Глава 6

В самом кошмарном сне мне не могло присниться, как Арант брезгливо кривит губы, смахивая с лица насекомое.

– Что. Тут. Происходит?

От холодного и пренебрежительного тона всегда вежливого и веселого брата моего хозяина мне стало не по себе. Да, наверное, и не только мне. Нежно-зеленая, словно мертвяк второго дня свежести, блондинистая куколка торопливо поднялась на ноги:

– Э-э-э…

– Очень содержательно, леди Лиссана. – Голосом Аранта без проблем можно было заморозить все живое в пределах нашего королевства. – При дворе ходят сплетни, что вы выходите замуж. Как же жених допустил, чтобы вы оказались одна, в доме холостяка, да еще и в таком неподобающем виде?

Аристократочка, словно только что очнувшись от сна, несколько недоуменно посмотрела вниз, на свое платье. Я прикусила щеку изнутри, чтобы не захихикать. Куколка явилась на порог этого дома в шикарном и пышном, почти бальном платье. Глубокое декольте обрамляла кружевная пена белоснежных оборок. Корсаж украшало изысканное серебряное шитье, юбка пенилась вокруг ног, как земляничный крем на пирожном. Теперь же все это имело весьма жалкий вид – мокрая и грязная юбка повисла унылой тряпкой и выглядела слегка кем-то пожеванной. В шитье на корсаже неведомым образом запутались щепочки. А в самом центре оборки вокруг декольте не хватало приличного куска кружева. Лицо аристократки из изысканно-зеленого стало багровым:

– Ты!.. – Она в бешенстве обернулась ко мне. А я невольно сделала шаг назад. – Ты испортила мое подвенечное платье!!! Как ты посмела?! Да я тебя!.. Ты тут больше не будешь работать ни минуты, или я не…

– Леди Лиссана, – скучающий голос Аранта перебил набирающий обороты визг куколки, – смею напомнить вам, что не вы отвечаете за набор слуг в этом доме.

Девушка обиженно поджала губы:

– Оно и видно. Я бы такую криворукую неумеху даже на порог свинарника не допустила бы никогда.

– Это не вам решать. – Голос Аранта приобрел стальные нотки. – Вы мне лучше поясните, что вы делаете в этом доме?

Десятки и десятки раз я видела, как юлили, выкручиваясь, пойманные на горячем воспитанники приюта. Но им до мастерства юной леди было так же близко, как пешком в Нижний мир.

Куколка вдруг задышала часто и мелко, театрально приложила ко лбу изящную кисть:

– Ах, мне дурно! Тут так душно, мне нужно на воздух!

Арант закатил глаза и раздраженно вздохнул:

– Леди Лиссана, смею напомнить: я не свободен. И отказаться от невесты я не смогу, у нас магическая помолвка. Так что у вас нет нужды тратить на меня актерский талант. Да и ловить вас у меня особой охоты нет. Хотя, можете лишатся чувств. Тут как раз осталась недотертой грязная лужа. А у вас еще не все платье мокрое.

Прекрасная леди при упоминании загубленной юбки мигом забыла про духоту и превратилась в разъяренную кошку, которой нечаянно наступили на хвост:

– Вы невыносимы, лорд Арант, могли бы и помочь девушке, попавшей в беду!

– После того, как вы швырнули в меня какой-то гадостью, загубить свой придворный костюм ради вашего уже окончательно погибшего платья? Увольте! И да, носить меня не стоит, юные девушки вроде вас и надорваться могут от такой непосильной ноши.

– Вы!.. Вы!..

Куколка пыхтела, как забытый в печи горшок каши. А я удивлялась тому, что она терпит издевательства Аранта и не уходит. Но потом до меня дошло. В дверях кабинета стоял брат хозяина и закрывал собою проход. Наверное, аристократочка стеснялась протискиваться мимо. Ну и зря. Пихнула бы его в грудь, и дело с концом. Выскочила наружу, пока не опомнился, и поминай, как звали.

Я развлекалась, как могла, наблюдая за противостоянием аристократов. И переживала только за одно: чтобы мой восьмилапый помощник не пострадал. Ну, или пострадал не сильно. Я чувствовала себя в безопасности. Как оказалось, ошибочно. Дошла очередь и до меня:

– Хорошо, леди Лиссана. Не хотите рассказывать, и не надо. Я спрошу у той, которая не посмеет мне не рассказать.

Две головы почти одновременно повернулись в мою сторону. При чем, у блондиночки в глазах горела такая жажда моей смерти, что меня передернуло. До меня донеслось ее едва слышное шипение:

– Не смей, грязная тварь, порочить ложью честь аристократии!

Арант хмыкнул и ухмыльнулся:

– Да-да, Мариэлла, я тоже настоятельно не советую вам врать. Не забывайте, я маг, и у меня есть масса способов заставить вас заговорить. Причем, говорить правду!

Святая Бригитта! Никогда еще мне не было так страшно, как сейчас. Выходит, страшилки про вседозволенность аристократии, гуляющие по приюту, правда? Убьют меня, и им ничего за это не будет? Я сама не знала, почему так решила. Но с одной стороны на меня смотрел маг и мужчина с мрачной решимостью с темных глазах, а с другой стороны в очаровательных нежных глазках горела такая жажда моей крови, что я невольно попятилась, не замечая, что за спиной стена и приготовленный мною для уборки инвентарь. Один мой лишний, неверный шаг, и…

Святая Бригитта! Ну за что ты меня так не любишь? Ну ты бы хоть намекнула, где я так провинилась и чем? За все мои прожитые восемнадцать лет у меня не было столько неприятностей, сколько я получила в этом доме за несколько часов пребывания тут.

У стены стояла метла на длинной ручке, мною же и приготовленная для того, чтобы сметать паутину и сор. Вот на нее я спиной и наткнулась. Ойкнула, отскочила ближе к окну. А проклятая метла, утратив точку опоры в виде моей спины, грохнулась вперед. Туда, где стояла блондинистая куколка. Послав ей привет кончиком черенка прямо в лоб.

Девчонка взвыла:

– Да вы!.. Да я!..

Кажется, ее переклинило. Арант, давившийся смехом на пороге кабинета, фыркнул:

– Леди Лисана, видите, даже хозинвентарь в этом доме возмущается вашим поступком. Заметьте, ни я, ни Мариэлла вас даже пальцем не тронули.

На этот раз блондиночка уже не нашла, что возразить. Заливаясь слезами, она поступила именно так, как я ей советовала мысленно: отпихнула Аранта в сторону и выскочила из кабинета так, словно за ней гнались демоны. Брат хозяина от смеха сложился почти пополам.

– Да-а-а… Мариэлла, да ты талантище! Ни один адепт в моей академии до такого бы точно не додумался! Даже спрашивать не хочу, где ты взяла такого упитанного паука и как так быстро смогла сориентироваться.

Мне стало обидно:

– В этом доме такой бардак, что не только пауков можно найти, но и всю нечисть Нижнего мира.

Арант отмахнулся, входя в кабинет:

– Да ладно тебе! Изгнала Лиссану и радуйся. Думаю, она на пороге этого дома точно больше никогда не возникнет. Кстати, что она говорила? Зачем явилась?

Я пожала плечами:

– Леди с порога заявила, чтоб ее быстрее компрометировали, а то у батюшки разыгралась подагра и он не может долго стоять.

Я думала, Арант как минимум посмеется. Или вообще мне не поверит. Но он поверил и покачал головой:

– Плохо. Откуда же эта вертихвостка узнала, где поселился мой брат? Впрочем, – Арант снова покосился на меня, – сейчас это не важно. Важно другое – если нашла дорогу одна, найдут и другие. А тебе Мариэлла, придется от них от всех отбиваться. Потому что брату еще не время жениться.

Если честно, то бесконечные заявления «Не женюсь!» меня уже порядком подутомили. Хотелось огрызнуться и возразить, что я тут не при делах, и от невест пусть отбиваются сами. Но язык стал почему-то словно не мой и отказывался шевелиться во рту. Я рассерженно передернула плечами. Такого со мной еще не было ни разу. Словно заклятие немоты кто-то наслал.

Арант, видя, что я молчу и не возражаю, вздохнул:

– Ладно, я пошел. И так завернул к брату, зная, что его сейчас дома нет, а я заметил, что тут почему-то топчется разряженный в пух и прах батюшка нашей разлюбезной Лиссаны. – Он с сожалением оглядел кабинет. – Мда-а-а… Тут и так было неприглядно. А вы окончательно разгромили комнату. Успеешь привести тут все в порядок, пока Шир во дворце?

Я с тоской оглядела разгром. Вода из разложившегося лепестками ромашки и безжалостно раздавленного седалищем аристократки ведра успела перед тем, как впитаться ей в юбку, частично смешаться со слоем грязи под ногами. И теперь пол щеголял грязными и быстро подсыхающими разводами. Вот же демонова куколка! Такая изящная красотка, а после нее словно троллево войско прошло! Одни осколки прошлой жизни и остались! Ни одного целого предмета! Хотя…

Быстро наклонившись, я подобрала у ножки стула замеченную мною небольшую бутылочку из темного стекла и поглядела на нее на свет. Бутылочка была доверху наполнена какой-то жидкостью, лениво и масляно колыхающейся в своей тюрьме. Хмм!..

– Что там, Мариэлла?

Брат хозяина хотел уже шагнуть в комнату, когда я его остановила:

– Стойте там, лорд Арант! Лучше я к вам подойду!

У аристократа взлетели на лоб брови от удивления. А я хихикнула:

– Ничего такого, но в комнате мокро. Лучше уж я сама, чем вы мне добавите работы, разнеся грязь сапогами по всему дому.

Брат хозяина поджал губы, но глаза его смеялись:

– Это ты сейчас намекаешь, что у меня грязная обувь, а в комнате чисто?

Но я не приняла его странную игру и поджала губы:

– Не намекаю, а говорю прямо – вы с улицы пришли, обувь чистой точно быть не может. Но не в этом дело, а в том, что потоптавшись по лужам в кабинете, вы потом наследите мне до самой входной двери. – Я протянула аристократу бутылочку. – Этого тут не было, когда я начинала уборку. Наверное, леди потеряла. Нужно ей вернуть.

Арант взял у меня бутылочку, встряхнул, а потом осторожно вытащил пробку. В комнате сразу же пряно и горько запахло травами и чем-то еще, что я не смогла опознать. А лицо у брата хозяина неожиданно потемнело:

– Вот как, Лиссана! Не ожидал! – Он поднял на меня взгляд: – Мариэлла, все, что будут приносить моему брату, складывай где-то подальше от вас. Хоть на задний двор выноси, но чтоб вы этого не видели, не нюхали и не пробовали. Поняла?

Я почувствовала, как у меня округляются глаза, но послушно кивнула. Хотя не смогла не спросить:

– А что тут?

– Приворотное зелье.

У меня некрасиво отвисла челюсть:

– Но ведь оно запрещено!

На меня посмотрели, как на малолетнюю дурочку:

– Воровать тоже запрещено. И что? Кого и когда это останавливало?

Я надулась. Мог бы и нормально мне объяснить, без своих обычных подколочек. Я же не получала аристократического образования!

– Я поняла. Можно все, пока не поймали.

Арант фыркнул:

– Ну да, примерно так. Ладно, я ушел, меня ждут. Брат позаботился о том, чтобы ты не голодала?

Вспомнив хлеб, яблоки и молоко, я кивнула и решилась в свою очередь спросить:

– Лорд Арант, а для меня эти привороты безвредные?

Брат хозяина ошарашенно уставился мне в лицо:

– Не понял? Что это еще за вопросы? Ты с них пробы собралась снимать?

Я смутилась:

– Ну-у-у… Я тут подумала: а вдруг я нечаянно понюхаю что-то. Или, скажем, бутылочка откроется в руках, а я потом рукой, испачканной в зелье, потру себе глаза? Нечаянно.

– Главное, чтоб не рот! – Мне погрозили пальцем. – Вообще, все зависит от состава зелья. Может, оно узконаправленное. То есть, подействует только на Шира. А может, ты влюбишься в первого, кого увидишь после воздействия зелья. Я вообще-то не ведьма, точнее сказать не могу. Надо спросить у Мины.

Представив, как я, нечаянно употребив зелье, открываю входную дверь очередной визитерше и тут же бросаюсь ее целовать, я передернулась. Нет уж, такого счастья мне точно не надо!

Убедившись, что я прониклась важностью доверенной миссии, брат хозяина ушел по своим делам. А я с тоской принялась разгребать бардак в комнате. Шутки шутками, но меня наняли убирать. А кроме того, самый высокий шанс обнаружить искомое именно во время уборки. Так что костерим в удовольствие про себя блонди, разгребаем устроенный ею бардак и ищем зелье для остроухой стервы. А дальше – по обстоятельствам. Хотя, не буду кривить душой, я б охотно осталась в этом доме навечно. Мне нравился мой хозяин. Он был не злой и не требовал невозможного. Платил более, чем щедро и не надоедал. В общем, не жизнь, а мечта. Пока хозяин еще не женился.

Я нахмурилась. Когда в доме появится хозяйка, особенно, если она будет похожа на блонди, мне придется искать себе другую службу. Нутром чую – в доме жена хозяина меня не потерпит. Вон, блонди уже высказалась от души. На душе стало паскудно, как никогда. Но я запретила себе грустить. Насильно растянув губы в улыбке, я заявила на весь пустой дом:

– Ничего, хозяин пока жениться не собирается. Может, и дальше останется холостяком. А я при нем. Чем не счастье?

Откуда-то от шкафа раздался кряхтящий голос:

– Счастье. Но можно поступить еще лучше: соблазнить хозяина и женить на себе. Вот тогда сама будешь повелевать прислугой.

Я икнула от неожиданности. А потом до меня дошло: паук уцелел и спрятался где-то в пыльных недрах шкафа. А теперь пытается меня поучать. Я фыркнула:

– Вот ты придумал! Где все эти аристократки, и где я? Ты видел эту блондинистую фифу? – Я ловко передразнила речь куколки: – «Милый, компрометируй меня быстрее!» Тьфу ты! Это ж надо такое придумать! У меня на такое даже фантазии не хватит!

Паук срежетнул, очевидно, смеялся:

– Этому всему при желании можно и научиться. Не это самая трудная задача.

– А какая?

Я подобрала с пола последний обломок злосчастного ведра и приготовилась идти за новым. Уборка сама себя не уберет. А что мне паук такого нового скажет? А он вдруг выдал:

– Самое сложное – это женить на себе хозяина. Но, в принципе, ты вполне можешь использовать на нем какое-нибудь приворотное зелье. Если я правильно понял, то тут скоро начнется настоящее паломничество со специальными дарами, призванными пробудить в твоем хозяине страсть. Выберешь подходящее, потихоньку подольешь, и бегом в храм!

У меня из рук выпали все обломки.

– То есть, как это женить? Ты что такое мелешь? Где я и где он? Он же явно аристократ! Ты совсем мозгами двинулся? Голову перетрудил? Или у тебя все место в голове заняли язык и глаза, и думать уже нечем? Как это я буду подливать хозяину зелье?

Возмущенно пыхтя, я наклонилась за оброненными обломками, а паук обиженно фыркнул:

– Молча! Это для твоего же блага, глупая! Так что молча будешь подливать! Тихонечко, и чтоб никто не заметил. Потому что, если будешь болтать – хозяин заинтересуется, что это такое ты добавляешь ему в суп. Приворожить уже не получится, да и на каторгу загремишь. И вообще, что за ересь ты болтаешь? Ты где у пауков видела язык? У нас – жвала!

И так это было гордо сказано, что я чуть не прыснула со смеху. Но, подобрав последний обломок и шагнув к двери, не сдержалась. На пороге оглянулась и съехидничала:

– Наверное, язык там же, где у пауков и мозги!

Паучище не сразу понял, что я ему сказала и благодушно вздохнул:

– Вот то-то же! Думай в следующий раз, что болтаешь!

А я прыснула со смеху и побыстрее ретировалась из кабинета. Через мгновение, когда мохнатый и глазастый сообразил, что я ему ляпнула, в спину мне прилетело до крайности возмущенное:

– Ах ты ж!.. Негодница малолетняя! Охальница! Негодяйка! Я к ней со всей душой!.. А она!.. Ну погоди у меня! Дождешься! Я тебя воспитаю!

Я ускорилась. Не то, чтоб я сильно теперь боялась паука. Но расправы и мести с его стороны все же опасалась. Хотя и интересно было бы посмотреть, как он меня собрался воспитывать. Я захихикала.

Избавившись от обломков на заднем дворе, я поплелась на поиски новой бадейки, взамен уничтоженной седалищем изящной аристократки. Вот не могла она найти другого места, чтобы присесть! А мне теперь мучайся! Я вспомнила безвременно почившую бадейку и тоскливо вздохнула. В ней всяко удобнее было полоскаться, чем в том жестяном недоразумении, что давеча побывало у меня на голове. А если бы еще и хозяин позаботился об нагревающем артефакте, вообще была бы не жизнь, а рай. А то больно уж холодная вода из колодца!

Второй бадейки в доме не нашлось, хоть я и обыскала все уголки. Рискнула даже в хозяйские покои позаглядывать, хоть и понимала, что хозинвентарю там не место. Пришлось брать то, что уцелело. Повертев в руках жестяное ведро, я со вздохом поплелась обратно к колодцу. Ну вот теперь я набегаюсь туда и сюда. Этим наперстком замаешься воду таскать, чтобы все отмыть как полагается.

Обратно я возвращалась с некоторой опаской. Да, у меня в руках ведро с водой, но кто его знает, на что способен обиженный паук? Да, он просто насекомое, но что-то раньше я не встречала говорящих и мыслящих пауков. Этот первый. Так что вполне вероятно, что раз ему есть чем думать, то и пакость в ответ он может придумать такую, что мне и не снилось.

Переступая порог кабинета, я была готова уже ко всему. Даже к тому, что кто-то глазастый, болтливый и излишне вредный заплетет двери своей паутиной, а я в нее влипну. Но кабинет меня встретил тишиной и пустотой. Глазастый и болтливый его обитатель куда-то скрылся. Вздохнув с некоторым облегчением, я взялась за тряпку и продолжила отмывать окно. В голове вертелись странные мысли о том, что паучище мне уже как родной, а значит, его можно считать товарищем. А к товарищам обычно обращаются по имени. Воистину странные мысли! Но у паука же его нет. То есть, я думаю, что вряд ли у паука есть имя. Значит, нужно его окрестить. Губы сами собой раздвинула шкодная улыбочка. Уж я ему придумаю имечко!

– И почему я уже трясусь от страха при виде твоей улыбки? – Раздался откуда-то из-за спины уже привычный скрежещущий голос. – Признавайся, что замышляешь на этот раз? Мне уже бояться?

Я деланно возмутилась:

– Обязательно! И вообще: почему сразу замышляю? И почему на этот раз? Можно подумать, я успела поднять бунт на корабле и свергнуть старую власть!

Паук хмыкнул:

– Про бунт не скажу ничего. Тем более, на корабле. Не плавал, хвала всем святым. Но все неприятности, случившиеся в этом доме, случились уже после твоего появления. Значит, так или иначе, но виновата ты. А с такой улыбочкой только и планировать чье-то убийство. Признавайся, Элка, кого собралась укокошить?

Я едва не скрипнула зубами. Вот же гад! Ну ладно! Ты у меня еще попляшешь! Отольются кошке мышкины слезки! Я тебе такое имя придумаю, что от тебя откажется даже твоя паучья мама!

– Элка, – нервно окликнул меня паук, – я жду! Говори, что замышляешь!

Проницательный ты мой! Придумывать достойный ответ было некогда, и я ляпнула первое, что мне пришло в голову:

– Да я вот тут думаю: чем мучится и отмывать эту грязищу, может, и вправду проще хозяина соблазнить?

Паук подозрительно на меня покосился. Но потом приосанился:

– А я тебе сразу предлагал: бери его, пока тепленький! Поцеловала, приласкала, и вуаля! Мужик весь твой! Можно больше не беспокоиться, вся будущая жизнь обеспечена.

Я возмущенно оглянулась на мохнатого гада. Вот советчик нашелся! Я же честная девушка! А он мне «Поцеловать и приласкать!» Так и подведет со своими советами под монастырь! Мужской. И что мне там делать?

На этот раз паучище расположился на спинке хозяйского кресла и нахально потряхивал перед моим носом правой передней лапой, как указательным пальцем грозил. Моя рука невольно сильнее сжала мокрую тряпку:

– Я вот сейчас тебя приласкаю! Тряпкой! Чтоб мало случайно не показалось! А еще лучше, чтоб уж наверняка, во-он той книгой.

Паук проследил за моим жестом и возмущенно подпрыгнул:

– Ты как со своим благодетелем обращаешься, женщина? Я ей значит мужа богатого от всей щедроты души, можно сказать, от сердца отрываю! А она меня книгой решила в ответ! Вот и делай после того добрые дела!

Паук обиженно повернулся ко мне тем местом, где у приличных людей попа находится. А я вдруг задумалась: а может он прав? Может, и вправду нужно приворожить хозяина? Где там обещанные визитеры с зельем?

***

Прогнозы брата хозяина по поводу нашествия невест, желающих заполучить моего артефактора себе в супруги, не оправдались. Стоило мне только настроиться на приворот и набросать примерный план действий, как все потенциальные невесты словно испарились. Поначалу меня это не сильно волновало. Первые четыре дня я пахала как гоблин, отмывая от вековой грязи дом. Хозяина я почти не видела. Он уходил рано утром, приносил мне на день еды, и исчезал из дому до ночи. Я засыпала, не дождавшись его возвращения. Где он был и чем занимался, я не знала, да и не особо хотела знать.

К обеду пятого дня старый дом сверкал чистотой. А у меня болело все, что только могло болеть. Даже те мышцы, о которых я и не подозревала. И это еще хозяин меня пожалел и предоставил артефакт для чистки штор, чехлов и обивки кресел и стульев. Иначе бы я и к пятому дню не управилась бы.

Закончив разгребать последнюю кладовую и отмыв руки и лицо от пыли и паутины, я сидела в кухне за столом и жевала хлеб с ветчиной, уныло разглядывая в окно задний двор. Между камнями, которыми было замощено пространство, пробивалась трава. Кустарник вдоль забора разросся так, что навскидку двор уменьшился, наверное, вполовину. Кое-где под кустами валялся какой-то хлам и кучи прошлогодней листвы. Картина была неприглядная. А перед домом все обстояло еще хуже. Там был сад, требовавший обрезки и чистки.

Дом еще ладно, я кое-как привела в порядок. Но с травой и кустами перед домом мне в жизни не сладить. Я же не садовник. Я скорее себе ноги состригу садовыми ножницами на радость разросшимся сорнякам, чем сделаю что-то толковое. И что со всем этим делать я даже не представляла.

– Элка, гляди, пальцы себе откусишь! Ишь, как наворачивает!

Паучище примостился на подоконнике за обновленной занавеской и внимательно следил как я ем. После препирательств в первые дни моего пребывания тут, я с ним больше не разговаривала. И не потому, что обиделась. Нет. Я просто экономила силы. Самостоятельный хлеб оказался ой как горек! А привораживать было некого и нечем. Невесты не торопились посетить наш особняк и передать мне пару-тройку склянок с приворотом, чтоб я могла выбрать наиболее подходящий. Хозяин целыми днями где-то пропадал. Приходилось пахать, как ломовой лошади.

– Элка…

Я со вздохом отщипнула кусочек ветчины и положила перед пауком на подоконник:

– Займись делом и не мешай мне думать!

Я так и не сдержала свое слово и не придумала ему имя. Но у меня и не было настроения для издевательств над пауком. Во-первых, хоть кто-то разговаривал со мной в этом пустом доме. А во-вторых… В общем, в процессе уборки я перебрала все, что было в шкафах по всему дому. Но никаких настоек и склянок я не нашла. Оставался еще подвал, но я не была уверена, что там мне повезет. Приходилось признать очевидное – лаборатории в доме нет. Или она защищена так, что я ее попросту не вижу. А ведь время текло. Как песок сквозь пальцы. Неспешно и неумолимо. Скоро проклятая эльфийка потребует от меня ответ. И где мне тогда взять нужное зелье?

Паук, настороженно на меня поглядывая, подгреб лапами к себе ветчину и впился в нее жвалами:

– М-м-м-м… Не муха, но тоже вполне достойно. Элка, ты чем так озабочена? Может, я тебе чем-то помогу?

С сомнением покосившись на негаданного помощничка, я вдруг подумала: а почему бы и нет? Паук ползает по всему дому, где ему вздумается. Один раз утром я его обнаружила даже у себя в каморке дрыхнущем на подаренном Миной платье. Если уж он не найдет лабораторию, тогда хана. Тогда ее точно в доме нет.

Пока я раздумывала, паучище уже употребил ветчину и с вожделением поглядывал на мой бутерброд:

– Элка, дай еще кусочек! Сеном тебе откошу!

Я представила эту картинку и фыркнула. Трава перед домом стояла такой высоты, что паучище скорее в ней потеряется и не выйдет до самой зимы!

– Зачем мне сено? Сама я такое не ем. Тебя кормить, что ли?

Паук возмущенно дернул жвалами:

– Я тебе что, корова? Говорю сразу – молока не дождешься! Лучше кусочек мяска дай.

Если бы паук был котом и собакой, я бы сказала, что он вожделенно облизнулся, настолько красноречиво шевелились его жвала.

Фыркнув от смеха, я отщипнула еще один кусочек ветчины и дала своему мохнатому другу:

– Лопай. Только не мусори на подоконнике! А то заставлю за собой убирать!

Паучище впился в ветчину и только возмущенно дернул задними лапами, услышав мое обвинение. А я принялась доедать свой бутерброд.

Итак, план действий таков: сейчас доедаю и иду обследовать подвал. Пока хозяина нет. Заодно и паука припашу к поискам лаборатории. А потом… Затылку вдруг стало зябко. Если не найду лабораторию и нужное зелье, у меня точно будут проблемы. Но об этом думать пока не хотелось.

Обед мы с пауком закончили одновременно. Я поднялась на ноги и смахнула крошки со стола:

– Ну что, поели, а теперь продолжим трудовой подвиг?

Ответом мне была тишина. Паучище то ли и вправду объелся, то ли предпочел прикинуться спящим, но на меня не отреагировал. Подождав пару секунд и глядя на мохнатое тельце с подобранными лапками, я махнула рукой:

– Эх ты! Помощничек… Вот так всегда… Ладно. Пошла я сама обследовать подвал.

В подвале было тихо, пыльно и жутковато. Магического освещения не было, но пламя свечи горело ровно в холодном и сухом воздухе, указывая на то, что сквозняков тут нет. Я еще ни разу сюда не спускалась, хотя слышала, что тут где-то есть кладовая для продуктов длительного хранения. Именно сюда хозяин планировал сложить то, что он закупит для нас: овощи, крупы и кое-какие соления. Хозяин еще ни разу не обедал дома, но я уже знала, что он любит говяжий стейк и острый гномий соус. Собственно, именно из-за этого соуса хозяин и собирался закупаться впрок – достать его в нашем городе было непросто.

За первой же дверью, которую я толкнула в подвале, обнаружилось маленькое темное помещение с множеством полочек у стен. А на этих полочках… Я едва не подпрыгнула на месте. Неужели нашла? Мне повезло? Я бросилась изучать стройные ряды склянок, теснившихся на полках и поблескивающих в скудном свете свечи. Задача усложнялась тем, что я мало что знала про искомое зелье. Приходилось каждую скляночку брать в руки и изучать в свете свечи. А это отнимало уйму времени.

– Что вы тут делаете?

Ледяной мужской голос раздался за спиной в тот самый момент, когда я, разглядывая бутылочку на свет, пыталась понять: это Зелье забвения или Зелье удачи? На искомое Зелье маскировки вроде не похоже. Я так увлеклась розыскными работами, что не услышала приближающихся шагов.

От испуга мои пальцы разжались, бутылочка грохнулась о каменный пол подвала. В воздухе остро и пряно запахло дефицитным гномьим соусом к мясу. Любимым соусом хозяина! Я застонала сквозь зубы. Мне не жить! Хозяин скорее всего простил бы меня за то, что рылась в его вещах, но за разбитую бутылочку редкого соуса…

– Что такое?

Брат хозяина, а это именно он застал меня на горячем, встревоженно сделал шаг ко мне. Прямо в натекшую лужу дефицитного соуса. А дальше… все произошло как по заказу: герцог поскальзывается, падает, подбивает мне ноги. Секунда, и вот уже мы уютненько лежим на полу, при чем, я сверху, а над головой раздается донельзя удивленный женский голос:

– А чем это вы тут занимаетесь?

Никогда не придавала значения сплетням определенного толка. Да и к анекдотам по мужей и любовниц не прислушивалась. Наверное, зря.

Подняв голову и увидев стоящую над нами Мину со свечой в высоко поднятой руке, я чуть не застонала. Ситуация и положение, как на заказ! Ну что ж мне так везет? Арант подо мною вздрогнул:

– Мина, дорогая, это совсем не то, что ты подумала…

Жалкое, как по мне оправдание. Так, наверное, все говорят. Мина фыркнула:

– А откуда ты, дорогой, знаешь, что я подумала? И вообще, у вас совесть есть? Хоть бы встали!

От слов Мины меня обожгло осознанием, что я разлеглась на чужом, в сущности, женихе. Разлеглась, как на перине, и не думаю вставать! Пусть я этого не планировала, но все же. Мина права. Я резко вскочила, позабыв о своем невезении. Но оно само напомнило о себе.

Я поскользнулась в той же луже, которая привела к бесславному падению жениха Мины. Пару мгновений беспомощно помахала в воздухе руками и с облегчением грохнулась назад. Арант взвыл. Кажется, мой локоть попал не совсем куда нужно.

Мина фыркнула:

– Это тебе Святая Бригитта доходчиво продемонстрировала, что будет, если ты будешь изменять ведьме. А вообще, как я посмотрю, тебе везет на падение хорошеньких девушек. Взять хотя бы меня! – Осмотревшись, рыженькая пристроила свечу на полку и, осторожно ступая, подошла к нам, протянув мне ладонь: – Давай руку, помогу тебе встать.

Маленькая ладошка ведьмы оказалась не по-девичьи сильной. Мина легко сдернула меня с своего жениха, а потом наклонилась помочь и ему.

Поднявшись на ноги, брат хозяина сокрушенно оглядел себя в неровном свете свечи: спина вся изгваздана разлитым на полу соусом, спереди потопталась я. От стыда я не знала, куда спрятать глаза. А Арант раздраженно цокнул языком:

– Здорово. Зашел один поздороваться с братом! Хорошо хоть сейчас домой, а не во дворец!

Мина фыркнула:

– Красавец! – И деловито ухватила его за ладонь. Единственное, что оказалось более-менее чистым. – Не переживай, это все поправимо. Выйдем, и я мигом приведу тебя в порядок! Мне не привыкать.

Арант вздохнул:

– Спасибо, родная! И чтобы я без тебя делал? – И тут же повернулся ко мне: – Мариэлла, а ты не знаешь, почему каждый раз, как я прихожу к брату в гости, я попадаю в какую-нибудь передрягу, и непременно с твоим участием?

Мне стало стыдно невыносимо. И не возразишь ведь – он прав! Но, убей меня Святая Бригитта, я не понимаю, как у меня это получалось!

Мина хихикнула:

– Судьба видимо, у тебя, дорогой, такая: попадать в переделки с участием хорошеньких девиц!

Арант смешливо фыркнул:

– Не поверишь, родная, но до того момента, как я попросил у Саньяты ведьму для прохождения практики на моем факультете, у меня таких проблем не было вообще!

Арант склонился к рыженькой, нежно провел по ее щеке костяшками пальцев свободной руки, а потом легко чмокнул ее в кончик носа:

– Счастье мое, пошли отсюда. Главное мы уже выяснили: Мариэлла жива, и даже склад приворотных зелий устроила, а Шира тут нет.

Я возмутилась:

– Какой склад? Что вы придумали? Да за все время после той ненормальной леди тут больше ни единой живой души не было! А это все, – я махнула рукой на полки со склянками, – тут и было когда я пришла! И вообще…

– …я тебе помешал наводить тут порядок и добавил работы сверху, разбив ту склянку и покачавшись в ее содержимом. Так? – Насмешливо закончил за меня Арант. – Мариэлла, что с тобой? Я же просто пошутил! Где твое чувство юмора? – Брат хозяина подошел ко мне поближе и участливо заглянул мне в лицо: – Девочка, у тебя проблемы? Тебя Ширант обижает?

В приюте мы редко видели хорошее отношение к себе. Всех, кто проявлял хоть каплю доброты и участия к брошенным детям, автоматически записывали в мамы и папы. А потом день за днем выглядывали их у ворот, чтобы через какое-то время опять разочароваться.

С возрастом детское восторженное сердечко черствело. В какой-то момент очерствело и мое, и я тоже перестала ждать чуда в виде мамы и папы, и научилась заботиться лишь о себе. И тут вдруг внимательное участие Аранта. Не просто мужчины. Богатого аристократа. Могла ли я такое ожидать? Нет.

Сочувствие брата хозяина оказалось тем последним перышком, что сломало спину дракону. Той последней капелькой, что переполнила чашу моего терпения. Я села на пол прямо в лужу пролитого соуса и разревелась от жалости к себе.

Кому я такая нужна? Нищая сирота, умудрившаяся получить Печать обязательств от эльфийки. А с эльфами мало кто решался поспорить. Даже сильные маги обходили эту остроухую чуму стороной.

– Ну зра-а-а-авствуйте, приехали! Мариэлла, ты что? Я тебя не узнаю! Где та бедовая девчонка, что облила моего брата успокоительным? А потом, под видом сушки, выжгла на его брюках дыру? А? Где та девчонка, что исхитрилась отобрать у брата нити управления разворачивающимся порталом, а потом его же и обвинила в том, что он бросил ее?

Вот если Арант думал, что это смешно и должно меня успокоить, то он сильно ошибся. При упоминании моих «подвигов» мне стало еще горше и еще стыдней. Если можно так сказать. Слезы ручьями полились из глаз, а я даже начала икать от истерики, накрывшей меня с головой. Тело сотрясала крупная дрожь. Арант и Мина мне что-то говорили, суетились рядом, но для меня это был просто фон. От жалости к себе хотелось просто лечь и умереть на месте. Что они там говорят? Помогут? Ага, как раз. Как только узнают, во что я ввязалась, тут же в лучшем случае погонят с глаза долой. А то еще и сдадут в участок городской охране. И тогда…

В ноги мне что-то ткнулось, настойчивое и колючее. Знакомый голос ворчливо сказал:

– Ну? Чего сырость разводишь? Тут тебе не болота, тут подвал. В сырости ничего хранится не будет, все сгниет. Так что давай, завязывай со своим мокрым делом! И лучше расскажи Аранту и Мине про свою беду, они помогут. Слышь, фея! Хватит уже реветь!

Ответить что-то связное недовольному фамилиару Мины оказалось очень сложно. Слезы текли и текли, а еще я икала, не переставая. Но я все же выдавила из себя кое-как:

– Сам ты фея! Перестань надо мной издеваться! Была бы феей, никто бы меня не подкинул в храм, и я не росла бы в приюте! Ик!..

Из-за заливающих глаза слез я почти ничего не видела. Но чувствовать не перестала. И когда недовольный дракончик боднул меня в ногу, чувствительно уколов шипом, я взвизгнула. И невольно перестала плакать. А Коша скривился:

– Вот же недоверчивые феи пошли! А я вообще-то ирга! Ну да ладно! Сейчас будут тебе доказательства!

Я недоверчиво притихла, продолжая икать. Под попой было мокро и холодно. Рядом топтался Арант и рыженькая ведьмочка. А нахальный дракон повернул голову к двери и гаркнул так, что у меня заложило уши, а под темным потолком заметалось перепуганное эхо:

– Ерш! Тащи сюда свои кости немедленно! – Я вытаращила глаза. А дракон, то есть, ирга, сообщил мне ехидненько: – Ну вот. Сейчас дашь быстренько Ершику речь, выслушаем его мнение по поводу твоего фейства и покончим с сомнениями.

За открытой дверью почти сразу раздался дробный перестук давно умершего существа. А я впервые в жизни ощутила настоятельную необходимость прилечь в обморок. Я?! Буду?! Давать?! Речь?! Скелетону?! Но я не умею!!!

Мамочка, я прощаю тебя за то, что ты меня бросила, только роди меня, пожалуйста, обратно! И прямо сейчас!