в порядок кабинет. Остальное меня особо не интересует. И помните, бытовая магия под запретом! Я многое могу простить, на многое могу закрыть глаза. Но, если вы нарушите этот запрет, Мариэлла, я вас выгоню на улицу без рекомендаций и жалости! Вам понятно?

Выбора не было. Неловко разогнув ноги и отцепившись от торса хозяина, я выпрямилась, мысленно благодаря его за поддержку. И невольно покосилась в сторону паучища. Но жуткого монстра там уже не было. Сбежал? Спрятался? Или… Неужели мне показалось?

– Мариэлла… – Хозяин раздраженно вздохнул. – Куда вы смотрите все время? Я тут. Уделите мне еще минуту вашего драгоценного времени! И я уже пойду, меня дядюшка ждет.

Невольно я покраснела, как спелая земляника. Хозяин хмыкнул.

– Боюсь даже представить, что у вас в голове. Мариэлла, послушайте меня: еда в кухне. Я принес готовое. Разбираться со всем будем потом. Вот тут, – он наклонился и поднял с пола сверток, который я выбила из его рук, и сама этого не заметила, – платье, в котором вы можете убирать в доме. Пожалуйста, не портьте больше чехлы для мебели. Меня не будет допоздна. В дом без меня никого не пускать, вам понятно? И заказы от моего имени тоже не брать!

Я кивнула и пожала плечами:

– Да как я могу от вашего имени брать заказы? Я ж понятия не имею, что и к чему!

Хозяин пристально посмотрел мне в глаза. А потом пригладил взъерошенные волосы:

– Радует, что вы это понимаете. Хорошо. Я надеюсь на ваше благоразумие.

Спустя минуту в комнате и в доме я осталась одна. Постояла немного на месте, прислушиваясь к воцарившейся тишине. А потом со вздохом поплелась на кухню. Есть хотелось так, что думать об уборке не получалось. А еще я малодушно решила перевести дух где-то в другом месте, подальше от огромного говорящего паука. И заодно придумать, как буду действовать дальше.

События неслись вскачь. И совершенно куда-то не туда, куда планировалось. Я всего лишь хотела добыть еды себе и мелким. Мелкие вообще не знали про проказу с панталонами. И несправедливо было лишать их каши на воде, которой нас обычно кормили в приюте. Но матушке-настоятельнице было плевать. Для нее мы были виноваты все. Поголовно. У-у-у-у!

С такими невеселыми мыслями я вошла в тихую и пыльную кухню. Паучьи конечности по-прежнему торчали из-под крышки ларя. Только уже не дергались. Я стыдливо отвела в сторону взгляд. Я ведь не специально! Я просто очень сильно испугалась.

Еда нашлась на столе: полкаравая простого деревенского хлеба из печи, кусок острого овечьего сыра, кувшин, в котором обнаружилось кислое молоко, и горшочек, распространяющий вокруг себя одуряющий запах. Рядом на столе лежали три крупных краснобоких яблока. При виде них у меня побежали слюнки. Но начала я с горшочка.

В горшочке оказалось жаркое. Я такого ни разу в жизни не ела. Наваристое, ароматное, с пряными травками и кусочками мяса. От его запаха у меня кружилась голова и рот наполнялся слюной. Я хотела только немножечко попробовать непривычную для меня пищу, а остальное отнести мелким в приют, побаловать на прощанье. Ведь я теперь уже вроде как взрослая, работаю и живу у хозяина. И себе еще заработаю на такое жаркое. Но… Набирая жаркое в ложку в самый последний раз, я вдруг услышала неприятный скребущий звук. Это ложка скребла по донышку горшочка. По донышку пустого горшочка.

Я расстроилась почти до слез. Вот и сходила в гости, побаловала. Яблоки и сыр были не частыми гостями в приюте. Но мы все их вкус знали. Изредка нам перепадала и такая роскошь. А вот жаркое…

Расстроенно шмыгнув носом, я потянулась за яблоком. Чего уж там теперь, хоть сама наемся разочек.

– Не смей меня трогать, негодница!

Меня так и подбросило на табурете на полметра вверх, и я застыла с протянутой над столом рукой. Среди яблок удобно расположился тот, кто в кабинете давал мне советы, как соблазнять хозяина.

От ужаса в легких почему-то закончился кислород. Я хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. А мой оппонент с любопытством таращился на меня всеми восемью глазами.

Так прошло секунд десять. А потом пауку надоело, и он не слишком дипломатично проскрежетал:

– Ну что ты на меня уставилась, милочка? На мне бриллиантов нет! И не надейся! Бери свое яблоко, что ли. Я не претендую. А вот мяска бы могла и оставить. Чай, не одна в этом доме. – Он сдвинулся в сторону, всей своей мохнатой и упитанной тушей демонстрируя неодобрение, а потом припечатал меня: – Единоличница алчная! Моришь ребенка голодом!

Вот тут у меня весь испуг и прошел. Я выпрямилась и возмутилась:

– Это ты-то ребенок?! Как по мне, так больше на старого лешего, поросшего мхом, похож. И вообще, если ты ребенок, то питайся вон, – я кивнула на кувшин, – молочком. Нечего на взрослую пищу заглядываться! А не нравится – иди сплети сеть и лови мух!

На меня уставились восемь предельно недовольных глаз:

– Ты в своем уме?! Я зомбями не питаюсь! А тут других мух давно нет! Даже сушеные в пыль рассыпались!

Я хмыкнула:

– Так вот кто тут намусорил в доме! Надо хозяину подсказать, чтоб купил магической отравы от насекомых, вытравил некоторых чрезмерно глазастых и чрезмерно болтливых!

Паучище презрительно оттопырил жвала:

– Ты еще дустом пороги помой! Дура-девка! Сначала сама собеседника пожелала себе, магией наделила. А теперь травит! Ну и демоны с тобой!

Он важно и не торопясь сполз с яблок и направился к краю стола. А я ошарашенно хлопала глазами, сидя на своем месте. Это я его магией наделила?! Что за ерунда? У меня у самой ее крохи, чтобы разбрасываться.

Пока я пыталась осознать услышанное, паук уже забрался на потолок у входа в кухню, и перед тем, как окончательно исчезнуть, обернулся ко мне:

– Ты это, мириться когда пойдешь, с десяток свежих мух прихвати. Желательно, живых. Тогда я подумаю. Прощать тебя или нет.

Паучище исчез. А я принялась медленно жевать яблоко, обдумывая, что делать дальше. С одной стороны – остаться в этом доме в качестве помощницы для меня было просто ожившей мечтой. С другой, мне необходимо было как можно скорее приниматься за поиски зелья. Пока остроухая гадина не активировала на моей ладони Печать обязательств. Хотя… Откуда у артефактора зелья? По-моему, эльфийка тут что-то напутала. Я, конечно, в магических науках не понимаю вообще ничего. Но, когда все население королевства поголовно в той или иной степени владеет магией, сложно оставаться в полном неведении. А следовательно, тут точно что-то не так. Либо зелье было всего лишь предлогом. Либо мой хозяин только притворяется артефактором. У меня по спине пробежал холодок. А что, если и в самом деле притворяется? Ну мало ли зачем ему это нужно? Сотрудники тайной канцелярии в целях поимки контрабандистов даже разбойниками притворяются. А вдруг и мой хозяин такой же? То-то у него все артефакты какие-то бракованные!

В задумчивости догрызая яблоко, я пришла к выводу, что пока следует плыть по течению. Метко запулив огрызок в ведро для отходов, чем вызвала целое извержение пыли, я отправилась отмывать кабинет. Это, конечно не лаборатория. Но в кабинетах тоже работают. А значит, хоть что-то, но я должна там найти.

Дом, в который мне посчастливилось устроиться на службу, был ужасающе старым. Нет, он не разваливался. И крыша была в полном порядке, в отличие от того же приюта. Но вот чтобы набрать воды для уборки, мне пришлось выходить на задний двор. В городе уже только в самых бедных лачугах вода не была подведена магическим способом. А тут дом аристократа, и колодец во дворе! Я подняла голову вверх и прищурилась. Сегодня было солнечно и тепло. Но если будет дождь, я намокну, пока наберу воды. Странный у меня хозяин. Вроде не скряга, но в доме нет элементарного.

Приготовив все необходимое для уборки и переодевшись в то, что принес хозяин, я, насвистывая, принялась за окно. Серое от пыли стекло почти не пропускало дневной свет. А если будет темно, то я не смогу найти нужное мне зелье. Ну и убрать качественно тоже не выйдет.

Не только окно, но и сам кабинет были просто в кошмарном состоянии. Залежи пыли были филигранно украшены паутиной и каким-то мелким сором вроде остатков бумаги и прошлогодней листвы. К тонким шторам вообще было страшно касаться. От каждого прикосновения кабинет заволакивало непроницаемыми клубами пыли. А я начинала чихать. Мне вообще казалось, что они едва держатся под грузом пыли и грязи. В общем, мне пришлось их снять. Толку от моей уборки, если это хранилище пыли оставить висеть?

Едва только окно лишилось своих покровов, в комнате сразу стало намного светлей. И почти сразу я заметила своего обидчика. Видимо, паучище жил в кабинете. А сейчас, когда света стало намного больше, он съежился на столе у чернильницы, пытаясь прикинуться камешком или мусором. В таком виде, подобрав под себя лапки и спрятав жуткого вида жвала, он был почти милым. Почти неопасным.

Я фыркнула от пришедшей в голову глупости и принялась намывать стекло. А за спиной проскрипело:

– Что смешного? И не свисти в доме! Денег не будет.

Я вздрогнула от неожиданности. Но все равно не переставая улыбаться, ответила:

– Да так. Подумала, где ты собираешься жить, когда я отсюда вымету всю паутину и отмою вековую пыль.

Краем глаза я наблюдала за своим странным компаньоном. Я потихоньку привыкала к огромному пауку, но все равно до конца не доверяла. Хотя и сомневалась, что теперь смогу снять с ноги туфельку и его прибить. Скорее, приголублю мокрой тряпкой.

Паук встрепенулся:

– Размечталась! Отмоет она тут всю пыль! Это ты сможешь сделать только в своих мечтах. Или во сне. Так что как жил я тут, так и буду жить дальше.

В этот самый момент по дому пронесся прозрачный серебряный звон. Я дернулась. А паук скрежещуще рассмеялся:

– Че ты скачешь, как коза за морковкой? Это всего лишь кто-то в гости пожаловал. Иди, принимай гостей!

– Так… Хозяина же не будет до вечера…

Паук передернул передними лапками:

– Ну так и скажешь. Может, сообщение хозяину какое оставят.

Выходить не хотелось. В первую очередь потому, что я себя чувствовала очень неуверенно и толком не знала, что говорить. Но идти пришлось. Посетитель попался нервный и нетерпеливый. Пока я болтала с пауком, он позвонил три раза в магический звонок. А на сколько я знаю, у таких артефактов есть очень неприятное свойство. Четыре-пять раз подряд нажимаешь на кнопку, и если хозяин за это время не выходит, то дальше нажимать просто опасно – следует магическая отдача. И у всех она разная. Как-то старшие мальчишки из приюта решили досадить одному купцу за то, что он не дал им конфет, и принялись названивать в двери. За пятым нажатием кнопки последовал магический удар. И приют почти неделю ухохатывался с неудачников, вернувшихся не только без сладостей, но равномерно окрашенными магической краской. Не знаю как это действовало, но стоило мальчишкам задумать какую-то каверзу, как краска моментально начинала сиять и сверкать как бриллиантовая.

Почти семь дней приютские хулиганы вынуждены были вести себя, как монашка у батюшки в гостях – стеснительно и осторожно. И за всю свою прошлую жизнь мальчишки не мылись столько раз, сколько вынуждены были отмываться за эти семь дней.

Улыбаясь воспоминаниям во весь рот, я распахнула входные двери. И оторопела:

– Милый, компрометируй меня быстрее! У батюшки разыгралась подагра и он не может долго стоять. А когда у него болит нога, он совершенно невыносим…

Девица наконец заткнулась, заметив меня на пороге. А я без стеснения изучала ее. Фарфоровая кожа красотки медленно розовела. Точеный носик постепенно задирался вверх. А нежные, словно лепестки розы, губки сжимались в твердую и жесткую линию:

– Что уставилась? Позови герцога Овирсальского! Немедленно! Что за прислуга такая пошла? Никакого воспитания и уважения.

Если честно, то я слегка впала в ступор. Скорее компрометировать? Прямо тут, на пороге?

– Да что ты уставилась на меня, как баран на закрытые ворота? Аристократку впервые видишь?

Меня словно демон дернул за язык. Я кивнула с глупейшей улыбкой:

– Ага. Хоть полюбуюсь.

Аристократочка раздраженно топнула ногой, яростно тряхнув золотистыми кудряшками высокой прически:

– Дура! Потом любоваться будешь! Нас с герцогом в храме ждут на бракосочетание! Зови его светлость немедленно, а то я сама пойду позову! Но ты после этого в доме работать не будешь даже на свинарнике!

Клянусь Святой Бригиттой! Я честно собиралась сообщить о том, что герцог в этом доме не живет. А мой хозяин артефактор Вирс ушел по делам и будет не скоро. Вот только хорошенькая, как куколка, блондиночка на поверку оказалась ядовитой змеей. А мы в приюте всегда таких давили.

Изобразив самую идиотскую улыбку, на какую я была только способна, я шаркнула ногой по порогу:

– Конечно-конечно! Герцог изволит сидеть на столе в кабинете! Проходите!

Девица подозрительно покосилась на меня, но прошла:

– Где ты сказала герцог: сидит на столе?

Я осознала, что ляпнула глупость, но слово уже вылетело, обратно было не вернуть, поэтому я притворилась полной дурехой:

– Конечно! А где ж ему еще быть? Сидит на столе и работает! Так он сам сказал. Но по мне просто спит!

Блондинка слегка успокоилась. Очевидно, решив, что я полная идиотка. А я про себя взмолилась о том, чтобы паучище не вздумал никуда скрыться.

Паучище, к счастью, никуда не уполз. Более того, каким-то неведомым образом он узнал, что я задумала. И встретил блондинку, надувшись от важности, и привстав на задние лапы. При этом он размахивал передними, словно ее проклинал или благословлял, и угрожающе шевелил жвалами.

Блондинистая куколка отреагировала именно так, как и задумывалось. Она вошла в кабинет с сияющей улыбочкой на нежных губах:

– Милый… – и тут она увидала моего мохнатого сообщника, – ПАУК!!!

Вопль куколки разнесся по всему дому. А она вознамерилась повторить мой трюк. Вот только я висела на хозяине. Который кроме того, что мужчина, сильнее, и бла, бла, бла, еще и несколько выше меня ростом. То есть, забраться на меня у красотки не вышло. Более того, случилось то, чего я точно предположить не могла – мы запутались в пышных юбках аристократочки и подбили друг другу ноги. Удержаться сама и удержать гостью я не смогла. Блондинка рухнула, как подкошенная… прямо на стоящее у порога ведро.

Еще буквально пару мгновений я балансировала, размахивая в воздухе руками, и удивленно разглядывала удачно приземлившуюся гостью. За то, что девушка ушиблась и может обвинить меня в членовредительстве я не переживала. Во-первых, для уборки я взяла не маленькое жестяное ведро, в котором невозможно нормально выполоскать тряпку, а добротно сработанное деревянное. Достаточно широкое, чтобы в нем можно было спокойно плескаться. Края у него были не острые, сидеть девице было точно удобно. Почти как на толчке. К тому же, объем и ширина аристократических юбок свободно могли позволить хозяйке спать на морозе и в снегу, не чувствуя холода. А не то, что сидеть на деревянной бадейке. Тем более, что восседала она на ней с царственной важностью, словно румяная тряпичная баба на чайнике. Вот только в отличие от доброй чайной красавицы, гостья смотрела на меня так, словно готовилась откусить мне палец по самые уши.

Я хмыкнула, представив эту картину. И окончательно потеряла равновесие, рухнув как подкошенная, на аристократку.

Аккуратный розовый ротик блондиночки сложился в идеальную букву «О». Она взвизгнула:

– Ты как смеешь на меня, на графиню, пада…

Окончание фразы я выбила из нее вместе с воздухом, приземлившись на нее сверху и несдержанно уткнувшись лицом в декольте. Девица возмущенно зашипела. А над головой уже знакомый мне голос проскрипел:

– Какая несдержанность! Ладно, кавалеры норовят сунуть нос в женское декольте. Но девушка!.. Благочестивая воспитанница приюта Святой Бригитты!.. Какой позор!

Мне стало смешно. Паучище и тут не смог промолчать. Оторвав лицо от одуряюще пахнущей парфюмами мягкой плоти, я выплюнула невесть каким образом попавший в рот кусок жесткого золотого кружева и огрызнулась:

– Не лезь, куда тебя не просят! Я, может, проверяю качество помывки: вдруг завонялась?

Паук скрежещуще рассмеялся. Девица подо мной побагровела вся и мгновенно. Словно на нее природной магией воздействовали, чтобы быстрее поспела:

– Да ты!.. Да я!..

Паук посоветовал:

– Мариэлла, я понимаю, что тебе удобно и приятно. Но все же, слезь с нее, а то духами насквозь провоняешь.

Я хотела возразить пауку, что духи не воняют, а пахнут. Но в этот момент пыхтящая подо мной аристократка дернулась, очевидно, пытаясь освободиться от лишнего груза, и наш постамент не выдержал такого надругательства над собой. Каким бы добротным не было деревянное ведро, оно надрывно хряпнуло под седалищем аристократки и сложилось, безжалостно сбросив нас в лужу воды.

Дальше все получилось как-то само собой: распластавшись на остатках ведра, девица начала визжать так, словно на ней лежала не я, а, как минимум, демон из Нижнего мира. Полуоглохшая, я почти утратила связь с реальностью. Маги, конечно, успешно лечат все, в том числе и глухоту. Вот только я еще не заработала монет на лечение у мага. И чтобы не утратить слух до конца, попыталась заткнуть источник звука.

Я действовала на одних инстинктах, совершенно не думая, как это выглядит со стороны и что из этого может выйти. За что и поплатилась. Блондинка заткнулась. Но лишь потому, что изо всех сил вцепилась зубами в мою ладонь.

В приюте малышня кусалась довольно часто. И иногда, чтобы стряхнуть с руки или ноги такого звереныша, приходилось причинять ему боль. Только тогда совсем недетская хватка отпускала, стальной капкан детских зубов разжимался. Я и сама, пока была мелкой, часто кусалась. Не было у меня просто иного способа себя защитить. Старшие в любом случае были сильнее. Повзрослев, я перестала кусаться. Но теперь кусали меня. Не часто. Я старалась обходить комнаты мелких по очень широкой дуге. Но иногда попадалась. Пришлось учиться себя защищать.

Аристократочка, наверное, даже не догадывалась, что своими действиями пробудила во мне основной приютский инстинкт – «защищайся»! Скрипнув зубами от боли, я развернулась и свободной рукой влепила куколке оплеуху.

Наступила звенящая тишина. Куколка смотрела на меня широко раскрытыми, полными обиды и недоумения глазами. Казалось, она сейчас откроет свой хорошенький ротик и со всхлипом поинтересуется: «За что?» А потом разразиться слезами.

В полной тишине досадливо крякнул паук:

– Эх ты! Беги, Элка, пока не поздно! Беги и подальше!

Я с недоумением нашла глазами своего глазастого и не в меру болтливого компаньона и хотела уже поинтересоваться у него, о чем это он, как вдруг…

– Ах ты, грязная тварь!!!

Меня буквально снесло звуковой волной с поверженной блондиночки, и я невольно затрясла головой, словно мне в ухо что-то попало. Угу, попало. Аристократочка с изящными розовыми губками бантиком.

– Да как ты посмела коснуться меня…

– Я ж тебе говорил по-хорошему, – меланхолично встрял паук, – беги. А теперь поздно. Ты влипла. Сейчас она стражников позовет, и каюк.

– …первой красавицы королевства! Да я тебя!..

Я с сомнением оглядела истеричку. На красавицу она уже не тянула. Но кто я такая, чтобы указывать ей на этот факт?

– Беги, Элка, кому говорю, – гнул свою линию паучище, – я, так и быть, пожертвую собой, отвлеку ее!

Отказаться от столь любезного предложения я не успела. Мохнатый глазастый негодник резво взбежал на потолок, я только моргнуть успела. Примерился оттуда, сокрушенно вздохнул и… прыгнул на грудь аристократочке.

Я думала, блондиночка снова начнет визжать или свалится в обморок. И приготовилась делать ноги, пока она будет валяться в беспамятстве. Но она меня удивила:

– Какой кошмар! – Она скривилась. – Впрочем, чего еще ожидать: какая прислуга, такой и порядок в доме. Ну ничего, это ненадолго. Как только я стану тут хозяйкой, тут будет все сверкать. И вот таких квартирантов, – она брезгливо подняла за лапу беспомощно болтающегося в воздухе паука, – тут не будет.

Честно, я просто разинула рот от удивления и, позабыв кто передо мной, ошарашенно поинтересовалась:

– А чего ты визжала тогда в первый раз, когда на столе паука увидела?

Хорошенькое личико закаменело:

– Потому что я думала, что тут герцог. Мне важно было произвести впечатление. А ты как с будущей хозяйкой разговариваешь, девка?

Мне бы смолчать или повиниться. Тем более, что у куколки в руках до сих пор болтался мой подельник. Но меня опять словно демон дернул за язык:

– Будущая – это не действующая. До будущего еще нужно дожить.

Блондиночку перекосило:

– Дрянь! Вон отсюда немедленно! И мерзость эту с собой захвати!

Она размахнулась и швырнула несчастного паука по направлению к открытой двери. Я с сожалением провела взглядом беднягу. И ойкнула. Полет паука закончился на щеке брата моего хозяина.

Аристократочка позеленела.