Глава 21

Было около девяти часов вечера, когда Кош поехал на Гоголевскую. Зазвонил телефон, и Кош включил громкую связь, чтобы не отвлекаться от дороги.

— Ну привет, твое бессмертие, — раздался скрипучий голос. — Домой, смотрю, катишь?

— Если видишь, то зачем спрашиваешь? — Кош повернул на главную магистраль.

— Зачем звонил? Опять что-то с Красновой?

— Да, меня очень беспокоит эта студентка. Я ожидал всплеск силы, иначе и быть не могло, но происходит что-то странное.

Обладатель скрипучего голоса рассмеялся:

— После того, как она порушила всё твое яичное хранилище — я не знаю, что странного в том, что она заставила поплясать своих одногруппников и Щуку заодно. Если помнишь, ты сам…

— То, что делал я, уже не имеет значения, — сказал Кош холодно. — Мы о Красновой. Я впервые наблюдаю такие взаимоисключающие показатели. Смогла взорвать автомобиль — и всего семь процентов волшебства, полностью игнорирует магию внушения, но подчиняется грубой силе. Вижу у нее склонность к огненной стихийной магии, а она тут же устраивает зеркальную магию воды. С превращениями у нее беда, а поймала Царёва — ну ты помнишь, я тебе про него рассказывал, у него отец в попечительском совете, тот еще фрукт — в невидимые путы. И меня пыталась захлестнуть. Меня.

— Но не захлестнула же? — хохотнул невидимый собеседник.

— Я ей прямо по мозжечку заехал, — признался Кош без особого удовольствия. — Только так смог остановить. Но внушение она ко мне применила неслабое, можешь поверить. Самое интересное, спрашивала, где я прячу сокровища.

— Да ты что?! — продолжал паясничать собеседник. — Даже не знаю, о чем это. До твоих драгоценных яиц она уже добралась, что же ей еще нужно?

— Ты пьяный, что ли? Тогда бессмысленно с тобой разговаривать.

— Всего-то пара бокалов, — ответил скрипучий голос, и в нем не слышалось ни тени раскаяния. — Но я не понимаю, чего ты от меня-то хочешь? Чтобы я за тебя разгадал эту загадку? Тогда пришли ее…

— Нет, — оборвал его Кош. — Краснова останется в «Иве». Вы ее все равно не удержите. Лучше не пытаться.

— Вот это мне уже не нравится. Что значит — не удержим?

— Мне кажется, в хранилище никто не забирался, чтобы освободить осужденных, — медленно произнес Кош, проезжая последний квартал перед домом. — По-моему, это сделала именно Краснова.

— Сняла твои замковые неснимаемые заклятья? — фыркнул собеседник. — Сопливая девчонка? Разве так бывает?

— Нет, не бывает. Наверное. Но лучше не рисковать.

— Что у тебя на уме? — голос собеседника внезапно стал серьезным. — Почему-то мне это совсем не нравится. Ты какую игру затеял, твое бессмертие?

Кош ответил не сразу. В самом деле, к чему такое упорство? В «Иве» без Красновой-младшей было бы гораздо спокойнее. И ему тоже. Но что-то в душе противилось, чтобы выдать Василису Опасную. Что-то говорило: нет и еще раз нет. Нельзя. Невозможно.

— Ты чего замолчал, твое бессмертие?

— Никаких игр, — ответил Кош. — Я просто ректор.

— И еще хранитель copia ova, — голос стал особенно скрипучим, заставив Коша поморщиться. — По-моему, ты слишком увлекся этой Красновой и забыл, что надо искать беглеца. Выяснил, кто это?

— Есть кое-какие соображения. Но пока ничего конкретного.

— Плохо, — сказал собеседник жестко. — Если об этом узнают в Совете, тебя по головке не погладят.

— Не страшно. У меня есть, кому гладить по головке.

Шутка понравилась, и обладатель скрипучего голоса долго смеялся. Потом послышалось бульканье, словно кто-то наливал вино из бутылки в бокал.

— Как там Бася? — последовал новый вопрс. — Все так же мила? Прекратила переживать по поводу своего сбежавшего котяры?

— Она сильная, справится, — сдержанно ответил Кош. — А ты все-таки пьешь, собака.

— Имею право, — заворчал собеседник, — так что завидуй молча. Но на всякий случай держи меня в курсе, если что. Я про Басю. Эх, будь я помоложе, утешил бы ее…

— Ты не в ее вкусе.

— Согласен. Женщины сейчас любят вас, молодых, ярых, а ведь вы все и половины моих мозгов не стоите. Глупые женщины любят не за мозги.

— Я — страх, какой молодой, — сказал Кош с кривой улыбкой.

Последовала долгая пауза.

— Неужели, обиделся? — спросил скрипучий голос. — Что-то на тебя не похоже. Наверное, и правда стареешь.

— Я приехал, желаю побыть дома без твоей компании, — Кош припарковал машину и заглушил двигатель.

— Эй, только разговор начали!.. — запротестовал собеседник, но телефон уже был отключен.

Кош поднялся по ступеням и только хотел сказать кодовую фразу, но что-то насторожило. Он протянул руку и осторожно толкнул двери.

Открыто.

Вот так — открыто. И никаких неснимаемых заклинаний, как будто их и не было.

Он не стал включать свет, сбросил туфли и, крадучись, обошел комнаты на первом этаже. Никого. И дверь в copia ova заперта. Спасибо и на этом.

Кош поднялся по ступеням на второй этаж, каждую секунду ожидая если не шаровую молнию в лицо, то что-нибудь не менее неприятное — гигантскую змею, например, или какого-нибудь кровососа, который бегает по потолку, как по полу. Сколько таких сюрпризов было — уже и не упомнишь. На втором этаже было темно, но через неплотно прикрытую дверь спальни струился свет.

Это могла быть ловушка, и Кош не торопился проверять — кто это нежданно-негаданно ворвался в его дом. Но из спальни послышалось знакомое мурлыканье: «Caro bèbè, tu non lo sai… Chi non ha soldi non naviga mai»,[1] — и Кош быстро пересек коридор и пинком раскрыл дверь.

Конечно же, возле сейфа стояла Краснова. Сейф был открыт, и Василиса Опасная самым наглым образом хозяйничала в его недрах. Застигнутая на месте преступления, она рывком обернулась, прижимая к груди фотографии, которые только что вытащила.

— Добрый вечер, Краснова, — сказал Кош сладко. — Сдается мне, вас сюда не звали. Потрудитесь положить мои вещи на место. Я ошибаюсь, или это в самом деле называется кражей? И как вы смогли покинуть «Иву», мне интересно?

Но девица смотрела на него вовсе не испуганно. Она даже усмехнулась, а потом сказала, швырнув фотографии в сейф:

— Милая спаленка. Не хотите приятно провести время? Вот здесь? — она уселась на кровать и откинулась на локти.

Странное зрелище — пацанка в бейсболке и драных джинсах ведет себя, как опытная соблазнительница. Впрочем, Краснова уже сняла бейсболку, встряхнув волосами, чтобы они полились по плечам и спине, как шелк. Красивые волосы. Совсем не мальчишеские.

— А мне очень хочется, — прошептала она, на мгновение скромно опуская ресницы. — Хочется только с вами, Кош Невмертич. Я вся горю…

[1] «Малыш, ты не знаешь… но взлетает только тот, у кого есть деньги» (итал.)