Глава 15

— Кощей прибыл, — сказал Кош раздельно и прищелкнул пальцами.

— Аутентичность подтверждена, — произнес приятный женский голос. — Добро пожаловать!

Дверь открылась, и Кош шагнул в темноту коридора. Сразу загорелся свет — мягкий, желтоватый, не раздражающий глаз. Повесив пиджак и ослабив галстук, Кош прошел в кухню и сразу открыл холодильник, доставая бутылку с питьевой водой, а потом вынул из морозильной камеры лёд и бросил в бутылку.

После утомительного заседания попечительского совета страшно мучила жажда, и Кош напился прямо из горлышка, ощущая, как силы возвращаются. Анчуткина отчислили. Скучнейшие в мире дураки. Когда Царев с Козловым носились по институту с негасимой искрой — господин Царёв-старший упустил это из внимания. А тут…

Кош уставился невидящим взглядом в окно.

Пожар произошел вовсе не из-за искры, которую изобретал Анчуткин. Это было колдовство — сильное, злое, мастерски сделанное. И если бы Анчуткин не сообщил ему, то Краснова…

На улице было уже темно, и Кош, как будто внезапно пробудившись, увидел в стекле окна, как в зеркале, собственное отражение.

Он встряхнул головой, прогоняя наваждение.

Ох уж эта Краснова. И дома нет от нее покоя. Но кто же она такая? Семь процентов силы? И разнести его «Лексус»? Разве такое бывает?

В холодильнике нашлись несколько бутербродов с ветчиной, и Кош сжевал пару, думая о Красновой. Сгорела бы она в пожаре? Судя по тому, что она не пострадала при взрыве — вряд ли. Но она могла задохнуться в дыму, могла испугаться и блокировать свое же собственное колдовство — как она сделала, когда он пытался превратить ее в лягушку.

И почему, собственно, лягушка?!

Даже Барбара подтвердила, что Краснова — птичий оборотень. Какого черта этот оборотень превращается в лягушку?

Она неуверенна в себе. Хочет быть похожей на свою красавицу и умницу сестру. Хочет и… злится, что не получается. И как та лиса в басне, обругавшая виноград, который не могла достать, Краснова нарочно ведет себя, как Гаврош — грубит, носит бесформенные джинсы и кофты, а ведь под ними…

Кош усмехнулся, вспомнив, как она прятала от него лифчик в незабудках. Такое и правда не забудешь — сорванец в нежном девичьем белье. С голубыми бантиками.

В дверь позвонили, и Кош поморщился. Кого еще принесло так поздно? Видеть никого не хотелось. Хотелось тишины и одиночества. Но могло быть что-то важное, и он отправился открывать.

На пороге стояла Алиса — сладко улыбалась, кутаясь в длинный плащ, и шагнула через порог, не дожидаясь приглашения.

— Ты же меня не выгонишь? — спросила она, хитро посматривая из-под ресниц. На щеках играли ямочки, остренький нос смешливо морщился.

Она прекрасно знала, что он ее не выгонит, но предпочитала, чтобы он лишний раз подтвердил, что не выгонит. Как женщины любят болтовню.

— Конечно, заходи, — Кош получил легкий поцелуй в губы и почувствовал запах розы и жасмина — любимые Алисины духи. — Я рад, что ты пришла. Хотя, ты неожиданно.

— Услышала, что тебя сегодня опять пытал попечительский совет, и решила прийти, поддержать морально, — не снимая туфель, она прошла по коридору, а потом медленно обернулась, распахивая плащ, — и физически…

Под плащом у нее было только розовое белье — что-то кружевное и атласное, крохотное, с подвязками и розовыми же чулками-сеточкой.

— Ты просто фея-спасительница, — заметил Кош, потирая подбородок и разглядывая сияющую женскую красоту, бесстыдно представленную ему для обозрения.

— Нравится? — Алиса завлекательно покачала бедрами. — Вот, решила тебя побаловать. А то ты в последнее время все работаешь и работаешь… Все-то ты в трудах, чародей-батюшка, как пчелка… — она засмеялась незамысловатой шутке, а потом прошептала: — Я так соскучилась, Кошик..

— Вот только давай без «кошиков», — попросил он ее, но позволил увести себя в спальню.

Зачем добру пропадать, раз она уже приехала?

Они с Алисой начали целоваться еще до того, как добрались до спальни, прямо на лестнице, ведущей на второй этаж.

— Слушай, лисичка, ты как ошалела, — пробормотал Кош, когда она сбросила плащ и принялась расстегивать на нем рубашку, а потом и брюки.

— Скажи, что тебе это не нравится? — хитро прищурилась Алиса и стала еще больше похожа на лису — рыжую, хитрющую, при одном виде на которую хотелось изображать волка в брачный период.

— Нравится, — согласился Кош. — Можешь продолжать.

— Только сначала кое-что… — произнесла она загадочно.

— Кое-что?

Она толкнула его в грудь, заставляя упасть на постель, приспустила кружевные чашечки бюстгальтера и вытащила нечто — тоже крохотное, розовое…

— Это мой подарок тебе, — захихикала Алиса. — Надень, пожалуйста…

— Вот это?! — Кош так и подскочил. — Да ни за что в жизни!

— Ну милый, ну дорогой, — заюлила она, поводя грудью и просительно складывая губы «трубочкой». — Ну, ради меня! Мне так хочется! Это так заводит…

Кош продержался не дольше пяти минут.

— Давай, надену, — произнес он с отвращением. — Должна будешь.

— Я всё-всё отработаю! — пообещала Алиса и довольно замурлыкала, когда он сделал, что она просила. — А тебе идет! Нельзя быть все время таким серьезным, дорогой, — она ластилась к нему, распуская волосы, — надо иногда немного и пошалить… Боже, как ты мне нравишься!.. — она не выдержала и засмеялась.

— Алиска, — только и вздохнул Кош.

— Молчу, молчу, — она кокетливо закусила губу, щелкнула пальцами, чтобы загасить светильник — и где-то внизу раздался взрыв.

Светильник слетел с прикроватной тумбочки, плафон разлетелся вдребезги, а со стены сама собой свалилась картина.

— Что это?! — завопила Алиса испуганно.

Кош оттолкнул ее и бросился на первый этаж. Потому что гремело в copia ova — в хранилище яиц.