Глава 36

Выступление для попечительского совета предполагалось устроить в «Иве». Ленка беспокоилась по этому поводу, а еще больше беспокоилась за мое выступление.

— Знала бы, тоже что-нибудь подготовила, — говорила она сердито, — помогая мне надеть белю пачку. — Какие трусы! Все отказались!

— Госпожа Морелли умеет убеждать, — пробормотала я.

— Что? — переспросила Ленка.

— Ничего, — сказала я громко. — Надо встретить Вадима и ребят, они уже должны прийти, начало через час, им еще размяться надо будет.

— И тебе тоже, — сестра заботливо набросила мне на плечи вязаную кофточку. — Я их встречу, не волнуйся, и проведу сюда. Простые люди — в «Иве»! С ума сойти! И они ни о чем не догадались!

— Мы вообще недогадливые, — пошутила я.

— Ты — не обыкновенный человек, — заявила Ленка безоговорочно. — Входи в образ и ни о чем больше не беспокойся.

Она убежала, а я посмотрела на себя в зеркало. Я была готова, осталось только уложить волосы и надеть шапочку с перьями. Но это в последний момент, а пока…

Я глубоко вздохнула, призывая себя успокоиться.

Все произойдет, как обычно. Я не раз танцевала на публике, выступлю и сейчас, в этом ничего особенного. У нас потрясающий номер, иллюзии у меня получаются отменные… Прошло пять минут, десять, пятнадцать, а Ленка не возвращалась.

Может, ребята запаздывают? Или они с Ленкой разминулись?

Надо было пойти мне!

Дверь за моей спиной открылась, и я нетерпеливо оглянулась, готовая отругать Вадима за опоздание, но не произнесла ни слова, потому что передо мной стояла Марина Морелли.

В этот вечер она была особенно красива — в черном платье с блестками, с распущенными волосами, изящная, грациозная. Черный лебедь. Вот только глаза у нее горели, как у кошки, а улыбка была хищной. Морелли только что не облизывалась, глядя на меня.

— Здравствуйте, Василиса, — сказала она приветливо. — Мило выглядите. Белый лебедь? Чудесная идея для выступления. Жаль только, что выступить не получится.

— Почему это? — спросила я, чувствуя, как вдоль позвоночника захолодило, хотя кофта на мне была теплой, а в моей комнате не было сквозняков.

— Всего лишь череда досадных неприятностей, — произнесла Морелли, порылась в сумочке и достала странную вещицу — пучок соломы, связанный в примитивное подобие человечка, к которому были привешены скорлупки и обрывки разноцветных ниток. — Представьте себе — замечательная девушка Милана застряла в пробке на том берегу, и точно не доберется вовремя. Вадим — Бантик, кажется? — она лукаво посмотрела на меня, а потом прошла по комнате и усадила соломенного человечка на мою кровать. — Бантик вывихнул ногу, когда спешил сюда. Танцевать он не сможет. И остальные ваши друзья — Алёша, Маша, Лилия — тоже не смогут приехать.

— Что вы с ними сделали?! — еще немного и я набросилась бы на нее, но Марина резко вскинула руку, скрючив пальцы, как когти, и я остановилась.

— Не делайте глупостей, — сказала она уже без улыбки. — Даже ваш бывший ректор сто раз подумал бы, перед тем, как нападать на меня. А уж вас, дурочка, я на одну ладонь положу, другой прихлопну — только воспоминание от Василисы останется. Я предлагала вам перейти на мою сторону, но вы упрямая, как ослица. В кого вы там превращаетесь, я позабыла? Ах, в лягушку… Почему-то мне казалось, что в ослика.

— Какая же вы подлая, — только и смогла выговорить я.

— Я умею побеждать, — поправила она меня. — Но я еще не закончила. Знаете, что это? — она указала на соломенного человечка.

— Кружок «Умелые ручки Морелли»? — спросила я сквозь зубы.

— Почти угадали, — она была выше меня и смотрела сверху вниз, она понимала свое превосходство и собиралась использовать всю свою силу, чтобы добить меня — первокурсницу. Добить только за то, что я осмелилась встать у нее на пути. — Это — Морана, — сказала ректор «ПРиМы». — Судя по вашему лицу, вы даже не подозреваете, для чего она. Я вам расскажу, по-дружески. Мы же с вами друзья? Почти родственники — через Коша, — она впилась в меня взглядом, но я ничего не ответила.

Где-то заиграли фанфары, а потом раздался четкий голос Козловой — выступление перед попечительским советом началось. И никто еще не знает, что «Ива» уже проиграла. Заведомо проиграла.

— Вот и начало, — Морелли пошла к выходу. — Мне надо поторопиться, мы с дорогой Барбарой сидим в первом ряду. Она, наверное, потеряла меня.

— Вы кое-что забыли, — сказала я, указывая на соломенного человечка.

— Не забыла, — она растянула губы в улыбке. — Это подарок для вас. Эта куколка заговорена на огонь. В нужный момент она вспыхнет и устроит пожар вот здесь, — Морелли обвела руками мою комнату, — и вы не сможете его загасить иначе, чем встречным колдовством. Будет весело. И вас отчислят. Ведь три поджога — это уже перебор, Василиса, — она сокрушенно поцокала языком. — И рядом уже не будет кое-кого, кто промолчит о ваших нарушениях или… преступлениях.

— Так это вы устроили пожары в «Иве», — догадалась я. — Солома и скорлупки…

— Очень простое колдовство, — подтвердила она. — Никаких хлопот, а какой результат.

— Мы с Анчуткиным могли сгореть из-за вас, — я не могла поверить, что ректор института способна на такое.

Морелли скривила губы:

— Цель оправдывает средства. Мир волшебников жесток, вам должны были об этом рассказать. Думаете, ваш бывший ректор без греха?

Но я пропустила мимо ушей ее гадости. Она наговаривает на Кроша Невмертича, я была уверена в этом. И сейчас меня волновало кое-что другое.

— Вы бы не провернули такое в одиночку, — сказала я уверенно. — Одну куклу вы подсунули мне, когда мы встретились на улице, а вот пронести куклу в лабораторию не так-то просто. Вам кто-то помогал. Из преподавателей. Анчуткин говорил, что код на двери лаборатории мог поменять только преподаватель. И про лягушку вы как-то узнали… У вас шпион в «Иве».

— Какая догадливая! — издевательски восхитилась Морелли.

— И я даже знаю, кто ваш шпион. Ягушевская. У нее фотография Баюнова, и она стала ректором «Ивы». Но у вас ничего не получится, это я обещаю.

Теперь Морелли посмотрела на меня с насмешливым любопытством.

— Кто же нам помешает? Неужели, ты?! Василиса Опасная! — она засмеялась. — И что же ты сделаешь?

— Выкину вашу проклятую куклу! — я бросилась к кровати, схватила соломенного человечка, и попыталась открыть окно, но ручку на раме будто заклинило.

— Не суетись, — посоветовала мне Морелли. — Я сделала тебе еще один подарок. Заклятие невезения. Что бы ты ни задумала — у тебя ничего не получится. Видишь, окно не открывается. Куклу ты не выкинешь. И вылетишь из института. Если выживешь, — последние слова она договаривала уже за порогом. — Вот увидишь, сейчас сломается ручка на двери, — она подмигнула мне и захлопнула двери.

Морелли ушла, а я продолжала стоять у окна, держа в руках проклятую заговоренную куклу. Прошло несколько секунд, а потом кто-то повернул дверную ручку снаружи. Раздался нехороший щелчок, и снаружи застучали ладонью по двери:

— Вася! — услышала я голос сестры. — Вася, ты здесь? Зачем ты заперлась? Василиса! Почему-то никто не приехал…

Дальше я уже не слушала, потому что поняла, что проиграла.

Но иначе и быть не могло. Лягушки становятся царевнами только в сказках. А мир волшебников — это не сказка. Это кошмар.