Глава 9

Все то время, пока зеленомордый ходил за гусем, мне пришлось столбом стоять у стола. Остроухая тварь даже не подумала предложить мне присесть. Наоборот, заказала себе жаркое и эль, даже не подумав обо мне. А мне пришлось постоянно переступать с места на место, чтобы дать возможность прислуге подать госпоже обед. Не представляю сколько раз меня прокляли про себя! Хвала Святой Бригитте, магов среди подавальщиц харчевни не было. А то, наверное, пришел бы мне тут вот тот самый белый и пушистый зверь, который по слухам любит подкрадываться внезапно. И обычно знаменует собой конец.

Хитрая остроухая тварь с видимым наслаждением пила и ела. А я не могла не то, что сбежать, я не могла даже на шаг отойти от стола! И была попросту вынуждена смотреть на чужое пиршество и глотать голодную слюну. Чтоб этой эльфийке клык об камешек сломать и им же подавиться! Видимо, эльфийская стерва применила ко мне какое-то заклинание, не позволяющее отойти от нее даже на шаг.

Смотреть, как кто-то ест и глотать голодную слюну – это жестокое наказание. Даже Емелю проняло, и он завозился у меня в волосах. Я обрадовалась, что товарищ по-прежнему на месте. А Емеля тихо проскрежетал мне в ухо:

– Да чтоб она этим куском мяса подавилась насмерть! Вот же кикимора остроухая! Нет бы с голодным паучком поделиться… – Мне стало смешно. И ведь не спросишь у друга, как он себе это представляет! А Емеля продолжал бухтеть: – Элка, чего ты на нее уставилась? Заставь ее подавиться! Или пусть ее жаркое протухнет! Пусть с животом потом помается!

Я едва слышно хмыкнула. Если я ей камней в тарелку пожелаю – пострадает повар. А чего у него жаркое с кирпичами? Если еда вдруг окажется несвежей – опять-таки будет крайней прислуга. А я не хочу, чтобы из-за меня кто-то безвинно пострадал. Нет, нужно что-то придумать другое. Такое, чтобы работников харчевни ушлая дрянь обвинить не смогла и в то же время опозорилась бы на весь рынок.

Прикрыв глаза, я тщательно, насколько это было возможно, в деталях и красках представила, как эльфийка выходит из харчевни, а кто-то наступает ей на подол. С такой силой, что юбка у ушастой стервы отрывается напрочь и она остается в одном белье.

Я долго держала эту картинку перед внутренним взором. Заставила налиться цветом и засиять. Тщательно представила, как округляются глаза остроухой. И как она орет на весь городской рынок.

Картинка перед глазами полыхнула жемчужным светом и пропала. А я ощутила, как на меня наваливается усталость. Надеюсь, у меня все получилось. И да, жаль, что я этого скорее всего не увижу.

Пока я пыталась соорудить месть для остроухой стервы, зеленомордый уже сходил за гусем и вернулся с птицей в корзине. Шумно отфыркиваясь, он ввалился в харчевню, совсем не элегантно плюхнулся напротив эльфийки и поставил корзину на стол.

Я невольно посочувствовала бедной птичке: гусь был так спеленут магией остроухих, что мог только вертеть головой. Но все равно оказался не промах: пока зеленомордый нахально пил из кружки эльфийки, гусак внимательно изучил тарелку и стянул оттуда самый большой кусок мяса. Я невольно пришла в восторг. А эльфийка взвизгнула:

– Ты зачем это чудовище на стол поставил? Посмотри, что он натворил!

Зеленомордый флегматично пожал плечами:

– Ну не только же мне от птички страдать. К тому же, ты могла заказать не только для себя еду. Тогда бы проклятый гусь не с твоей тарелки украл бы кусок.

Эльфийка презрительно фыркнула и отпихнула от себя жаркое:

– Хватит уже тут рассиживать у всех на виду. Давно Овирсальскому на глаза не попадался?

Зеленомордый опять передернул плечами:

– Ему на меня плевать до тех пор, пока я не трогаю его драгоценную невестушку.

– Доберемся еще и до нее!

Эльфийка встала и изящно оправила платье. А зеленомордый тут же вскочил и ухватил ее за руку чуть пониже локтя:

– Нет уж! Смысла причинять вред ведьме нет никакого! И ты это знаешь не хуже меня! Но если ты, сестричка, запамятовала, то я тебе напомню: разорвать их связь не может никто! Даже смерть! Так что дразнить некроманта я не буду. И тебе не советую. Опасно для жизни, знаешь ли. А я еще надеюсь вернуться в родной Лес.

Эльфийка выразительно уставилась на ладонь зеленомордого, сжимающую ее руку. Дождалась, пока сообщник ее отпустит, и прошипела:

– Это мы еще посмотрим! Я не такая мягкотелая и бесхребетная, как ты, братик! И не остановлюсь ни перед чем, чтобы вернуть былое величие эльфийскому Лесу!

Она гордо расправила плечи и надменно прошествовала к выходу. А зеленомордый зло бросил ей вслед:

– Конечно не остановишься! Слишком мечтаешь о власти! Вот только ни Овирсальский, ни наш отец дураками не являются. К счастью. – Он схватил корзину с птицей и прошипел мне в лицо: – Чего уши развесила? Пошли!

Я послушно попробовала сделать шаг. Но остроухая тварь видимо привязала меня не к себе, а к месту. Больше, чем на два шага я сдвинуться не смогла. Зеленомордый раздраженно закатил глаза и сделал какой-то пасс рукой:

– Мираолинель!.. А еще стремится к власти! А сама о элементарном подумать не в состоянии! Пошли уже!

Он больно ухватил меня за многострадальное плечо свободной рукой и потащил меня к выходу. Эльфийка же уже была у дверей. И в этот момент…

Они столкнулись в проходе. Эльфийка и крупный, словно тролль, мужик. От удара остроухую отбросило к стенке и с глухим «Бух!» эльфийка смачно впечаталась в нее. Почти одновременно с этим раздался довольно громкий треск. И я ошеломленно захлопала глазами.

В наступившей тишине мужик отчетливо крякнул:

– Э-эх! Такая красотка, и носит мужские портки. Малышка, мужиков так не приманишь! Надо кружавчики, и чтоб было изящное и милое. Неужели до сих пор не знаешь?

Эльфийка побагровела. Потом завизжала, как раненная в стратегический тыл баньши. Затопала ногами и замахала руками. А потом словно растаяла в воздухе. Это сработал ее телепорт. Только на полу осталась лежать оторванная от лифа юбка.

Я ошеломленно потрясла головой. Вид изящной эльфийской девы в широких и до колена длиной мужских портках так и стоял перед глазами. Боюсь, что теперь я до самой смерти не смогу забыть ярко-красные портки, усеянные крупным белым рисунком, подозрительно напоминающим самый ценный мужской орган.

Рядом озадаченно крякнул зеленомордый:

– Ну Мираолинель! Ну сестричка! А я все не мог понять, куда запропастился мой любимый купальный костюм от орков!

Рядом в корзинке удивленно гоготнул гусь.

Зеленомордый пошел меня провожать к дому хозяина. Видимо, считал, что не дойду, сбегу по дороге. Или еще чего придумал себе. Но так или иначе, а мы вышагивали по улице рядышком. Немногочисленные попадавшиеся навстречу зевающие слуги с немым удивлением оглядывали нашу парочку. И я их могла понять. Когда еще с утра увидишь такое чудо: лысый, цвета полностью распустившейся листвы эльф, несущий в одной руке корзинку с недовольно погогатывающим гусем. А другой рукой ведущий за руку светловолосую тоненькую девчонку в платье прислуги и с непонятной накидкой на плечах. Если б я такое увидела на улице, точно бы позабыла обо всем.

Моему провожатому явно было не по себе под чужими любопытными взглядами. И он постоянно ускорял шаг, торопясь доставить меня «домой». В результате к воротам знакомого особнячка я почти прибежала и дышала при этом как загнанная лошадь.

Недовольный зеленомордый сунул мне в руки корзину с гусем:

– Все. Проваливай. И в твоих же интересах найти артефакт как можно быстрей.

Приняв корзинку, я невольно скривилась. Во-первых, гусь оказался довольно упитанным и сразу же оттянул мне руки. А во-вторых…

– Надеюсь, ты не думаешь, что во всех домах прислуга с провизией проходит через центральный господский ход? – Я презрительно окинула взглядом зеленомордого.

Эльф открыл рот. Потом закрыл. Покрылся безобразными бордово-коричневыми пятнами. Покраснел от стыда? Какая прелесть! А гадский эльф надменно задрал нос:

– Обычно я с прислугой дружбу не вожу. Поэтому, откуда же мне было знать где ходит прислуга?

Я хмыкнула:

– Я заметила, что ты вообще не знаешь, что такое дружба.

Наверное, не стоило зеленомордого злить. Потому что он окончательно сменил колер рожи на коричневый и с шипением двинулся на меня:

– Ты!.. Мерзкая, грязная человечка!.. Да ты хоть знаешь, с кем имеешь дело? Да я…

Я испугалась. Зеленомордый выглядел так, словно сейчас меня прибьет. И я сделала шаг назад. Пусть говорит на расстоянии. Но мне не судьба была узнать, кто же такой зеленомордый на самом деле. Потому что в этот самый момент у меня за спиной раздался удивленный голос хозяина:

– Мариэлла?.. А что ты тут делаешь? И с кем?..

Голос раздался безумно близко, прямо над самым моим ухом. И я, подпрыгнув на месте от неожиданности, резко обернулась назад. Позабыв о том, в что у в руках у меня тяжелая корзина с кандидатом в суп.

По инерции моя поклажа описала в воздухе широкую дугу. Закончившуюся… где-то в районе паха хозяина. Он коротко и смачно выругался. Отбивая снаряд какой-то магией. И тут случилось самое непредвиденное.

Клянусь панталонами святой Бригитты! У меня и в мыслях не было вредить хозяину. Хоть он и собирался отдать меня королю. Все получилось как-то само по себе. Непонятная магия распылила на части корзину и путы, удерживающие птичку. Безвинно пострадавший гусак с обиженным гоготом расправил крылья. И… бросился на замершего зеленомордого.

По улице полетела такая заковыристая брань, что обзавидовался бы даже тролль-наемник. На мгновение полыхнуло золотисто-зеленым светом так, что я едва не ослепла. А потом наступила блаженная тишина. Зеленомордый и птичка исчезли.

– Тише, Мариэлла, тише! Он ушел переходом. Все уже хорошо. – Только тут я сообразила, что меня трясет и я стою перед воротами в особняк в объятиях хозяина. А он ласково гладит меня по спине и плечам. – Ты как вообще на улице оказалась? А что было бы, если бы я не выглянул вовремя в окно?

Я бы тихонько вернулась в свою комнату, и вы бы, ваша милость, никогда бы не узнали о том, что я собиралась покинуть ваш гостеприимный кров. Вот что было бы.

– Мариэлла, так что ты тут делаешь? И как тут оказалась?

Как говорится: «Упс!» И что теперь отвечать? Я ляпнула первое, что пришло мне в голову, не понимая, что сама себе рою могилу:

– Супчику с потрошками захотелось. Вот я и пошла на рынок за гусем. А разве нельзя?

Я подняла вверх голову и как можно наивнее похлопала ресницами, застенчиво улыбаясь хозяину. И молясь святой Бригитте, чтобы он мне поверил.

Хозяин долго смотрел мне в глаза, прежде чем задумчиво выдал:

– А почему мне не сказала, что хочется супу? Я бы принес.

Я решила отыгрывать дурочку до конца. Хозяин вроде не сердится, глядишь, пронесет:

– Кого? Гуся? Так аристократу же не по чину ходить на рынок. И потом, я вас не представляю идущим по улице с птичкой под мышкой.

Хозяин фыркнул:

– Такое мне бы и в голову не пришло. Я бы принес тебе готового супу.

– Пф-ф-ф… Из харчевни… – Я деланно сморщила носик. – Там не умеют правильно готовить суп.

– А ты умеешь? – Хозяин вдруг развеселился. – Ну ладно. Идем в дом. – Меня аккуратно, но настойчиво подтолкнули к воротам. – Мне до эльфа, конечно, далеко. И я не готов по его примеру тащить живую птицу. Но убитую и ощипанную принесу. Иди на кухню и жди меня. Я скоро.

Меня довели до крыльца, открыли входную дверь и втолкнули в дом. Дверь за спиною захлопнулась. Хозяин остался на улице. Наверное, пошел за гусем. А я стояла посреди старого холла, смотрела в сторону кухни и чувствовала себя так, словно одной ногой попала в медвежий капкан:

– Попали мы, Емеля! Я такого ему супчику наварю, что потом королевские лекари не помогут.

– И не надейся избавиться от хозяина, отравив его. – Раздался возле уха недовольный скрипучий голос паука. – У него брат – некромант. Поднимет. А я тебе сколько раз говорил: не зови меня так, словно я деревенский дурачок на ярмарке!

Емеля шустро выбрался из моих волос и шлепнулся мне на плечо. Не успела я опомниться, как паучара уже скатился по мне на пол:

– Ничего тебе, Элка, доверить нельзя! Даже побег! Ну и сиди в золотой клетке! А я пошел отсыпаться!

Паук шустро метнулся куда-то вглубь дома. Так быстро, что я крикнула уже в пустоту:

– Эй! А как же помочь мне варить суп? Я же одна не справлюсь!

– Назвался груздем – полезай в кузов! – Раздалось откуда-то от кабинета. – Сама ляпнула, сама и вари! Ты же у нас фея! А я паук, а не поваренок!

Вот же гад Емеля! Ну ладно! Клянусь Святой Бригиттой, первую пробу супа скормлю ему!

Нерешительно потоптавшись у порога, я уныло поплелась в свою комнату. Просто потому, что сидеть и ждать хозяина на кухне я не видела смысла.

Моя комната оказалась моей бывшей комнатой. Открыв входную дверь, я замерла на пороге. Комната была совершенно пуста. Даже белье на кровати отсутствовало. Поначалу я подумала, что ошиблась дверью. Но, выглянув в коридор, поняла, что я зашла именно в то помещение, которое в течении короткого времени служило мне домом.

Меня накрыла растерянность. И только спустя несколько секунд пришло озарение: мои немногочисленные пожитки были перенесены в ту комнату, в которой я сегодня проснулась. Из которой мы с Емелей начали свой бесславный побег. Пришлось плестись туда. Хотя я и сама не знала зачем.

По дороге я вспомнила, что, уходя, мы с Емелей заперли комнату. Раз хозяин так спокойно отреагировал на то, что увидел меня на улице перед воротами особняка, значит еще не сложил один и один. Или подумал, что я выбралась из комнаты с помощью своих фейских способностей. А значит я могу тихонько отпереть комнату, и притворится что так все и было. Я не знала, нужно ли мне это было. Но что-то подсказывало, что лучше подстраховаться.

В новой комнате все было так, как я оставила, уходя из нее буквально пару часов назад: неубранная кровать, впопыхах брошенная сорочка. Я передернула плечами. Неужели прошло так мало времени? Мне почему-то показалось – целая вечность. Особенно долго время тянулось, когда я стояла в харчевне у стола остроухой дряни. А когда меня обнимал и утешал хозяин, оно, наоборот, пролетело как один миг.

Потоптавшись по комнате, я отложила на кресло свою «накидку» и поплелась на кухню. В маленькой комнате для прислуги с голыми стенами и узкой жесткой кроватью мне было уютнее и комфортнее, чем среди шелков и бархата новой спальни. Тут я чувствовала себя чужой. Зря я сюда пришла. Одна польза – ключ от дверей спрятала.

Из своей новой комнаты я отправилась на кухню. Аккуратно вернула на место взятые с собой при побеге продукты, и задумалась. Что делать дальше? Вот демон меня за язык дернул ляпнуть про суп! Я понятия не имела, как его варить. И что теперь делать? Признаваться во всем? У меня буквально пухла голова от мыслей и от проблем. Посоветоваться было не с кем. Емеля на что-то дулся и где-то прятался. Я уже готова была даже поделиться всем с Миной. Но как добраться до рыженькой ведьмочки, я не знала.

Раздавшийся сигнал от входной двери застал меня врасплох. Кто это мог прийти? Для аристократов было еще слишком рано. В такое время они обычно еще спят. Доставка продуктов? Но почему через центральный вход? Теряясь в догадках, я пошла открывать дверь.

На пороге стояли… парень и девушка. Наверное. Я ошеломленно заморгала, изучая высокую прическу с чуть траченными молью перьями петуха, погибшего от старости. Платье незнакомки из алой ткани изобиловало оборками и рюшами. На лице и на груди в довольно глубоком декольте сидело сразу три искусственные мушки.

– Эй ты! Долго будешь пялиться на свою будущую хозяйку? Проведи нас в гостиную и позови своего хозяина!

Резкий окрик помог мне прийти в себя. Ага, значит, это к хозяину. Ну ладно. Я неуклюже присела в книксене и занудно сообщила:

– Хозяин отсутствует.

Парочка переглянулась. Девушка надула капризно губы. И я только тут сообразила, что они накрашены розовой краской. Весьма умело причем. Сопровождающий ее парень хмыкнул:

– Ну, так даже лучше. – Он надменно задрал подбородок и задал второй вопрос: – А фея дома?

Я пожала плечами и кивнула. Я ведь дома же?

– Отлично!

Не успела я опомниться, как незваный гость выудил откуда-то из складок одежды крупный тусклый камень грязно-зеленого цвета и сжал его в кулаке. И почти сразу между его пальцев просочилось слабое свечение. А молодой мужчина, неприятно усмехнувшись, четко приказал:

– Пропусти нас в дом. Проведи мою сестру в хозяйскую спальню. А меня проведи к фее. Живо!

Я ошеломленно моргнула. Он псих, что ли? А незнакомец триумфально усмехнулся своей спутнице:

– Ну вот, Милли! Мы почти у цели. Не думал, что все так легко получится! Нам, несомненно, колоссально повезло! Да и, – он поднял вверх кулак с зажатым в нем камнем, – Это точно стоит уплаченных за него денег! Даже если у тебя не выйдет стать герцогиней, феи нам точно хватит, чтобы рассчитаться с долгами и навсегда забыть про бедность и провинцию!

Его спутница капризно поджала губы:

– Ты еще не женился на ней, чтобы прощаться с провинцией. Да и потом, ты думаешь, что, женившись на фее, ты раз и навсегда избавишься от забот и проблем?

Девица в алом первая шагнула в дом, небрежно отпихнув меня с дороги плечом. Ее спутник двинулся следом:

– А какие у меня будут потом заботы? Кому в первую очередь сдавать в аренду дорогую женушку? Так там все просто: кто больше заплатит, то первый и будет пользовать!

Меня передернуло от гадких и двусмысленных слов. Так что же это выходит: эти двое идиотов обзавелись каким-то артефактом и решили жениться на мне и хозяине? В душе шевельнулось что-то черное и злое. Не бывать этому! В аренду он меня собрался сдавать! Гляди, милый, как бы тебя самого не сдали!

Девица в алом оглянулась на меня и с сомнением протянула:

– Джон, ты, кажется, переборщил с воздействием. Смотри, она стоит как садовая статуя и ни на что не реагирует! А по поводу феи, мне кажется, ты не прав. Тебе ее в единоличное пользование никто не отдаст. Наверняка старый маразматик в короне заберет ее во дворец и сам будет сдавать в аренду, загребая золотишко лопатой. А тебе супругу будет выдавать только по праздникам. Чтобы очередную фею ей заделал.

Джон оттопырил губу и надменно вскинул голову:

– А пусть только попробует! По законам нашего королевства жена – собственность мужа! И даже король не вправе лезть в семейную жизнь подданных. Так что старому маразматику в короне, как ты, сестренка, изволила изящно выразиться, придется изрядно раскошелится, чтобы заполучить себе фею. А я еще подумаю. Может, я запру ее в нашем старом поместье. А что? Буду раз в год приезжать, чтобы обрюхатить дорогую женушку очередной дочкой и заключать контракты на будущих фей. Пусть хоть женятся на них, хоть покупают, как домашнюю скотину. Мне все равно. Главное, чтобы золото текло.

Для меня эти слова оказались последней каплей. Я почувствовала что-то странное, словно я начала распадаться на пыль. И эта пыль медленно, но уверенно стала распространяться сначала по всему холлу, а потом и дальше по дому. Дышать стало трудно. Словно воздух загустел или был забит пылью из моего тела. Перед глазами все плыло. В груди горело.

Незваный гость поднес кулак с зажатым в нем артефактом к глазам:

– Демоны, а как уменьшить влияние этой штуки? Или может ну ее, эту дуреху? Пусть себе и дальше стоит?

Его сестра поджала накрашенные губы:

– Нельзя. Герцог вернется домой и насторожится. А нам нужно, чтобы он увидел меня без одежды. Тогда я с чистой совестью на любом артефакте смогу поклясться, что он меня обесчестил и потому обязан жениться. Да и тебе на фею нужно время. А вдруг этот камешек на нее не подействует? Ты уверен, что сможешь ее взять просто так, без воздействия внушающего артефакта?

Ответить мерзавец не успел. То непонятное напряжение, что копилось у меня в груди, вдруг рвануло и ударная волна мелкой пыли из моей души рванула к незваным гостям удушливым валом. Одновременно, именно в этот самый момент, с потолка на тончайшей паутинке свесился Емеля, вопя на весь дом:

– Элка!!! Да что же это такое! Среди белого дня! Да в собственном доме! Нападают! Караул! Элка, держись! Я тебя спасууууууу…

В волну исторгнутой мною пыли попала сначала Емелина паутинка. И загорелась золотым огнем. У меня в душе как-то сразу потеплело. Емеля! Верный, преданный друг! Не везет ему со мной.

А дальше все случилось, как в очень страшном сне: Емеля попал в волну моей пыли, от которой горела золотом паутинка. Самое интересное, что до этого мгновения паука никто не видел и не слышал. Это было странно, ведь хозяин с Емелей даже говорил. Но размышлять об этом было некогда. Потому что как только паук погрузился полностью в пыль, каждая песчинка вспыхнула золотом. И превратилась в крошечного золотого паучка. Что тут началось!

Игнорировать сонмище летящих паучков не получилось ни у сестры, ни у брата. Тем более, что золотая мелюзга попросту облепила незваных гостей. Причем, очень любопытно выбрала места дислокации: у брата паучки налипли на штаны спереди и даже, кажется, проникли под гульфик. Во всяком случае, мерзавец внезапно завопил, запрыгал на месте и принялся торопливо сдирать с себя щегольские бежевые штаны. Я выпучила глаза.

Сестре же золотая мелочь облепила декольте, превращая алый корсаж платья в золотой. Девица растерянно оглядела платье и… завизжала, как недорезанная свинья. Я поморщилась от противного звука. А в доме воцарился какой-то бедлам.

Емели нигде не было видно. И я не знала, что и думать о нем: то ли я убила своего единственного друга. То ли Емеля просто спрятался куда-то. Остатки золотой пыли в форме паучков носились в воздухе, не находя себе места, где приткнуться. А брат с сестрой прыгали по небольшому холлу как одержимые, что-то нечленораздельно выкрикивая и не оставляя попыток содрать с себя одежду.

Хотела бы я сказать, что представление прекратилось внезапно. Как по мановению жезла волшебника. Но нет. Так если и бывает, то не со мной. Как открылась за спиной входная дверь, я не услышала. Просто в промежутке между воплями незваных брата и сестры у меня над ухом раздалось растерянное:

– А что тут происходит?

По спине пробежал мороз, оставляя после себя на моем позвоночнике иней. И не потому, что я боялась всерьез наказаний. Нет. Потому что впервые в жизни я переживала не за себя, а за другое живое существо. Я так хотела посоветоваться с рыженькой ведьмочкой, что совершенно не подумала о том, что фейское желание может причинить ей вред и привести в дом шурина в самое неподходящее время.

Я завопила на весь дом:

– Мина, беги! Я их задержу!

И даже не подумала о том, что рыжая без своего жениха сюда вряд ли придет. И почему я такая дура?

Незваный братец, услышав мой вопль, справился наконец-то с гульфиком и, сдергивая в прыжке штаны, бросился на шею Мине:

– Моя фея! Сейчас же в храм!

Я оцепенела. Этот идиот принял Мину за фею? Ну что за болван! Я еще не успела избавиться от ступора, а мимо меня пронеслась девица в алом:

– Мой герцог! Я вся ваша!

Вот теперь все наконец встало на свои места. Я проследила глазами, как рвущую на себе позолоченный паучками корсаж девицу, в полете замораживает движением руки злющая ведьма:

– Не смей, шалава подзаборная, протягивать руки к моему жениху!

Девица кулем шлепнулась на пол, не долетев до Аранта буквально метр. Пышные оборки алого платья кострищем взметнулись над ней. И укрыли ее с головой. Являя миру поросячье-розовые панталоны в крупное зеленое сердечко.

Глядя на это безобразие, некромант хмыкнул:

– Спасибо, родная, я, признаться, растерялся от прыти этой особы. А тебе этот голозадый случайно не мешает?

Братец потерпевшей поражение в борьбе с ведьмой девицы топтался в нерешительности с наполовину спущенными штанами и, по всей видимости, не знал, что делать дальше. Мина фыркнула:

– Мешать, не мешает. Но оскорбляет мой взгляд вульгарными красными портками. Такое ощущение, что он их пошил из остатков платья сестрицы.

Арант светло улыбнулся:

– Как скажешь, родная! Для тебя все, что ты пожелаешь!

Я впервые видела, как работает некромант. А Арант чуть шевельнул пальцами, едва слышно что-то шепнул, и в холле появилось несколько призраков. Повеяло потусторонним могильным холодом. Я невольно поежилась. Призраки скользнули к незадачливому гостю хозяина, подхватили его под локти и поволокли вон. Мерзавец даже не сопротивлялся такому обращению. Он попросту хлопнулся в обморок, как только увидел рядом с собой белую полупрозрачную субстанцию.

В дверях случилась заминка. Видимо призраки позабыли, что не все по их примеру могут просачиваться сквозь стены и двери, и пару раз хорошенько приложили незваного жениха о входную дверь прежде, чем сообразили ее открыть. Это было уморительно. Я кусала кулак, чтобы не расхохотаться вслух, глядя, как обморочный братец алой девицы во второй раз медленно стекает вниз по двери, а призраки, наполовину просочившиеся сквозь дверь наружу, озадаченно переглядываются.

Арант распахнул дверь изящным движением кисти и приглашающе кивнул потусторонним тварям. Обморочный мерзавец взлетел в воздух и, словно его кто-то хорошенечко пнул, пушечным ядром вылетел из дома. А твари медленно истаяли.

Через секунду раздалось глухое «бух!» И со двора голосом моего хозяина прилетел такой поток ругательств, что мы с Миной не сговариваясь покраснели. Арант хмыкнул:

– Не знал, что братишка так умеет! – И, повысив голос, чтобы его было слышно за пределами дома, спросил: – Шир, ты там цел? Тебя потенциальный муж нашей феи не зашиб?

Несколько мгновений тишины, пока хозяин появился на пороге дома, показались мне предгрозовыми. И я не ошиблась.

– Что. Здесь. Произошло.

Над внешним видом хозяина можно было бы посмеяться, если бы это не было так ужасно: испачканная одежда в беспорядке с кое-где прилипшим мусором и прелыми листочками, всклокоченные волосы и… ощипанная птица за лапу в левой руке. Предположительно, петух. Мы с Миной ошеломленно переглянулись. Арант крякнул:

– Брат, это что? Я вроде не будущую похлебку выкинул из твоего дома.

Хозяин с отвращением посмотрел на свою ношу, сделал несколько шагов от порога ко мне и сунул птичку мне в руки:

– А это, – голос его был пропитан отвращением, – я выполняю капризы нашей единственной феи. Дядюшка должен быть доволен. Вот только я никак не ожидал, что меня устранят из собственного дома, чтобы без помех встречаться с кандидатами в мужья!

От растерянности я прижала птичий трупик к груди обеими руками. Я устраняла его из дома? Я ожидала кандидатов в мужья? На глаза навернулись слезы. Стало так обидно, что горло перехватило и ответить я не смогла. За меня это сделал Арант:

– Ты не прав, Шир. – Голос некроманта был тих. – Я сомневаюсь, что Мариэлла осознанно ждала кандидатов в мужья. И знаешь почему?

– Мне не интересно. – Хозяин скривился. – Я сегодня же попрошу дядюшку, чтобы он забрал ее в замок. Пусть хоть замуж ее отдает, хоть в клетку посадит. Мне плевать.

Я пошатнулась. Злые слова острыми кинжалами ударили меня в грудь. Так что даже дышать стало больно. Зато пропал из горла комок. И у меня получилось вскрикнуть:

– Я не виновата! Вас никуда не отправляла! И тут никого не ждала!

Хозяин презрительно покосился на меня, с отвращением оглядывая беспорядок в холле:

– Ну да, а я, сын и наследник герцога, потомственный аристократ, от великой и чистой любви пошел на рынок покупать тебе птицу для супа. Да раньше мне такое и в голову не могло прийти! Что это, если не проявление фейской сущности?!

На мне скрестились три подозрительных взгляда. Арант поморщился:

– Не уверен, Шир. Дело в том, что…

– Ар! Мне это не интересно! Я просто хочу, чтобы это несчастье фэйского разлива как можно скорее покинуло мой дом! Я многого хочу? – Арант медленно покачал головой, а я вдруг ощутила отчаяние и бесконечную усталость. – Поэтому я сейчас приведу себя в порядок и отправлюсь во дворец. Пусть…

Арант вдруг сделал пару широких шагов и стиснул руку хозяина:

– Не торопись, Шир, чтоб потом не пожалеть. То, что попадает под опеку короны, назад забрать уже невозможно…

– Плевать! Я устал от этого бардака! Моя жизнь с ее появлением превратилась в руины!

Хозяин вырвал руку у брата.

– Она только что спасла тебя от брака с провинциальной шлюшкой!

– Не имеет значения!

– Шир, опомнись! Да когда бы Мариэлла смогла на тебя воздействовать? Она же только очнулась после магического истощения! Между прочим, по твоей вине!

Хозяин неприятно усмехнулся:

– У тебя устаревшие сведения, Арант! Наша фея, – это слово хозяин выплюнул, как ругательство, – уже успела прогуляться по городу и пообщаться с небезызвестным тебе бывшим наследником Вечного Леса! А воздействовать вполне могла когда я ее, якобы перепуганную, утешал. Так что нечего ее тут защищать! Приютское отродье, оно сродни дикому волку: сколько не корми, все равно в лес смотрит.

Взъерошенные братья смотрели друг на друга, словно два помоечных кота при дележке территории. Непримиримо горящие глаза, поджатые губы, стиснутые кулаки. Того и гляди, кинутся в драку, и тогда только клочки шерсти полетят по закоулкам.

Я сморгнула. И наваждение пропало. Но осталось горькое понимание: я почти рассорила братьев. Еще немного, и они превратятся в кровных врагов. Из-за меня. Я судорожно вздохнула:

– Я не воздействовала на вас. Могу поклясться на чем угодно. Но если вы считаете, что я виновата во всех бедах этого дома, то я уйду. Прямо сейчас уйду. Только Емелю заберу. Если он согласится.

Я словно раздвоилась. Одна часть меня беспристрастно наблюдала, как отчаянно-умоляюще смотрит на Аранта рыженькая ведьмочка. Как хмурится некромант, внимательно разглядывая брата и не замечая взгляда невесты. И как… Нет, на хозяина я не смотрела. Почему-то даже той моей части, которая равнодушно за всем наблюдала, было больно смотреть на него.

Вторая часть меня корчилась от невыносимой душевной муки. Ну как же так? Да, я неуклюжая, да, я невоспитанная. Но я не хотела ничего плохого!

Хозяин скривился:

– Уйдешь, конечно! Как только за тобой придут из дворца! А паука забирать не смей! Это не твое!

Я не нашлась, что ответить. У меня попросту перехватило дыхание. За меня заступился Арант:

– Погоди, Шир! Волею старшего брата и более сильного мага я забираю Мариэллу к себе! – Хозяин вскинулся, но некромант поднял руку ладонью вперед, призывая брата молчать: – Не нужно ничего говорить дядюшке! Если что, я сам разберусь. А Мариэлле нужно время, чтобы прийти в себя и усвоить хотя бы элементарные правила поведения в высшем обществе. Мина ей в этом поможет. И да, сейчас в тебе непонятно по какой причине говорить злость. Поэтому я позволю себе напомнить, что во все времена не рекомендовалось злить фей. Тебе так хочется заработать фейское проклятье? – Хозяин отрицательно мотнул головой. – Ну вот. Хвала Темному Проклятью. Значит, так и поступим: Мариэлла будет жить у меня с Миной. Дядюшке пока ничего не говорим. Какая, в сущности, разница, у кого из братьев живет фея? Когда дядюшка о ней вспомнит и пришлет официальный запрос, тогда и решим, как будем поступать. – Арант обернулся ко мне: – Мариэлла, собирайся. Пойдешь с нами. И да, паука можешь взять. Я, как старший, тебе разрешаю.

Хозяин яростно сверкнул глазами, но промолчал. Я горестно обвела взглядом холл и пожала плечами:

– Я готова. Мне нечего собирать. Так что могу уже идти. Надо только Емелю найти.

В то же мгновение паук спустился мне на плечо откуда-то с потока и проворчал под изумленными взглядам Мины и Аранта:

– А что меня искать? Тут я. Ты когда этих придурков из дому выпихивала своей магией, меня чуток зацепило и, как будто, парализовало. Все видел, все слышал, а сказать или что сделать не мог. Аж страшно стало. Отпустило только когда обеих агрессоров не стало в доме.

Я изумленно оглянулась: а ведь и точно! Братца из дому вышвырнул Арант. Сестру заморозила Мина. Но сейчас девахи, мечтавшей стать хозяйкой в этом доме, нигде не наблюдалось. Наверное, отмерла и сбежала, когда я увлеклась спором хозяина и некроманта. Или спряталась где-то в доме?

– Эмиль, – от волнения я, кажется, неправильно произнесла имя, выбранное пауком, – нужно проверить быстренько дом. А вдруг эта алая дамочка не сбежала, а пробралась к хозяину в спальню и ожидает его там? Ему же после такого придется на этой гарпии жениться!

Паук тоже не обратил внимание на то, что я опять поиздевалась над «настоящим эльфийским именем»:

– Тю! А тебе-то какая печаль? Он же от тебя отказывается! Хоть еще даже ноги тебе не отчистил! А значит, его дальнейшая судьба не должна тебя волновать. Что заработает, то и получит! – Припечатал жестко паук.

Я поняла, что Емелю просить бесполезно. Он обиделся на хозяина и теперь ради него даже левой задней лапой не шевельнет. Беспомощно оглянулась по сторонам. Что делать? Бежать самой проверять?

Мой отчаянный взгляд поймал Арант:

– Не нервничай. Сейчас проверим.

Некромант поднял обе руки с растопыренными в стороны пальцами. Словно собирался играть на органе или на клавесине. Вот только вместо того, чтобы извлечь из невидимого инструмента музыку, Арант стряхнул с кончиков пальцев страшные зеленоватые искры, которые тут же разлетелись во все стороны и шустро впитались в стены.

Несколько минут ничего не происходило. Арант стоял, не двигаясь и склонив голову к плечу. Словно к чему-то прислушивался. И только через долгих две минуты он выпрямился и легко улыбнулся:

– Чисто. Из живых в доме только мы. А значит, мой глупый братец в безопасности. Пойдем, Мариэлла, твоя совесть теперь чиста.

Я покорно вложила в протянутую руку некроманта ладошку. И так же покорно поплелась следом за Миной и ее женихом. Я уходила из этого дома второй раз за сегодняшнее сумасшедшее утро. Но в этот раз, кажется, уже на совсем.