Глава 15

Какой-то странный след оставила Лиска, неровной дорожки, кругов, неправильных зигзагов. Шип не сомневался, что это она. Настороженно озираясь по сторонам, он каждой каменной чешуйкой на своей коже чувствовал пристальный взгляд. И ощущал невероятную мягкость тусклого мха, манившего дотронуться до него руками и растянуться на бледно-зелёном ковре. Давно он не входил в эту проклятую низину под скалой, вернее вползал. За двести лет это всего третий раз. Но прекрасно знал, что первые несколько минут ничего неприятного не почувствует, и возможно, не произойдёт. По какой-то причине здесь так всегда, пока будет тихо «идти» по направлению к скрытому в глубине тоннелю, практически всё здесь будет «спать». А низина почти километр в диаметре. И не везде она равномерно освещена растительными магическими растениями. Есть тёмные углы, в которых, как приманка, плавает, висит или лежит, что-нибудь яркое, как луноцветы. Изначально здесь были необычными именно эти цветы, поэтому эта пещеру с густой растительностью и обозначили, как место, где они произрастают.

Эти цветы могут встретиться где угодно: на голом камне, на ветке дерева. Но чаще, по какой-то непонятной причине, на озере. Похож он на небольшой цветок с лепестками кроваво-красного цвета, напоминающий Лиске кувшинку. Если увидеть его в темноте, то его лепестки будут полыхать как огонь костра в ночи. И сам нежный цветок как будто вырезан из сияющего магического рубина с прожилками расплавленного золота. Вот эти прожилки и подсвечивали цветок. У белянки на маленькой ладони их бы целых пять штук поместилось. Сами по себе необычное растение безвредно. Если не трогать.

Вдохнул змеехвостый, ощутив во рту горьковатый вкус. Невидимая пыльца проникала в дыхание. И, как говорили эльфы, отравляла. А они — наги — одни из устойчивых существ к ядам.

На белом с чёрными прожилками стволе высокого развесистого дерева виднелся яркий отпечаток маленькой ладони. Девушка как будто погладила подземного великана. Отчего в месте касания возник такой же эффект, как на мху. След! А ещё, по чёрным прожилкам скользили магические импульсы, как разряды электрического тока по проводам бежали снизу вверх. Белянка проводила параллели магического напряжения и электрического, уж больно много у них общего. Только человек на Земле эту энергию по-своему использовал, а здесь — в Лиране, некоторые люди, словно проводники, накопители, преобразователи. Мир изменил попавших сюда существ, как магия изменила тут растительность. Магия!

Стараясь даже не издавать шипение, недовольно вздохнул каменный наг. Несколько столетий прошло после битвы тёмных и светлых, а повышенный магический фон помещения не уменьшался. Даже воздух чувствовался плотнее, дышать с каждой минутой становилось труднее. Удивительно ещё, что это место в магическую аномалию не преобразовалось. Не возникали здесь неожиданные магические выбросы. Как понимал, всю аномалию на себя взяла здесь растительность.

Шип было дёрнулся, чтобы быстрее ползти, так как девушка замолчала. Вот, начинается, сейчас, думал, она кричать начнёт. А она беременна. Дёрнулся он в перёд, да резко остановился. Хорошо, что посмотрел «под ноги». Там лежала одинокая паутинка всего-то миллиметра два толщиной. Проводок. На вид тронь, порвётся. Но не так всё просто. И не порвётся она, и намертво приклеится. Оторвать её можно будет только с чешуёй или с кожей. Приподнимая хвост, «перешагнул» наг незаметное препятствие, проследив, куда уходит конец сигнальной паутины. В расщелину, а там… сотни мелких горящих глаз.

Лиска затянула новую песню. Ш-ш-ш… Акустика, оказывается, здесь хорошая, Шип прекрасно слышал, что Лиска поёт о каком-то алом-алом цветке, который не каждому суждено найти. Луноцвет?.. сердце каменного нага пропустило удар. Мысленно он кричал ей, чтобы только не трогала цветок. А ещё выпорет её, отшлёпает по попе.

Обогнув по старой памяти те места, где он в прошлый раз попал в западню местной хищной растительности. Росянки на крупную дичь и паучье логово. Он вышел к тёмным озёрам. Били здесь подземные источники, по краям каменистого берега с переменным успехом выплёвывалась горячая вода. Из-за чего над водой постоянно клубился белый пар. И ведь вода здесь, судя по исходившему от него пару, горячая.

Нормальная вода, парная. Лиска купалась в ней, резвясь со стайкой полутораметровых чёрных русалок. Понимала, что долго ей в её положение нельзя, но она себя прекрасно чувствовала, и магические связи, по которым она ощущала детей, подтверждали, что никакого вреда от её заплыва им нет. Даже ящерка-шама оценила тёплые воды. Довольно фыркала носиком, хлопая маленькими крыльями у белянки на плече. Красота!

Видела Лиска как у берега появился Каменный наг. Покрутил он головой по сторонам, весь превратившись вслух. Хи-хи-хи… Набрала белянка в рот воды и выплюнула фонтанчиком в его сторону. Не очень хорошо получилось, но внимание хвостатого мужчины её затея привлекла. Тем более чёрные хищные подружки повторили за неё фонтанчики, и у них он куда лучше получился. За пять метров в цель точно попадут. А что? Нашла она с чёрными русалками общий язык, и не такие они злобные. Любопытные. Это сами путники на них нападают, когда видят, то, что видят. Чёрные лысые черепа, острые зубы, тянущиеся к нему щупальца… А потом кричат и жалуются.

— Лис-са… — прошипел каменный наг, и ему ответили с озера шипением. Самец чуть отпрянул от воды, но не убежал. Наоборот, начал внимательно вглядываться в тёмную, практически чёрную гладь, через клубившийся пар.

Лиска улыбнулась, подплыла к краю каменистого берега. Её трудно не заметить. Хотя в тёмной воде практически не видно. И шама слегка светилась на её плече, как всегда цепляющаяся за её шею если не было укромного рюкзака за спиной или рубашки.

Выползла белянка на один из камней. Похихикала своим мыслям. Она себе русалочкой представлялась, только хвост у неё змеиный. Свернула конечность кольцами, пошлёпала кончиком по воде. Проблема в том состояла, что она не очень уверенно на змеиной конечности передвигалась. Пока живота не было видно, не боялась падать. Чуть ни летала, сбивала углы в доме. А сейчас… Сейчас не рисковала вставать на него без поддержки, поэтому до озера она добиралась, можно сказать, ползком. А вот в воде она хорошо с хвостом управлялась, плавала, как рыба.

— Лис-са?.. — увидел её наг, и в его голосе почудилась ей обеспокоенность. — Ты что творишь?.. — начал с претензий. — Немедленно иди сюда…

Претензии Лиска не поняла, немного сморщила в недовольстве носик, поджала губы. Когда она нашла это прекрасное место, никаких предупреждающих знаков не увидела, что посторонним запрещено заходить. Может, что важное у него здесь хранится, может, ещё что? Ну, камни у входа навалены. Но не завален же вход. Хотя она честно не понимала, чем вызвала его негодование, даже злость. Глаза прищурены, кулаки сжаты, тело напряжено, как перед броском на жертву. Взяла она и фыркнула, отвернувшись от него к озеру, в воде скользили юркие тела, и только рябь на поверхности выдавало их присутствие. Лиска управляющего всего раз или два видела за всё время. И каждый раз смотрел он на неё, как будто она у него что-то дорогое украла. Так и хотелось ей вывернуть карманы и показать, что не виновата она. У-у-у… А ещё он у ней на ты и по сокращённому имени обращается, а ведь она ему не представлялась. Он не спрашивал её имя.

Грудь её прикрывали две светлые чашечки под тон хвоста. И больше ничего. Шорты под змеиной кожей хвоста надёжно спрятаны. Жарка было в кузнице. Да и в некоторых пещерах не легче. Духотища стояла. Единственное надежда было на спасительные озёра. А на это место натолкнулась всего пару дней назад, учуяв странную магическую энергию. Что-то сильное, что-то невероятное, что-то прекрасное. Мешанина светлой и тёмной магии здесь. Эманации растительной жизни и смерти. А ведь это светлые эльфы заставляли своими силами деревья высасывать с противников жизненную энергию. И вот она и бродит в могучих стволах. А тёмные?.. они поднимали погибших товарищей, превращая их в марионетки, в существа, у которых одна цель. Давно это было. Только не для этой образовавшейся низины.

Это волшебное место, для Лиски, что эхо когда-то случившегося здесь. Она чувствовала. Почва, растения, вода, воздух, всё пропиталось силой. Той силой, что как оголенный электрический провод, коснёшься и может, хорошо, если только тряхануть. А если знать правило пользования, такие места могут напитать. И ей, как магическому существу, такие места нравятся. Сильные они!

Месту не понравилось, когда Лиска в обуви зашла, а голые ножки покалывало, поэтому она на хвост встала. А ещё искупаться ей хотелось без посторонних самцов. Лиска штаны и рабочую куртку сняла, оставив у входа. И теперь она практически раздетая сидела перед каменным нагом на камне. Из всей одежды только чашечки на груди. И ничего. Ни полагающегося набедренного пояска. Ничего. Перевёл самец свой взгляд с мокрых волос, прилипших к её телу, с недовольного девичьего лица, за несколько секунд до этого, улыбающееся. Обласкал взглядом плавные изгибы, шею, голые плечи, выпирающие бугорки, округлый животик. При виде последнего его кулаки сжались, что она не только себя опасности подвергает. Позвал он её, а она решила проявить упрямство. Он так подумал. Не подчинилась, не подошла, чтобы он помог ей выбраться. Тяжёлый хвост дёрнулся в её сторону. Аккуратно подцепил, перехватив под мышки и под то место, где нижние полушария. Подтащил к себе и на руки взял, она на автомате его и за шею схватила, и хвостом окрутила. Высоко! Испугалась.

— Отпусти… — прошипела она самцу в ухо, а сама сильнее вцепилась. Он плавно и быстро двинулся в сторону выхода. А вокруг них взвились клубы пара.

Петляя, избегая простых ловушек, Каменный за пятнадцать минут преодолел все препятствия и выполз из низины. Словно границу, пересёк наваленные камни, и лишь тогда позволил себе выдохнуть. Прислушавшись к себе, понял, что на этот раз магия и жизненная сила осталась при нём. А ведь прошлые посещения этого места прилично опустошали резерв. Перешёл он на магическое зрение, посмотрел на хвостатую девушку. А ведь он никогда не видел, чтобы у них — нагов — возвращались после трансформации ноги. Такое только в легендах у них рассказывалось. Захотел — пошёл, захотел — пополз, захотел… полностью в змея превратился. Когда-то давно три формы у них было. Змей для нага когда-то был полной боевой трансформацией тела. Как сейчас у оборотней. Только у оборотней сразу идёт эта боевая форма. А у нагов ещё и частичная.

— Луноцвет?.. ш-ш-ш… — в уме только выругался наг, заметив цветок у неё в волосах, подумал, что он попал туда, когда девушка в воде купалась. Потянулся, чтобы убрать. Приготовившись, что ему будет немного больно. Опасный цветок питается магией и жизненной силой. Трогать его нельзя.

Трогать нельзя, потому что он так защищается от тех, кто хочет ему навредить, сорвать, растерзать. Но если дать ему более благоприятные условия, он сам потянется бирюзовыми корешками к носителю. Лиска, когда любовалась алым-алым цветком своей мечты, заметила, как тот протянул к ней усик-отросток, что как хоботок у бабочки развернулся. Беспечно, конечно, протягивать руки в ответ неизвестному и неизведанному, давать себя изучить растению, трогать в ответ, погладить. Но ни ядов, ни острых колючек никакими чувствами не уловила белянка. А то, что требуется для благоприятного цветения растению совсем чуть-чуть магии и жизненной силы, так там столько её надо, что даже маг с самым малым резервом бы и не пострадал. Шама тоже не проявила беспокойство по поводу того, что Лиска позволила цветку зацепиться за прядь волос. Красиво же!

Закрутила Лиска головой, пытаясь увернуться от грубых рук мужчины.

— Убери руки от моего цветочка, не для тебя он рос, ш-ш-ш… — прошипела она, но наг на её недовольство не обратил внимания. Ничего белянке не оставалось, как зубами защититься. Руками она так же держалась за его крепкую шею, а он её только одной рукой придерживал за место, что ниже поясницы находится.

Уцепилась зубами, как получилось. Большой палец самца оказался у неё во рту. Ещё и зарычала, как вцепившийся в добычу дикий котёнок. «Моё!»

Была бы у Лиски ядовитая пара клыков, она бы его немного напугала. Кто же его знает, какой яд малышка решит использовать? Но какой бы не использовала, на него яд любой ядовитой змейки действует как возбуждающее и подчиняющее. И чем сильнее яд, тем дольше он будет ползать в «ногах» хвостатой змейки, умолять, просить, унижаться…

Палец самца оказался крепким, ни кожу прокусить она не смогла, ни боль причинить. Мало того, палец в её рту начал обследовать зубы, нёбо, трогать раздвоенный язык… Изучать… Ужик…

У тех змеек, кто обладают ядовитой парой клыков, есть ограничения. Чтобы зачать ребёнка она должна найти самца, чей яд не будет конфликтовать с её. А у ужиков такого нет. И у Лиски проблем с этим самым нет. Принюхался самец к её коже, почувствовав в её крови едва ощутимый яд. Взгляд заволокло поволокой, но не навязанного возбуждения, после которого довольно болезненный откат. А обычного интереса самца, к самке, которая может родить и от него… Вот тут Шип и понял, почему такой всегда переборчивый лекарь хвостом перед этим чудом завилял. Но даже это не причина унижаться перед взбалмошной самкой. Лицо каменного наго опять приобрело то неприятное выражение.

— Отпус-сти… — выплюнула Лиска чужую конечность. Но самец не торопился расставаться в тушкой. Попыталась белянка сама отстраниться, локтями у буквально бронированную грудь оперлась. А детки в её животе вели активный образ. Тоже маме помогали. Толкались, пинались. Болезненно белянка выдохнула, чуть выгнув спину назад, чтобы прижимающийся к самцу живот сильно не прижимался к нему. Понял всё рыжеволосый наг. Аккуратно опустил девушку ниже, подождал, пока её хвост сползёт с него на каменный пол тоннеля. Думал, что молодая беременная самочка тут же отпрянет от него. Наверное, достаточно он травмировал её психику близостью обезображенного лица. А она не торопилась убегать, держалась за него, только уже ниже, за талию и его пояс.

Две пары чернохвостах нагов из каменных, напряжённо наблюдали за происходящим. Как хвостатая молодая самочка держится за управляющего. Как примеряется, опускается на самый пол. Как сидя, поглядывает на то место, где одежду оставила. Хотела попросить подать её, но не стала, поползла сама, опираясь руками на пол.

— Когда ты на хвост встала?.. — что-то неладное заподозрил Каменный наг, и спросил об этом девушку. То, что она сейчас продемонстрировала своим поползновением, наталкивало на одну страшную мысль.

— С какой целью интересуешься?.. — вопросом на вопрос ответила Лиска, надевая рубаху. А дальше, она просто развернулась спиной к стене и села. У неё осталось два пути: вернуть ноги или медленно попробовать встать на хвост и ползти до дома тётки Доры. А это как минимум полчаса ходьбы. Первый вариант её не устраивал, так как она не хотела, чтобы эти посторонние самцы видели, как она будет прятать хвост. Это личное. А второе… позорно ползти не хотелось. Можно было бы попросить, чтобы ей помогли, сплести с кем-нибудь хвост, но это вариант она категорически отвела. Вот именно это не просто личное, а интимное…

— Идём, я провожу тебя, — не приближаясь, приказал белянки управляющий Темногорьем. А сам с прищуром разглядывал свёрнутый кольцами белый хвостик.

— Иди, я здесь посижу!.. — прошипела девушка, делая вид, что её всё устраивает.

— Что значит, здесь посижу? — прошипел Шип. — Пошли! И сюда, чтобы больше не входила.

— Что значит, пошли, где хочу, там и сижу, и сюда буду входить, — высказалась и отвернулась она.

— Тут опасно, — уже более мягко попытался Шип объяснить ей.

Лиска ему ничего не ответила, отвернулась. Побоялась, если начнёт пререкаться с ним, поругается окончательно. Но он ей ничего не сделал. А она…

Подполз наг и опять взял её на руки, направился с ней к территории гномов. Встречающиеся на пути работники провожали его с хвостатой девушкой на руках озадаченными взглядами. В какой-то момент он заметил, что она щекой об него потёрлась. Оказалось, скользнувшую слезу так вытерла.

Подполз он к дому, а там тётка Дора ждёт свою постоялицу, а с ней молоденькие гномки, с которыми Лиска подружилась. На этот раз опустил он Лиску, дав ей возможность за калитку удержаться. Подождал, пока она медленно скроется за дверью, а оттуда голоса девушек, что случилось, на ней же просто лица нет, расстроена.

— Туда не ходи, сюда не ходи, никуда не ходи, — всхлипнула Лиска, жалуясь.

Шип хмыкнул. Стражники наконец-то поменялись сменой. Но договорились они, что оставшиеся при белой змейке позовут, когда она пойдёт в гномью пещеру очередную сказку рассказывать. А ведь белянка уже опаздывала.

Уполз управляющий, а сам к себе принюхивался, пах он ею. Один белый волос зацепился за каменную чешуйку на плече и повис. Намотал он его на руку. Раздвоенным языком провёл по своему пальцу, по тому, который Лиска кусала. Пора, пора напряжение спускать, но сначала сказка.