Глава 14

— Как ты? — спросил Анчуткин страдальчески.

Я испытала такое разочарование, что чуть не ответила грубостью, но сдержалась. Прежде всего надо было выяснить, что произошло.

— Нормально, — произнесла я сквозь зубы. — А ты как? Не угорел?

Он испуганно вскинул на меня глаза, но ответить не успел, потому что в коридор выплыла моя бабушка — уже в своем любимом темно-красном халате, успевшая припудрить нос и заколоть волосы китайской шпилькой.

— Пригласи юношу в дедушкин кабинет, Василиса, — почти пропела бабушка. — А я пока поставлю цветы в вазу.

Анчуткин с заметным облегчением протянул бабуле цветы и яблоки, и бабушка, озорно подмигнув мне, удалилась в кухню.

— Заходи, — коротко сказала я, мотнув головой.

Анчуткин разулся и прошел в комнату, которую моя бабуля пафосно называла «кабинетом». Комната сохранилась еще со времен дедушки, где он очень любил проводить вечера, поэтому называлась еще и «дедушкиной». На мой взгляд, комната была ужасно старомодной — с хрустальной люстрой «висюльками», с пестрыми диванными подушками, которые так любила бабушка, цветастыми занавесочками и паркетом, который полагалось натирать хотя бы раз в неделю. Натирать приходилось, разумеется, мне, потому что каждую субботу бабушка начинала охать и жаловаться на боли в пояснице. Зато в воскресенье боли в пояснице были у меня, а бабуля порхала, как бабочка, разглагольствуя о том, что паркетный пол — это эстетично, практично и экологически полезно.

Оказавшись в кабинете, Анчуткин, открыл рот и ахнул.

— Ничего себе! — ахнул он. — Сколько книг!

Дедуля и правда собрал за свою жизнь огромную библиотеку — книги стояли вдоль двух стен, занимая полки шкафа от пола до потолка. Когда Ленка приходила в гости, она все время зависала здесь, лазая до самого верха, и бабушка не могла докричаться ее к ужину. Обычно Ленка выходила из кабинета слегка ошалевшая, и теперь Анчуткин таращился на книги с таким же безумным видом. Я не поняла, чем тут восхищаться. Кто читает книги, когда есть электронки?!.

Я ждала, что Анчуткин расскажет, что произошло в лаборатории, но он шагнул к шкафам, стащил очки, близоруко щурясь, и зашевелил губами, читая названия книг на корешках.

— Болос «Физика и мистика»… Джабир ибн Хайан «Книга о зеркалах»… — читал он в упоении. — Василий Валентин «Алхимические трактаты».[1] Да это настоящее сокровище!

— Ты зачем пришел? — я не разделяла его восторгов. Дедулино собрание древних фолиантов никогда не казалось мне интересным. — С библиотекой перепутал?

Анчуткин смущенно напялил очки и повернулся ко мне.

В это время появилась бабушка — она несла на фарфоровом блюде яблоки, которые влажно поблескивали золотистыми боками, и вазу с хризантемами.

— А Василиса очень любит яблоки! — объявила бабуля радостно. — Вася, ты нас не познакомишь с молодым человеком? — она поставила вазу на столик, а я покривилась.

Бабушкино любопытство сейчас было совсем некстати, но Анчуткин смотрел на меня, явно ожидая, когда его представят, и я махнула рукой в его сторону:

— Ба, это — Борь… Борис Анчуткин. Мы учимся в одной группе. В интернате… — я с трудом припомнила, как в бабушкином представлении называется мой институт, — вычислительной аэродинамики.

У Анчуткина хватило ума промолчать, и он шаркнул ножкой, отчего стал еще более мил бабуле, и еще более противен мне.

— Моя бабушка, — кисло сказала я, представляя теперь бабулю. — София Дмитриевна.

— Очень приятно, — тут же услужливо отозвался Анчуткин.

— А как мне приятно, — в тон ему ответила бабуля. — Вы умеете произвести впечатление, — она поправила цветы в вазе и посмотрела на меня многозначительно.

— Ба, — сказала я тоже многозначительно.

— Заварю свежий чай, — правильно поняла меня бабушка. — Если захотите чаю, он у нас с таволгой. Очень вкусно!

— Не захотим, — разочаровала я ее, и только бабуля исчезла с горизонта, напустилась на Анчуткина: — Это что за шуточки ты устроил?! Думаешь, смешно?!

— Василиса! — перепугался он. — Я ни при чем! Честно!

Сбиваясь и глотая слова, он рассказал, что произошло в «Иве» — лаборатория и два смежных этажа сгорели полностью. Причина — неправильное хранение огненного артефакта. Негасимой искры.

Я слушала его недоверчиво, и заметила, что нос и веки у Анчуткина были красные — плакал, что ли?! А когда он дошел до негасимой искры…

— Постой-постой, — перебила я его. — Искра ни при чем. Она была у меня, когда начался пожар. А вот почему изменился код на входе?

— Я ничего не менял! — переполошился Анчуткин. — Ты мне веришь? Я только вышел за веником, а вернуться не смог. Там на двери… — он оглянулся и таинственно понизил голос, — я думаю, на двери было запирающее заклятье.

— Чего? — спросила я. — Какое заклятье?

— Запирающее. Чтобы нельзя было открыть дверь. Легче стену проломить, а дверь будет стоять, как каменная. И если подходишь — тебя душит. Я когда подбежал, почувствовал, что душить начинает…

Я смотрела на Анчуткина и думала, что у него потрясающе честные глаза. И еще думала, что ректору наплевать на всякие там запирающие заклятья. И что меня ничто не душило возле этой, якобы, заклятой двери.

— Там был изменен код, — сказала я. — Кто-то поменял код на замке.

— Это можно сделать только если знаешь пароль, — Анчуткин выглядел потрясенным. — Но пароли известны только преподавателям…

— И ты не знаешь? — спросила я, еще не решив — верить ему или нет.

Он отрицательно покачал головой.

Мы помолчали, а потом я подытожила:

— Весёленько.

— Ты могла сгореть, — губы у Анчуткина запрыгали, как будто он собирался расплакаться. — Хорошо, что Кош Невмертич сразу вспомнил про вентиляцию…

— Вспомнил? — я так и подскочила, услышав это. — А ты откуда знаешь, что он был там?

— Я сразу ему сказал, что ты в лаборатории и не можешь выйти, а он вспомнил про вентиляцию и побежал тебя спасать.

— Спасать… — я досадливо фыркнула и взяла яблоко, с хрустом откусив большой кусок.

— Вы же через вентиляцию вылезли? — допытывался Анчуткин.

— Нет, не вылезли.

Я рассказала, как ректор пытался меня превратить, и ничего не получилось. Анчуткин слушал, раскрыв рот, а когда я дошла до того, как мы удирали через окно, воскликнул:

— Точно! Кладовка! Ну я балда!

— Какая кладовка?

— Там хранятся старые артефакты, у которых срок годности вышел, — пояснил Анчуткин. — Вот я балда! Совсем забыл! Хорошо, что Кош Невмертич…

— Но там не было никакой двери в кладовую! — перебила я его. — Мы там с тобой сто раз были.

— Была дверь, — говорит Анчуткин виновато. — Просто ее запечатали… Запирающим заклятьем…

— Запечатали?

— После того, как меня там чуть сундук не съел.

— Ты чего несешь? — я начала злиться, потому что ничего не понимала, и Анчуткин торопливо рассказал какую-то путаную историю, как он рылся в старинных артефактах, а там был сундук, заколдованный на воров, и сундук едва не проглотил его.

— Чуть убежал, — закончил Анчуткин историю о своих похождениях. — Он с меня кроссовок стащил, думал — ногу отгрызет.

Это было похоже на правду, и я возмутилась:

— И почему в институте держат такие опасные вещи?!

— Они все номерные, не списаны еще, — пожал плечами Анчуткин. — И как их уничтожишь? А магию куда деть? Нет, тут только ждать, пока магия рассеется, а потом сундук будет вовсе не страшным…

— Бред какой-то, — вздохнула я. — Ладно, допустим. Но в твою лабораторию я больше не пойду. Спасибки. Жизнь дороже. Лопай сам свои бутерброды.

Анчуткин как-то странно всхлипнул и понурился.

— Эй? — подозрительно спросила я. — Ты чего это? Плакать собрался?

— Меня отчислили, — признался он убитым голосом.

Новость была еще покруче сундуков, которые глотают людей.

— То есть как это — отчислили? За что?

— За поджог. Из-за искры. Ненадлежащее хранение огненных артефактов…

— Но ты не виноват! — закипела я. — Пожар начался в шкафу, а искра была на столе!

— Еще комитет будет рассматривать… — бубнил Анчуткин. — Будут решать…

— Да что решать?!

— Опасный я или нет.

Я отложила яблоко, потому что сейчас было совсем не до яблок.

— А если признают опасным?

Анчуткин опять хлюпнул и не ответил.

— Только не говори, что тебя упекут в Особую тюрьму, — у меня уже голова лопалась от всего бреда, что я услышала за последние пятнадцать минут. — Хотели бы — уже посадили!

— Пока не упекут, — обреченно произнес Анчуткин. — Пока что-нибудь не натворю. У меня больше восьмидесяти процентов, кто знает, когда и как это все стрельнет… Я ведь даже не понял, в чем сила…

— Вот что, — сказала я твердо, — прекрати ныть. Я скажу, что искра ни при чем и тебя восстановят.

— Не восстановят, совет попечителей не даст. Там уже заключение, что пожар из-за искры…

— Иди в другой институт, в «Приму»!

— Если выкинули из одного института, в другой не возьмут…

— Так, — я прихлопнула в ладоши. — Мы сейчас же идем к ректору, и рассказываем, как всё было. Что ты не виноват.

— Хуже будет, — сказал он, но посмотрел на меня с надеждой.

— Хуже уже не будет, — жестко сказала я. — И это лучше, чем сопли на кулак мотать. Пойдем в «Иву», поговорю с ректором.

— Его там нет. Он взял отгулы на три дня.

— Тогда пойдем к нему домой, — меня уже невозможно было остановить. Вся эта дурацкая система дурацких волшебников бесила до невозможности. Не разобрались, ректор приказал молчать, Анчуткина сделали козлом отпущения… Сами устроили в институте полигон, а вину свалили на неудачника. — Можешь узнать, где он живет?

— Я знаю, — Анчуткин заметно приободрился. — У него дом на Гагаринской. Я к нему приходил, относил лабораторные, я же на индивидуальных занятиях…

— Вот и пошли.

Мне собраться — было только надеть новую бейсболку взамен сгоревшей в лаборатории.

— Ба! — позвала я, доставая кеды и быстро надевая их. — Я прошвырнусь тут недалеко!

— Не задерживайся допоздна, на ужин будут драники, — ответила бабушка очень по-доброму. — А Боренька останется на ужин?

Я снова поморщилась — он уже и Боренька!

— Не останется! — крикнула я уже из подъезда, вытолкнув из квартиры Анчуткина, пока он не догадался согласиться поужинать с нами.

Мы взяли хороший старт до метро, и уже на эскалаторе я вспомнила и спросила:

— Что значит «magicis flamma»?

Анчуткин на секунду задумался, а потом ответил:

— Магический огонь. А почему ты спрашиваешь?

— Так просто, — сказала я. — Расширяю кругозор. И что это за огонь? Такой же, как твоя негасимая искра?

— Принцип, примерно, тот же, — начал Анчуткин в своей излюбленной путаной манере, — но только технически. Магический огонь — он управляемый, и имеет стихийную сущность… И еще он обжигает, а моя искра…

— Управляемый? — быстренько отвлекла я его от искры. — А кто им управляет?

— Тот, кто его вызвал. Но это сложное заклинание, мы его еще не проходили, и вряд ли будем проходить, потому что оно относится к числу опасных заклятий Артабана, с ним не каждый справится…

Только я хотела спросить, кто такой Артабан, как со стороны раздался вопль:

— Васька!

Я резко оглянулась и увидела Влада и Милану. Милана завизжала и бросилась мне на шею, а с Владом мы обменялись рукопожатием.

— Ты куда пропала? — Влад с любопытством смерил взглядом Анчуткина, которому пришлось замолчать.

— Да, родоки учиться отправили, — ответила я небрежно. — А вы куда собрались?

— На репетицию. На выходные в Роще танц-баттл, — сказала Милана, подпрыгивая на месте — так она была рада меня встретить. — Ты придешь? — она тоже посмотрела на Анчуткина и спросила: — Твой друг?

— Одногруппник, — ответила я, не желая распространяться про учебу и про Анчуткина — тем более. — А что, Рощу открыли? Значит, мы победили?

— Ты не знала? — удивился Вадим. — Еще двадцать восьмого стройку свернули. Причем, сразу, в один день.

— Ничего себе! — изумилась я еще больше, чем когда узнала про прожорливые сундуки. — Двадцать восьмого? Как раз на мой день рождения! Крутой подарок! Видать, мэра совсем припекло. Будет знать, как с нами связываться.

— Точно! — Влад подставил кулак, и мы с ним стукнулись кулаками, потом плечами, потом лбами и посмеялись — так это получилось здорово. — Мы — сила! А ты куда бежишь? Может, с нами — на репетицию? Если придешь на выходных, мы там всех порвем!

Танц-баттл! Наверняка, соберутся все танцевальные коллективы! У меня сердце запело, как только я представила, что ожидается в Роще!

Анчуткин кашлянул, и я вспомнила про него, и настроение сразу испортилось.

— Не могу сегодня, Бантик, — сказала я, ненавидя в этот момент Анчуткина и «Иву» всей душой. — Мы сейчас к ректору, у нас… проблемы по лабораторке.

— Жаль. А в субботу придешь? — Влад с Миланой уже бежали к открывшемуся вагону.

— Посмотрим, не знаю, — ответила я, но они уже не слышали, вскочив в вагон метро. Дверь за ними закрылась, и поезд поехал.

Я увидела, как Влад что-то весело говорит Милане, и она хохочет, а потом шутливо стукает его ладонью по затылку.

— Пошли, — бросила я Анчуткину, сунула руки в карманы. — Нам на другую ветку.

[1] Упоминаются реальные книги по мистике и алхимии