Глава 11

Я запнулась об порог.

Почти улетела вперед головой, но успела выровнять тело. Страх вообще отличный мотиватор что-то сделать. А уж если рядом с ним идет жуткая боль и горечь – можно горы свернуть в запале.

Лишь бы не перестараться. А то я могу.

Я выскочила на дорожку перед домом.

Мне нужно найти Тимофея!

Арслан остался там. В доме с этим ужасным мужиком. Я не понимала, о чем они начали говорить на своем языке. Но интонацию улавливала прекрасно. Они говорили обо мне. И о Тимке.

О том, что нам в этом доме не место.

И я ведь знала!

Я сразу ему об этом сказала! Но разве он будет меня слушать?

Ладошка поднялась самостоятельно. Мазнула по щеке, стирая первую слезу. Да о чем плакать, Вась? О ком? Ты же умная женщина, взрослая. Все понимать должна.

Я почти побежала к сыну.

Мы с ним разные! Разные! Как бы он не упирался, чего бы я там не фантазировала в своей голове порой. Мы разные! И мне нужно уехать отсюда. Чудес не бывает.

– Мама? – Тим удивился.

Я схватила родного человечка. Прижала к себе, уткнулась в теплое тельце лбом. Оскалилась от рвущей душу боли. Зарылась лицом в его футболочку, чтобы никто не видел.

Как только появился Арслан, я впервые услышала в свой адрес слово шлюха.

И оно било почище оплеухи.

– Девочка моя, – на спину легла теплая рука тети Зули. – Ты чего?

Я замотала головой.

Не надо меня трогать. Не надо бередить. Дайте пережить одной все, я так привыкла. Я научилась сама справляться с подобными истериками.

– Тимошик, золотой мой, иди. Поиграйся пока. Мы с мамой поговорим, хорошо? – она отцепила от меня сына. – Вот, гляди, там можно в песочек поиграть. Я тебе и лопатки принесу скоро. Иди, мой сладкий.

Я попыталась схватить сына снова, но Зуля сгребла мои руки.

Заставила сделать шаг, почти силой усадила на красивую лавку.

– Иди-ка, моя девочка, – она прислонила меня к своему плечу. – Поплачь. Поплачь.

И столько доброты и понимания было в ее голосе!

Я сжала зубы, чтобы не завыть в голос.

– Арслан тебя не обидел? – она вдруг напряглась всем телом.

– Нет, – простонала я.

– Ой, Аллах. Правильный мой мальчик. Значит, гад этот…

Она гладила меня по плечам.

По спине. Скатывала мою горечь. Мой страх. Руками растирала кожу. Как будто позволяла выплакаться.

Разрешала расслабиться.

Утешала.

Как мама когда-то.

И стало совершенно невыносимо. Душная волна жалости к себе утопила с головой. Я же одна! Одна совсем. На всех. На всё. Тащу уже сколько лет. Из последних сил. Через слабость, через все беды, которые то и дело лезут на пути.

Позаботиться о сыне.

Вывернуться из кожи, чтобы обеспечить нас двоих.

Проконтролировать сестру, чтобы не натворила дел, пока одна живет. Помочь ей по возможности. А она, коза, даже не звонит уже сколько дней!

А теперь еще и это все.

Я больше не могу! Я не хочу так! Не надо мне наваливать еще больше проблем, я не справлюсь. У меня сын.

Пальцы цеплялись за платье тети Зули.

Светлая тонкая кожа на сгибах пальцев чуть потрескалась. Высохла. Я заметила это только сейчас. И это ударило по мозгам. Мне тридцать лет! А руки уже выглядят вот так!

А что будет в сорок?

Я превращусь в старуху, выходя в смены на заводе? Василиса Прекрасная, как звали меня родители, превратится в жабу? И вырастет сын. И уедет от меня. А я…

Я ревела!

Захлебываясь воздухом и соплями, выплакивала все. Все, что не позволяла себя выпустить наружу уже давно. Под ласковый говор Зули. Под ее ласку такими же натруженными, но заботливыми руками.

– Ой, моя девочка, – ее даже не заботило, слышу ли я ее. Она просто говорила. Сама выговаривалась. – Плачь. Иногда надо. Всем иногда надо. А сегодня уж и подавно можно. Заур мерзкий человек. Принесло же его!

Она расстроено покачала головой. Обхватила меня за плечи, сама к моей голове прижалась щекой.

– Его никто не любит. Он ко всем так относится, не только к тебе. Не только потому, что ты не наших кровей, ты не думай.

– Я уеду, тетя Зуля, – прошептала я сквозь всхлипы. – Сегодня же. На чем отсюда можно добраться до вокзала?

– Во-ой, милая, – она даже подпрыгнула. – Ты что задумала? Ты думаешь, Арслан даст тебе уехать?

– А я что, рабыня какая-то? – я тоже выпрямилась. Посмотрела на нее зареванными глазами.

Нормально? Не даст!

А кто будет разрешения спрашивать?

– Ты не рабыня, – тетя заботливо умыла мое лицо ладонями. – Ты его женщина. Арслан тебя любит.

– Да с чего вы взяли? – я нахмурилась.

Чего они все заладили: любит, любит!

Хотеть затащить в койку это еще не значит любить.

– А ты думаешь, глаз-то у меня нет? – усмехнулась тетя Зуля. – Я его с малолетства знаю. Он у меня на глазах вырос! Девочка моя, ты слова не слушай! Слова это вода. Утекут сквозь пальцы, и не останется ничего. Ты на поступки смотри. Мужчину только по поступкам видно.

Я отвела взгляд. Невозможно смотреть на ее лицо. Слишком много там доброты. Я не хочу привыкать к этому. Я боюсь к этому привыкать.

Тимофей увлеченно ковырял каким-то сучком песок под небольшой туей. Выкладывал узор из камешков. Мой маленький мужчина…

А мужчин судят по поступкам…

– Если Арслан сказал, что ты его – он не отступится, Васёна, – кивнула своим же мыслям Зуля. – Весь в отца своего. Я всю семью их знаю, рядом жили. Это уж потом я за своими детьми сюда переехала. Так Арслан меня к себе и забрал. И жить, и работать есть где. Так еще и платит столько, бессовестный.

Я вспомнила про триста тысяч.

Куснула нижнюю губу. Что мне с этими деньгами делать? Они не мои, я их взять не могу. Просто себе не позволю. Не хочу быть обязанной.

– Ты просто верь ему, девочка. Он ни тебя, ни Тимофея не бросит. Не такой он человек.

Арс резко возник на дорожке.

Высокий, широкоплечий. В распахнутой на груди рубашке. И с улыбкой на лице, от которой сердце дрогнуло почему-то.

– Дядя Арслан! – Тимофей увидел его и бросился бежать.

Топая сандалиями по плиткам, летел бородатому навстречу. Завизжал довольно, когда сильные руки подхватили его и подбросили в воздух. Обнял за шею, прижимаясь.

А я втянула воздух через заложенный нос.

Так какой же ты человек, Арслан?