Глава 30

Кош вернулся в кабинет только когда Краснова ушла.

Надо же, какая страсть — разбила его драгоценные яйца. Разозлилась. Прямо вся пылала. В кабинете до сих пор чувствовались вибрации магии огня. Огонь, солнце, жар…

Пиликнул телефон, и Кош нажал громкую связь.

— Чувствую, что неспокоен, — раздался скрипучий голос. — Опять с бабой поругался?

— А ты опять пьяный? — парировал Кош, разглядывая переливающиеся разноцветными бочками яйца за стеклом.

— Ты как всегда усложняешь, — обладатель скрипучего голоса ничуть не обиделся. — Ждешь от женщин не понять чего, потом сам же обижаешься. Если бы вокруг меня столько баб вилось…

— Так они не вокруг меня вьются, — Кош усмехнулся, хотя собеседник не мог его видеть, открыл стеклянную дверцу и переставил одно из яиц на два сантиметра к стенке, чтобы ряд выстроился ровно, — не забывай, что я их насквозь вижу. Им нужны мои деньги, мои знания, мои… — он снова усмехнулся, — ямочки на пояснице.

— Что? — проскрипело в телефоне. — Я не расслышал.

— Я им не нужен, — повторил Кош громко.

— Ну да, — фыркнул голос. — Ладно. Как как пассия твоя? Василиса Прекрасная? Навела она у тебя в институте шороху. Мой тоже сопли распустил…

— Признаться не хочешь? — перебил его Кош, поморщившись.

— В чем?

— Сыну признаться.

В телефоне забулькало и закашляло, а потом заскрипело:

— Не говори ерунды. Парню без меня спокойнее.

— Это точно, — пробормотал Кош, усаживаясь в кресло.

— А? Чего ты там шепчешь, не слышу?.. Впрочем, хватит об этом. Ты мне скажи, что нового узнал по своей особи класса «Цэ». Как она загнала джанару в яйцо — это впечатляет. Не думаешь, что «печь» ошиблась?

— Ошиблась? — иронично переспросил ректор. — Ты веришь, что твоя «печь» может ошибаться?

— Все когда-то происходит впервые.

— Она победила джанару только когда поверила в себя, — задумчиво сказал Кош. — Я сразу это понял — крайняя неуверенность, зависть к успешной и красивой сестре, но теперь… Она очень изменилась. И не внешне, нет. Хотя и внешне тоже.

— Благодаря нянечке, — вставил голос.

— Благодаря себе, — возразил Кош.

— Да ла-а-адно…

— Она просто не такая, как все.

— Батюшки-матушки, — комично простонал голос, — когда-то я это уже слышал!

— Так. Это было давно и ошибочно, — отрезал Кош. — Начнешь опять — отключу телефон, и будешь разговаривать со звездочками.

— Фу ты, какие мы обидчивые! — хохотнул собеседник. — Грозись, а мне не страшно. Ты то же про Марью пел.

— Она теперь — Марина, — поправил его Кош. — Марина Морелли.

— Да какая разница? Все равно — Машка.

— Они разные, — Кош заложил руки за голову, откидываясь на спинку кресла. — Василиса — она воин. Упорная, не сдается. Упала, похныкала — встала и побежала дальше.

— Марья — тоже воин.

— Марья не такая. Хочет подчинить всех, и сама подчиняется силе. Грубой внешней силе. А Василиса…

— И что же Василиса? — с любопытством проскрипел голос из телефона.

— Она не хочет никого подчинять. Она уважает чужую свободу. Но и сама не терпит никаких ограничений. Я боюсь, что на нее надавят слишком сильно, она еще не готова к серьезным испытаниям, — он помолчал и немного смущенно признался: — Марья застала нас с Красновой. Девчонка перепугалась.

— Я бы на ее месте тоже перепугался. Марья если вцепится зубами — только с мясом отдерешь. Задурил бабе голову, а потом бросил.

— Вообще-то, это она меня бросила.

— Да ладно! Перепихнулась на раз с котиком, а ты уже нос воротишь.

— Заткнись, — попросил Кош.

— Она же не по любви, а ради дела, — не унимался голос. — Она же чтобы его завербовать, чтобы Басе насолить.

— Вот этого и хватило.

Последовала пауза, во время которой Кош дважды прищелкнул ногтями по столу, задумчиво глядя в стену.

— Куришь? — нарушил тишину скрипучий голос.

— Нет, бросил, — ответил Кош. — Спортом занимаюсь, вредно курить. Тонус мышц понижается, и дыхания может не хватить.

— Ну… добро, здоровеньким помрешь, — собеседник захохотал. — Так что с Красновой будешь делать? Дар не распознал, носишься с ней, как с писаной торбой. Сдал бы уже ее нам — и делов.

— Нельзя, — Кош вскочил и заходил по кабинету. — Поверь мне, тут что-то не так. Она должна находиться в естественной среде — только так я пойму, что у нее за особенности.

— В естественной среде — и рядом с тобой.

— И рядом со мной, — отрезал Кош. — Я вам ее не отдам, хоть всем Советом придите.

— У тебя к ней не только научный интерес. Мне-то не ври, салажонок.

Кош опять поморщился, но не ответил, а скрипучий голос продолжал:

— Это когда ты терпел, чтобы баба у тебя дома хозяйничала? По сейфам шарила… взломщица юная… Я помню, как ты Олеську сразу же прогнал, как она к тебе в телефон залезла. А этой всё простил.

— Что за ерунду несешь? У тебя вечер воспоминаний, что ли? Ты же знаешь — я их сразу вижу. С их желаниями, мечтами. Так мечтали бы уже себе, но не буйно. А эта… она хотела меня. Меня, понимаешь?

— Ну так за чем дело стало? Ей уже восемнадцать исполнилось. И себя бы потешил, и девчонке приятно сделал.

— Ты вообще спятил. Она по мыслям еще ребенок.

— Ой, таки ребенок!

— У нее все еще — сказка, романтика, — Кош улыбнулся углом рта. — Надо быть совсем подонком, чтобы отобрать сказку у того, кто в нее верит. К тому же… она очень искренняя. Иногда это пугает. Я так привык во всем искать подвох и второе дно, а тут — как на ладони. Заглядываешь в глаза — а там как два солнца на полнеба. Жарко, горячо…

В трубке раздался храп, но Коша это не смутило.

— Знаешь, зачем она залезла в мой дом? — сказал он тихо. — Она хотела узнать обо мне. Мой характер, мои пристрастия. Ей был интересен именно я.

Храп прекратился, и собеседник, зевнув, сказал: 152e1bc

— Таких у тебя каждый год по пятьдесят штук — и всем интересен именно ты.

— Нет, — Кош остановился, сцепив руки за спиной. — Я могу отличить влюбленность от… от иного.

— Только не говори, что она в тебя влюбилась, — проворчал голос.

— Мне бы не хотелось для нее этого, — медленно произнес Кош. — Я пытаюсь держать ее на расстоянии.

— Да-да, держишь, — с издевкой проскрипел голос. — Это так ты ее держал на расстоянии, когда поселил у себя в доме?

— Ты же знаешь, тут были другие причины, — Кош не смог сдержать раздражения. — Просто… разве можно что-то запретить… — он замолчал

— Кому? — настороженно спросил голос.

— Василисе Опасной, — спокойно ответил Кош.