Глава 25

– Ты серьезно? – Саша настороженно смотрела на Самарского, державшего в руках черную повязку.

– Так нужно, Саша. Не упрямься, – он сделал шаг к ней, потом еще, поднял руки, завязывая черную ленту на глаза.

– Думаешь, я приведу к тебе кого-то после того, как сама совершенно счастливая покину эту дыру? – повязка ее разозлила. Сильно. Не потому, что это недоверие, просто это унизительно. Идти по двору, не разбирая дороги, под насмешливыми взглядами охраны, которые, несомненно, будут – унизительно. Спотыкаться на каждом шагу, хвататься за Самарского – унизительно. И он не может этого не понимать.

– Я думаю, что ты очень сообразительна, чтобы успеть запомнить дорогу, малышка, – повязка уже плотно прилегала к глазам, погрузив мир во тьму, с каким лицом он это сказал – Саша понятия не имела.

Все еще злясь, она почувствовала, как Яр вкладывает ее руку в свою, тянет, приглашая сделать шаг.

– Если я убьюсь, Самарский, ты от этого тоже не выиграешь… – почти сразу Саша зацепилась за край ковра, и полетела бы носом по покосам, если ее не поддержал бы виновник торжества.

– Не убьешься, не бойся, – дальше было легче. Они подошли к двери, без проблем переступили порог, со ступенек Яр Сашу снес. Странно, сейчас она впервые ступала по двору, пользовалась той привилегией, которую ей обещал даровать Яр, в которой она так нуждалась, но даже тут он сделал все так, как хотел. На глазах – повязка, ноги боятся сделать хоть шаг, чтобы не зарыться в плитку, а единственная опора – тянущая понемногу рука и монотонный голос, дающий подсказки.

– Артем, Дима – вы с нами, остальные – по машинам, – гул голосов прекратился, охранники взялись исполнять указания Яра. – Госпожа Титова, прошу… – где-то справа Саша услышала звук открывающейся двери, почувствовала настойчивое давление руки на спину.

– О боже… – прежде, чем послушно залезть, Саша попыталась хотя бы понять, где дверное отверстие начинается и заканчивается, нащупать крышу, стукнуться об нее головой на глазах у всех желания не было.

Когда человека лишают возможности видеть, с помощью которой познает чуть ли не девяносто процентов окружающего мира, резко обостряется слух. Так говорят. Видимо, правда.

– Яр совсем ошалел, тащить с собой эту… – уже сидя в машине, Дима обращался сам к себе, или, что более вероятно, прекрасно знал, что Саша услышит, а стоящий за ее спиной Яр нет.

Самарский обещал, что Дима ей угрозы представлять не станет. В общем-то, Саша почему-то ему поверила. Но приятней отношения к Ермолову от этого не стало. Вчера они с Дмитрием так и не пересеклись, и по сути, это была их первая встреча в этот его приезд.

– Дмитрий Дмитриевич. Попридержали б вы язык, – ответил Артем. – Я ведь могу как-то слишком резко затормозить, а вы обычно не пристегиваетесь.

Ответа не последовало, а вот уже звук защелкивающегося ремня безопасности, оказавшаяся в салоне Саша услышала. Дверь с ее стороны захлопнута. Яр обошел машину, давая добро отправляться одной из машин перед ними, сел с другой стороны.

Кортеж двинулся. По инерции Саша повернула голову к окну, и только потом поняла, как это глупо. За повязкой не видно ни окна, ни людей, даже собственных пальцев на расстоянии сантиметра. А просить снять… Перед Димой так унижаться она не собиралась.

Тихо ненавидя себя, Яра, эту его дурную затею, о которой он сам был такого высокого мнения, Саша пыталась успокоиться, не заплакать, не закричать, не взорваться, сосредоточив все внимание на льющейся из колонок музыке. Так можно хотя бы приблизительно понять, как долго они уже едут. Три песни, четыре, пять. Сначала машина часто поворачивала, а вот последние полтора трэка двигалась достаточно быстро, не виляя, значит, они наверняка выехали на трассу.

– Я встречался с заместителем мэра, они не против. Разрешение нам дадут, – мужчины время от времени переговаривались. Коротко, не слишком информативно для Саши, но каждый раз, стоило подать кому-то голос, девушка вздрагивала, руки чесались сорвать чертову повязку.

– Хорошо. От меня что-то требуется? – Яр, видимо, тоже отвернулся к окну, голос был чуть приглушен.

– Подпись, Слава. Только подпись.

– Пришлешь документы, я подпишу.

И снова монотонная музыка, какие-то неизвестные, в большинстве своем неинтересные песни, тоже на французском. Саша дала себе слово, что как только вернется домой, запишется на курсы французского языка. Сколько она потеряла возможностей из-за незнания! Может, насторожилась бы уже тогда, когда к ней в кафе подошел Артем, может, поняла бы что-то из немногочисленных газет, хоть что-то…

– Я слышал, что когда человек не может получить информацию о мире глазами, обостряются другие ощущения, правда? – Саша не заметила, как Ярослав успел приблизиться, а когда услышала шепот над самым ухом, опять вздрогнула. Скрывая жест за пеленой распущенных волос, Слава провел кончиком носа по шее, посылая по всему телу мурашки. Мерзавец.

– Понятия не имею, – Саша сжала губы, приказывая себе успокоиться, не поддаваться его мелким провокациям.

– А еще говорят, что тогда чувственность кожи повышается. Как думаешь? – теплая ладонь по-хозяйски устроилась на колене, постепенно поднимаясь выше, до самой кромки шортов. Повышается. Правда. Кожа пылает пламенем, а мышцы напрягаются до предела, причем во всем теле, ведь неизвестно, что будет дальше. Эта принудительная слепота заставляла нервы играть не по-детски. Не зря – уже через мгновение Саша почувствовала на скуле легкий поцелуй. И взгляд… Постоянно ощущала его пристальный, изучающий взгляд. Он сейчас мог властвовать и распоряжаться как захочет, а она снова не может с этим ничего поделать, даже самой себе доказать, что ей не мерещится. – И воображение работает лучше, да?

– Перестань, – Саша накрыла его руку своей, не давай двигаться дальше. Щеки и так уже пылали, раскрывая все ее карты.

– Как пожелаете, принцесса, но повязку выбрасывать, наверное, не станем, да? – шепот совсем близко, и интонация не оставляет сомнений в том, что он не выбросит, и снова на нее оденет, вот только не в машине, и не при посторонних.

– Артем! – оклик вывел девушку из ступора.

Господи. До того розовые щеки, стали пунцовыми. Это она сейчас в кромешной темноте, скрывающей мир от взгляда, но не все же вокруг! Дима с Артемом никуда не подевались. И стоило только повернуться… Что, видимо, Дима и сделал.

– Что, Дмитрий Дмитриевич?

– Я хочу вести машину. Что-то засиделся. А ты бы отдохнул, набрался сил, тебе еще ведь сокровище сторожить, ночной сторож у нас Ярослав Анатольевич, но дни-то тебе все равно отрабатывать.

Саша попыталась сбросить руку Самарского, прекрасно понимая, как сейчас выглядит, но мужчина заупрямился.

– Как хотите, Дмитрий Дмитриевич. Приятно заполучить в шоферы заместителя генерального директора строительного холдинга.

Через несколько минут машина остановилась, обе дверцы открылись, а потом захлопнулись, Саша с Яром остались одни.

– Сними повязку.

– Думаешь, стоит?

– Пожалуйста, сними повязку, – прежде чем попросить, Саша глубоко вдохнула, успокаивая нервы и сдерживаясь, чтобы грубость не сорвалась с языка.

Секунда, и вместо темноты, Сашу затопило светом. Пришлось даже закрыть лицо руками – слишком резкий получился переход.

– Так лучше? – все еще кривясь от яркого света, Саша обернулась на голос.

«Лучше было бы, не зажимай ты меня на глазах у подчиненных, не веди себя со мной как с собачонкой, не распоряжайся как вещью», подумала Саша, но в ответ сказала лишь:

– Да. Спасибо.

Снова сработали двери, первым сел Артем, за ним Дмитрий.

– О, какие люди, Алекс Константиновна, рад, что вы вернулись к нам из мира теней, – Дима обернулся, то ли улыбаясь, то ли скалясь.

Вместо ответа Саша отвернулась наконец-то к окну, мечтая оказаться подальше от этого дурдома. Попытки отцепить от себя руку Самарского так и остались безрезультатными.

Час, а может и больше, они ехали молча. Даже надоевший всем французский шансон Артем выключил. Сашины предположения подтвердились, они во Франции, сейчас – едут в направлении Бельгии, от Парижа. Вот только как воспользоваться полученной информацией – она понятия не имела. Теперь, когда ее где-то за домом ждала машина, значения это уже не имело.

– Я, кстати, привез тебе часы, – молчание нарушил Дима.

– Мне? Какие? – насупленный Самарский уставился в затылок друга.

– Не знаю, Снежа передала. Сказал, что ты у нее забыл… – Дима глянул в зеркало заднего вида. Задело, как он и хотел.

Саша перевела взгляд на сидящего в полуметре мужчину.

– Хорошо. Спасибо. – Яр, будто ни в чем не бывало, снова посмотрел в окно.

– Вы б уже съехались, раз и навсегда. А то таскаете вещи друг от друга, как малые дети, – снова взгляд в зеркало заднего вида, и снова победная ухмылка.

А Саше стало гадко. Хуже, чем сидеть с закрытыми глазами в помещении, где видят все, кроме тебя. Вот сейчас она бы, наверное, не отказалась окунуться в темноту и там представить, что Яр отвечает нечто другое, чем:

– Я думаю, мы решим этот вопрос, но как-то без тебя, Дима.

– Как хотите…

Все так же триумфально улыбаясь, Дмитрий надавил на газ, заставляя всех вжаться в сиденья. Чувствуя, что знатно насолил Саше, он даже не заметил сочувственного взгляда Артема.

Ведь этот придурок только что собственную сестру унизил. Он-то прекрасно знает, что Яр по ней особо не тоскует, и тем не менее «Вы б уже съехались…», да нормальный давно врезал бы хорошенько Самарскому, запретив приближаться к сестре, а этот… Держится за Яра как за самое родное, а свою злость вымещает на ничего толком не понимающей Саше.

Сама девушка еще несколько секунд смотрела на Славу. Все тут знают кто она Самарскому, все знают, кто ему эта таинственная Снежа, Яр знает, что все знают. И он мог сказать иначе. Мог. Но не захотел. На этот раз, когда Саша снова попыталась сбросить руку мужчины, она послушно соскользнула.

* * *

Еще час пути, и они оказались в Лилле. Об этом гласили все знаки, встречающиеся на пути. С трассы свернули, а значит, пункт назначения именно тут. Кортеж, состоящий из трех машин, остановился у костела с большим круглым витражом на фасаде. Вокруг – достаточно пустынно. Все так же молча из машины вышли Дима с Артемом, а после них и Яр.

Саше не сказали ни оставаться, ни идти. А наученная горьким опытом общения с Самарским, в таком случае она предпочла просто ждать, пока получит четкое руководство к действию. Если он собирается все-таки оставить ее в машине… Девушка не удивится, но это было бы очень обидно.

– Саша? – он открыл дверь, вопросительно поднял бровь. – Ты предпочитаешь подождать тут?

Пока Самарский не передумал, девушка выпрыгнула из автомобиле. О боже, улица, под ногами асфальт, вокруг люди, пусть мало, пусть неизвестные ей, но люди. Проезжают машины… Как давно она мечтала вновь оказаться в этом сумасшествии.

– А теперь слушай, малышка, – Яр поддел подбородок девушки, заставляя посмотреть на него, вместо того, чтоб с такой жадностью впитывать взглядом все, что их окружает. – Мы с Димой сейчас идем на встречу. Ты можешь пойти с нами, или… – он будто решался, предлагать или нет. – Или вы с Артемом можете пойти погулять.

Какой огонь зажегся в ее глазах. Ни разу он еще не видел столько сосредоточенной во взгляде радости.

– Спасибо, – выдохнула почти беззвучно.

– Это еще не все. Ты должна пообещать мне кое-что, иначе вы пойдете с Артемом гулять за руку, скованные наручниками, – радости на лице Саши явно поубавилось. – Ты не будешь делать глупостей, Саша. Не будешь отставать, не будешь пытаться убежать, не будешь оставлять тайные послания на салфетках, не будешь пытаться попросить у кого-то телефон и позвонить. Не будешь кричать, что тебя выкрали, и шептать прохожим об этом ты тоже не будешь. Понятно, надеюсь? Целых два часа, Александра, у тебя есть два часа испытательного срока, а потом мы решим, можно ли тебе выходить возле дома. Решим, могу ли я тебе доверять.

Сколько условий, сколько требований, но для Саши они не значили ровным счетом ничего. Ей это не нужно. Кричать, подбрасывать записки, умоляюще просить полисменов ей не надо. Он не рискует, сейчас. Зато уже завтра… Она сможет узнать, какой их окружает забор, где у нее может получиться выбраться за пределы его территории. Она узнает все.

– Хорошо.

Яр смотрел все так же напряженно, не уверенный еще до конца, что не совершает ошибку, отпуская ее сейчас в город. Но держать девушку взаперти вечно, он тоже не может. И то, что с ней было вчера – явное доказательство того, что Глаша права, она страдает. А это даст ей возможность развеяться, хоть чуть-чуть.

– Артем, – Яр подозвал мужчину к себе. – Александра Константиновна выбирает маршрут, возьми себе троих, встречаемся в семь на площади.

– Хорошо, Ярослав Анатольевич, – Артем подмигнул улыбающейся Саше из-за плеча шефа. – Сначала культурная программа, а потом обед, Александра Константиновна?

Не находя слов, чтобы ответить, Саша просто кивнула, послушно останавливаясь, когда Яр придержал ее за локоть.

Он склонился ближе, чтобы услышала только она:

– Я заслужил похвалу, Саша? Одну, маленькую, но все же похвалу? Я готов получить ее, можно не прямо сейчас, у тебя есть время подумать. Просто скажи, заслужил?

– Да, – пальцы разжались, отпуская, а на лице – лукавая улыбка.

– Я запомнил.

И ее отпустили. Для того, чтобы разделиться на две компании, понадобилась минута, еще минута, чтобы часть, возглавляемая Самарским, снова погрузилась в две машины, отправляясь дальше. И еще минута на то, чтобы Саша наконец-то поверила – пусть не свободна, но хотя бы уже не заперта.

– Куда идем? – Артем подошел ближе, остановился, опустил руки в карманы, как и девушка, провожая взглядом черные автомобили.

– А куда можно?

– Куда пожелаешь. Я сегодня твой джин, Саша. Знаешь, как они говорят? «Your wish is my command»[1]. Я готов приступить к исполнению обязанностей, – мужчина сложил руки перед грудью, делая церемониальный поклон. – Куда пожелаете, госпожа?

Совершенно счастливая в этот момент Саша оглянулась на склонившегося Артема, улыбнулась еще шире, сдерживая желание броситься на шею.

– Везде. Я желаю побывать везде!

Артем сдерживаться не стал, по панибратски потрепав девушку по макушке, он предложил свою руку, Саша послушно схватилась за локоть.

– Я тут бывал, несколько лет тому. Если не ошибаюсь, это, – мужчина указал на костел перед глазами, – местный Нотр-Дам. Можем зайти. Вдруг сегодня играют на органе.

* * *

Они зашли в костел. На органе сегодня не играли, до службы еще далеко, а вот на красоты посмотреть им удалось. Достаточно сдержанный снаружи, скорей напоминающий огромный дом, костел оказался чудесным внутри. Витражи… Визитная карточка подобных храмов, тут они были неподражаемы. В отличие от своего парижского брата, в Норт-Даме Лилля узоры на окнах менее детальны, но так контрастны, и лишь находясь внутри, когда солнце пускает лучи через разноцветные окна, понимаешь, что находишься в величественном месте.

Орган как раз настраивали, и даже в это время он издавал божественные гортанные звуки, заставляющие вибрировать что-то внутри. Саша обошла помещение по кругу дважды, оставив Артема ждать себя на лавке. Остальные охранники даже не заходили, оставшись снаружи.

Девушка подумала, что в Лилль-то они с Алисой заезжать не планировали. А может и зря…

После костела Саша в сопровождении свиты направилась по узким улочкам куда-то вглубь города.

– Я был тут, тоже с Ярославом Анатольевичем. Тогда у меня было время прогуляться по городу. Тебе понравится.

Осознав, что Саше, в сущности, все равно, куда идти, Артем взял бразды правления в свои руки.

– Ты давно работаешь на Самарского?

– Четыре года. Скоро юбилей. Я устроился просто охранником. С детства занимался борьбой, а после окончания университета, я экономист, почему-то захотелось работать. Наверное, потому что кушать захотелось… – Артем невесело улыбнулся. – Устроился охранником, проработал два года, а потом как-то Ярослав Анатольевич вызвал меня к себе, сообщил о повышении. И еще раз, и еще. И вот, я тут. А в мои обязанности входят прогулки с очаровательными девушками.

Саша в ответ лишь улыбнулась, не желая уточнять, что кроме как прогулки, он еще ее выкрал, а сейчас предохраняет от бегства.

– А ты никогда не думал заняться чем-то другим? Это вряд ли тебе по душе…

– Да нет. Как раз по душе, – поймав Сашин скептический взгляд, Артем добавил, – почти все по душе. Понимаешь, это я умею. За четыре года научился. Понял тонкости и особенности. А как экономист… Я уже ничего и не вспомню. Кроме того, такие деньги я нигде больше не заработаю, а они мне нужны.

– У тебя есть семья?

– Есть. Мама и сестра. Вы с ней похожи, кстати.

– С мамой или с сестрой?

– С сестрой. Она закончила третий курс. Сейчас где-то на море, даже не вспомню где. Как-то времени позвонить все нет…

– А мама?

– А мама ждет своих детей дома. Как все мамы.

Саша поправила про себя, что не все, а все нормальные.

– А это, – Артем указал на площадь, открывшуюся взгляду, – центр города. Видишь вон то здание? – Саша кивнула. – В его стенах до сих пор хранятся попавшие во время войны снаряды. Если присмотреться, их видно.

Они оказалась на людной площади. Как выяснилось, город проводил какой-то фестиваль. Тут установлены палатки, предлагающие всевозможную продукцию, но больше всего, конечно, было устриц. В конце улицы – сцена, на которой вечером будет проводиться концерт, люди лавируют между палатками, столиками уличных кафе как муравьи.

– Может, все же поесть? – Артем потянул Сашу за руку за собой. С одной стороны, желая действительно ее накормить, а с другой, брать ответственность за девушку в толпе – не слишком хорошая идея.

Понимая оба его мотива, Саша согласно кивнула. Подставлять его не хотелось, даже если она этого делать и не собиралась в принципе, мало ли…

* * *

– Добрый день, – Ярослав с Димой сели напротив своих первых будущих клиентов французского «разлива».

Несмотря на то, что французы не отличаются особой любовью к изучению английского языка, Самарскому повезло – мужчины напротив им владели. Разговор удался. Приятно иметь дело с людьми, способными трезво оценивать выгодность предложения, видеть, где тебе идут на уступки и где можно сделать шаг навстречу.

К строительству предстояло приступить в декабре. А оставшееся время провести в устаканивании мелочей. Но это уже дело Димы. Пусть он и считал, что проект, который ему поручает Яр, мелковат, как для заместителя гендиректора, у Самарского были на то свои мотивы. Слишком важно, чтоб первый блин не вышел комом на новом рынке, и чтоб быть уверенным в положительном результате – поручить стоит себе, ну или тому, кому можешь доверять… Хотя бы в делах бизнеса.

То и дело, Яр непроизвольно улыбался, иногда невпопад, возвращаясь мыслями в события получасовой давности. Этот ее взгляд… Он никогда бы не подумал, что столько радости могут подарить совершенно заурядные вещи. И так приятно знать, что именно ты смог подарить эту радость, вот только если бы причина грусти была бы еще не в тебе…

* * *

Когда Артему позвонил Яр, они взялись за десерт в одном из местных кафе. Очень уютном, где на стенах висят всевозможные плакаты из разных годов и стран, а в уборных – портреты великих людей, смотрящие с двери прямо тебе в глаза. Чувство юмора у владельца этого заведения своеобразное, но, видимо, оно оправдывается, ведь пустых столиков почти не было.

– Мы в кафе, – Артем отвечал коротко, больше слушая. – Да, – снова пауза. – Да, – Артем бросил взгляд на Сашу. – Хорошо. Я думаю, мы подождем.

Оставшееся мороженое вдруг перестало быть таким желанным. Саша отставила креманку.

– Уже? Я думала, у нас есть три часа, – Яр не станет ждать, пока она нагуляется. Не даст им с Артемом хотя бы еще час. Он поспешит скорей снова заточить ее все в тот же осточертевший дом.

– Скоро придет Ярослав Анатольевич, мы подождем его тут, – ее вопрос Артем проигнорировал, подозвал официанта, прося счет.

Расстроившись окончательно, Саша даже забыла о том, что собиралась еще раз посетить очаровательную уборную в конце коридора. Конечно, задача не из приятных, когда тебя до самой кабинки сопровождает мужчина в костюме, но, кажется, тут это никого не удивило.

Яр справился быстро не только со встречей, в кафе он тоже оказался раньше, чем обещал. Обвел взглядом посетителей, отыскал нужный столик, подошел.

– Все удачно? – Артем, вальяжно устроившийся на кресле, откинул голову, задавая вопрос шефу.

– Да. Все отлично, а у вас? – он бросил мимолетный взгляд на Сашу, но спросил у охранника.

– Мы неплохо прошлись, правда, Александра Константиновна?

Саша кивнула, не желая почему-то смотреть ни на одного из мужчин, когда Яр велит собираться.

– Слабовато вы… Я думал, тебя за уши не оттащишь из города, стоит только сюда попасть, а Саш? – удивленная до предела девушка подняла-таки взгляд на Самарского. – Что смотришь? Пошли, – он протянул руку, подождал, пока Саша ухватится, пропустил вперед. – Как закончишь, Артем, можешь приступать к своим прямым обязанностям. Я снова понижаю тебя до простого начальника охраны, в услугах гида мы больше не нуждаемся.

Артем улыбнулся, встал со стула, его примеру последовал весь соседний столик. Задать вопрос, где многоуважаемый Дмитрий, Артем не успел, тот как раз заглянул в кафе.

– Едем? – Дима нетерпеливо перетаптывался с ноги на ногу, поглядывая на часы.

– Если хочешь, езжай, бери машину. Мы пока останемся… – сжимая руку Яра, Саша осталась за его спиной, подальше от Димы.

– Зачем? – опешил блондин.

– Просто, – Яр простодушно улыбнулся, будто вопрос был глуп, как невесть что. – Погода шепчет, нельзя терять время…

– Ты здоров? – Дима посмотрел на друга настороженно.

– Совершенно. Если хочешь – бери машину, а мы приедем позже, – не интересуясь особо ответом друга, Яр направился на площадь. Сашу уже никто не спрашивал, ей нужно было просто поспевать за стремительным шагом мужчины, надежно держащим ее за руку.

Они оказались в толпе, кто-то толкался, вокруг слышались неизвестные слова, то и дело у кого-то звонил телефон. Забыв уже, что такое бывает, Саша с опаской прижалась к Яру еще ближе. Охрана за ними не последовала, как и сам Дима, что он решил – узнать было не суждено.

Молодые люди подошли к первой из стоявших тут палаток, Яр резко остановился, взял одну из сотни шпажек, с наколотым на нее сыром, повернулся к растерянной Саше.

– Попробуй… – Саша посмотрела сначала на мужчину, потом на протянутое угощение, снова на мужчину, и только потом поняла, чего от нее хотят. Послушно привстав на носочки, девушка сняла кусочек сыра зубами. Сначала кажется соленым, а потом сладким, странный, но скорее вкусный, чем нет. – Ну как?

– Вкусно, – Саша облизала губы.

– Вкусно? – Яр улыбнулся.

– Да.

Самарский наклонился, прижимаясь к Сашиным губам, задержался на пару секунд, а потом так же резко снова выпрямился.

– Правда, вкусно, – задорно улыбнувшись, он притянул девушку к себе, обхватил за талию. – Веди меня.

– Куда? – Саша обернулась, пытаясь снова заглянуть в лицо.

– Куда хочешь.

То ли фантазия не самое ее сильное место, то ли она хотела ходить от лавки к лавке, но ничего лучше Саша не придумала.

Бесконечно долго молодые люди в толпе таких же, как они, курсировали по площади, останавливаясь у приглянувшихся палаток. Яр не отпускал Сашу ни на секунду, но сейчас это уже не напрягало. Она даже сама искала его руку, стоило пальцам, сомкнутым на талии разжаться, оборачивалась, чтобы получить поцелуй, когда Яр слегка дергал за распущенные волосы, предлагала понравившиеся угощения, отдавала слишком крепкие вина, от кислоты и горечи которых хотелось морщиться.

– Ты хочешь меня споить? – выбросив в урну очередной стаканчик, Слава поманил обернувшуюся девушку, переплел их пальцы, в десятый, а может и в сотый раз поцеловал.

– А это поможет?

– Смотря, в чем ты хочешь, чтоб помогло. Если в побеге, то нет.

– Я не собираюсь сегодня убегать, Ярослав Анатольевич. Сегодня я гуляю по городу, – на нее крохи выпитого вина уже подействовали, удвоив и без того разливающееся в груди тепло. Ей нравилось их «сейчас». Приятно было гулять с таким Яром по неизвестному городу, чувствовать себя с ним не заложницей, но девушкой – приятно. И держать за руку приятно, и целовать, и что кто-то другой видит, как он ее целует сейчас приятно. Саша не собиралась размышлять сегодня о том, насколько это неправильно.

Ответить Яр не успел, Саша увидела прямо по курсу лавку сувениров, заставляя мужчину послушно идти следом. Это было так нормально, а потому казалось Саше еще более странным. Странно стоять у стойки с брелоками, выбирая самый милый, странно спрашивать совета в подобном выборе у своего похитителя, странно дуться, когда он посмеивается над такой ее серьезностью, странно хотеть расцеловать его в этот самый момент.

– Саша… – Яр чуть наклонился, зарываясь лицом в волосы такой сосредоточенной сейчас на совершенно бесполезном занятии девушки, Саша почувствовала, что рука чуть сильнее сжимается на талии, по телу прошла волна тепла.

– Что? – она не обернулась, почему-то боясь, что не сможет сдержать улыбку.

– Тебе хорошо? – даже среди гула сотен голосов, его Саша слышала лучше всех.

– Да, – девушка ответила быстро, осознавая, что сейчас ни капельки не кривит душой. Сейчас хорошо.

– Я рад, – Саша ощутила поцелуй в макушку, а потом Яр снова выпрямился, выражая готовность помочь в нелегком деле выбора дурацких сувениров.

Когда они добрались до сцены, на улице уже потемнело, от предложенной Яром куртки Саша отказалась, ведь в толпе холодно быть не должно, а вот возвращаться к машине будет не так приятно. О такой скорой необходимости Саша тоже пыталась не думать, со страхом ожидая минуты, когда Самарский нагуляется. Ей-то было хорошо. С ним, на свободе. А когда ему надоест – неизвестно.

Заиграла музыка, на сцену вышла какая-то неизвестная группа, видимо, местных знаменитостей. Однообразная музыка быстро отбила желание обращать внимание на сцену, а вот оглядывалась по сторонам Саша с удовольствием. Их с Яром окружали незнакомые люди, куда подевалась охрана – Саша поняла не сразу, лишь через минуту осмотра поймала взглядом пристально смотрящего куда-то Артема на расстоянии нескольких десятков метров, потом – и еще пару знакомых лиц, абсолютно не вписывающихся в обстановку всеобщего праздника.

Крутить головой во все стороны было глупой затеей. Какой-то не слишком умный зевака решил, что толпа – не помеха выкуренной сигарете. Может и не помеха, ровно до того момента, как выдыхаешь дым в лицо астматику.

Саша неосторожно вдохнула белую дымку полной грудью, а когда поняла, что произошло, задерживать дыхание были уже поздно. Она закашлялась.

– Яр… – девушка стиснула сильнее руку, пытаясь привлечь внимание.

Мужчину повернулся.

– Мне надо… – новый приступ кашля, мешающий закончить фразу.

– Подожди секунду, – отпустив ее ладошку, Яр достал телефон, кто-то звонил, бросив еще один взгляд на девушку, он взял трубку. – Да… – сначала он слушал чью-то пламенную речь в телефоне, пристально смотря Саше в глаза, которая в этот момент пыталась выровнять дыхание после приступа кашля, кажется, даже получалось, а потом резко развернулся. – Что это значит? Как???

Вдох, выдох, еще вдох, вроде бы, все получается.

– Яр… – Саша положила руку на плече, надеясь хоть так привлечь внимание. Но мужчина на жест не отреагировал никак.

А через секунду уже на ее плечо легла рука, девушка обернулась и получила вторую, решающую дозу дыма на сегодня. Все тот же мужчина, снова выдохнул клуб в лицо, попутно что-то спрашивая на французском.

Закрыв рот рукой, Саша снова закашляла. Нет, еще минута, и она начнет задыхаться, прямо тут, в толпе.

– Яр… – последняя попытка, которой тоже суждено было остаться безрезультатной.

Выждав мгновение, жадно хватая воздух, Саша сделала маленький шаг назад, потом еще один, и еще. Яр не развернулся, трубку не положил. Девушка оглянулась на Артема, тот стоял, повернувшись к ней спиной, попыталась выловить в сумраке еще хоть одно знакомое лицо – все охранники будто испарились. Четвертый шаг назад. Горло судорожно сокращалось, кашель рвался наружу, но сдерживать его больше не получалось. Глаза щипали слезы, в голове снова поселялась паника и думать о том, что может подумать Яр, сил больше не было. Пятый шаг. Потеряв всякое терпение, Саша повернулась, направилась вон из толпы, сдерживая удушливый кашель.

А ведь она может сейчас и правда сделать все то, о чем говорил Яр. Может попросить у кого-то телефон, может оставить записку. Может подойти к одному из нескольких десятков местных жандармов, по речи определить отечественных туристов, чтобы обратиться за помощью к ним. Свернуть в переулок, в конце концов. Сейчас, когда Яр с каждым шагом все дальше, она может сделать что угодно. Она может от него наконец-то сбежать!

Саша вылетела из толпы, вновь осмотрелась по сторонам – даже Артем, еще пару минут тому стоявший на одном из тротуаров, теперь пропал. В двух шагах – полисмен. Мимо проходит не слишком трезвая большая компания, в которой наверняка можно затеряться. Слева снимает сюжет какой-то канал. Сдерживаться снова не получилось, очередной приступ кашля заставил согнуться пополам. Боже, да она может ворваться в прямой эфир, заявляя о своем похищении! Но вместо этого… Девушка выпрямилась, вдох-выдох… И направилась прямо, к кафе, чтобы найти этот чертов баллончик, вернуть самообладание, а потом… Потом вернуться к нему. Добровольно вернуться к похитителю.

– Дура, – отругав себя под нос, Саша ускорила шаг. Пока не передумала.

* * *

Сколько Яру понадобится времени, чтобы договорить, бросить трубку, обернуться и понять, что она пропала? Чтобы разыскать Артема и услышать от него, что он понятия не имеет где девушка? Прочесать толпу в поисках беглянки и выйти из себя окончательно, смирившись с мыслью, что она сбежала?

Всего пара минут. А Саша сидела в уборной уже много больше. Ей вдруг стало страшно, как когда-то в таком же туалете в Париже, когда дорогу преградил Артем. Страшно сейчас увидеть искаженное гневом лицо Яра, услышать пару нелестных слов от него, быть схваченной за шиворот одним из его охранников, услышать вопрос «какого черта ты тут делаешь?!» и ответить такое глупое «ты не обращал внимания, вот я и пошла сама».

Дура, нужно было действительно бежать. Может, получилось бы, а свои сантименты… Он похититель, шантажист, еще бог знает что! Он не герой фильма о любви, не ангел, которому приходится делать вид злодея. Он и есть злодей!

И теперь Саша знала точно – ей не видать разрешения выходить во двор особняка. Ни завтра, ни через неделю. Этого хотела, Алекс?

– Саша, ты идиотка! – сознавшись в этом своему отражению, девушка выключила воду, вытерла руки вафельным полотенцем, пытаясь даже это делать медленнее, чтобы потянуть время, открыла дверь.

И снова шаг. Интересно, она успеет выйти из кафе, или ее вытащат уже отсюда? Еще шаг. Нет, кажется, успеет. Шаг. А что скажет, когда Яр спросит, какого лешего ее потянуло бежать? Снова шаг. Главное, чтобы за ее глупые «недопобег» не досталось Артему. Он ни в чем не виноват.

Выйдя на свежий воздух, Саша попала под сильный порыв ветра. Волосы взмыли вверх, закрывая обзор. Этого оказалось достаточно, чтоб Саша испуганно взвизгнула, когда на локте сомкнулся чей-то стальной хват.

– Куда собралась? – не Артем и не Яр. Дима. Значит, не уехал. А теперь смотрит так, будто выиграл миллион, не меньше. – Зря Слава решил поиграть с тобой в свободу. Такие, как ты, по правилам играть не умеют, правда, Алекс?

Саша попыталась высвободиться, но это не помогло, Дима сдавил предплечье лишь сильнее. Достал из кармана телефон, кого-то набрал.

– Она тут, Яр. Пыталась сбежать, да. Но слишком медленно бегает, – он скинул, снова посмотрел на Сашу сверху вниз.

– Я не пыталась…

– Думаешь, я поверю? Хотя тебе все равно поверю ли я… А вот Яр точно не поверит. Придумывай себе наказание, Сашенька, – его гаденькая улыбка… Так и хочется расцарапать лицо, чтоб она пропала раз и навсегда.

– Отпусти, – Саша дернула руку.

– Папашке своему будешь приказывать, девочка. А пока лучше не рыпайся, хоть меня не зли, – Дима перевел взгляд вверх за ее плечом. – Не далеко ушла, Яр.

Ее резко дернули, разворачивая. Яр был не просто зол. Он был в ярости. Даже в свете не слишком яркого фонаря Саша видела, каким гневом пылают глаза мужчины, как скулы ходят ходуном от напряжения.

Яр подошел первым, а следом за ним подбежали и остальные, видимо, разыскивающие ее. Артем остановился чуть ближе остальных. Дима выпустил Сашину руку, тоже отступая на шаг. Все с нетерпением ждали развязки ее неудачливого побега.

– Я же предупреждал, Саша, – он говорил отрывисто, похоже, пытался совладать с гневом.

– Я не пыталась сбежать, – девушка ответила то единственное, что, казалось, имело сейчас значение. Правду.

– А что ты делала, Саша? Я сказал не отходить от меня! Сказал, что смысла пытаться перехитрить меня нет, а ты попыталась, и что? Получилось?! – совладать, явно не получалось.

– Я. Не. Пыталась. Сбежать! – девушка повторила слова так спокойно и отчетливо, как только могла.

– Заткнись! – Яр крикнул слишком громко, несколько человек, находящихся поблизости, оглянулись.

– Я не пыталась сбежать, Ярослав! – он не верит ей, когда она врет, а теперь не хочет верить и в правду. Так не должно быть.

– Лучше признай, не считай меня дураком! Признай, Саша или молчи. Я создал все условия, чтобы ты развеялась, чтобы перестала лезть на стены, чтобы почувствовала себя нормально. Я пошел на риск, дал тебе шанс доказать, что этот риск оправдан. А ты снова хотела сделать все по-своему. Хотя бы признай это!

Он. Это он создал все условия, чтобы она развеялась… Самовлюбленный индюк.

– Я не собиралась сбегать, Самарский, а ты… А ты просто ублюдок… – и было как-то не страшно говорить это в лицо разъяренному до крайности Яру, потому что обида на его слова пересилила остальные чувства.

– Тебе иногда лучше молчать. Просто молчать! – Яр навис над ней, будто скала. – Молчи, Саша, потому что иногда я уже думаю, что было бы неплохо отрезать твой острый язык! – как когда-то в самом начале, он снова начал ей угрожать. Не уговаривать, не хитрить, просто угрожать.

– А ты можешь, Самарский. Отрезать… А потом отправить моему отцу, да? Сувенир от честного конкурента? Ты ничтожество!

Вряд ли Яр рассчитал силу удара. Наверное, рука соскользнула или, может, в последний момент он передумал, просто отвести руку окончательно не успел, наверное, да, иначе было бы больнее, намного. Сначала Саша даже не поняла, почему вдруг ее голову резко повернуло налево, а вот когда онемение прошло, и в место пощечины воткнулись сразу тысячи иголок, все стало на свои места.

Саша схватилась за пылающую щеку, обводя взглядом всех вокруг. Артем смотрит с сожалением, но ведь не вступится, как всегда. Остальные – даже с каким-то одобрением, видимо считая, что заслужила. Толпа по правую руку будто слишком занята происходящим на сцене… Кто-то застыл, кто-то отводит глаза… Но никому нет дела.

– Неплохо, Ярослав Анатольевич. Только все чаще вы опускаетесь до исполнителя. Не ваш уровень, господин Самарский, – Саша вскинула голову, не желая, чтобы Яр видел, как больно сделал. Не физически, морально. Он ей не поверил. Не поверил тогда, когда она говорила правду! – Я нагулялась, простите, – резко развернувшись, Саша пошла вниз по улице. Не бежать, к черту побеги на сегодня, к машине. Подальше от него и места своего унижения. Скула ныла, щеки горели, холодный ветер уже не пробивал до костей, а всего лишь остужал огонь собственной крови. За ней кто-то пошел, Саша была уверена. Саму бы ее не пустили, но оборачиваться не собиралась.

По памяти спустилась по узким улочкам к костелу, на той же парковке стояли три машины. Еще прежде, чем она успела подойти, в одной из них сработала сигнализация. Все так же, не оборачиваясь, девушка дернула ручку, села на переднее сидение.

Пошли к черту. Она не сядет снова с Самарским назад. Не будет больше смотреть на него влюбленными глазами полной дуры. Наигралась уже в наивную принцессу, выкраденную добрым рыцарем. Он преступник, он использует ее, как хочет и когда хочет. В своих целях, не заботясь о ней ни грамма. Он ублюдок, и это правда.

Водительская дверь открылась, за руль сел Артем. Но начинать разговор не спешил, впрочем, как и Саша. Девушку будто сковало невидимыми цепями. Сложно было повернуть голову, сложно поднять руки. Намного проще смотреть в одну точку, даже не моргая и ненавидеть, ненавидеть неистово, до исступления, без права оправдаться.

Артем тяжело вздохнул, поворачиваясь к девушке.

– Все скоро закончится, слышишь меня? Ты скоро снова будешь дома, в безопасности. Потерпи еще немного. Я умоляю тебя. Не выводи его из себя.

Саша не реагировала, продолжая смотреть вдаль. Она уже не верила, что это когда-то закончится. Как не верила ни Самарскому, ни самому Артему. Он не лучше. Он исполнитель, который ни разу даже не усомнился в правоте своего патрона. Ни когда крал, ни когда позволил пьяному Самарскому ворваться к ней в комнату в ту ночь, ни сегодня. Он вечно умывал руки, только что-то шло не так.

– Он просто испугался. Дурочка, за тебя! Ты знаешь не все. Тебе сейчас нельзя домой. Там опасно. А тут мы сможем тебя защитить… Но я тебя умоляю, не выводи его из себя! Ради тебя, Саша, ты меня слышишь?

Она не собиралась отвечать, а Артем потребовать так и не успел. В водительское окно постучали. Охранник резко обернулся.

– Черт, – выругавшись, мужчина вышел из машины, сильно хлопнув дверью. Лишь на миг в салон ворвался холодный ветер, а потом опять стало душно. Слишком мало воздуха, тяжело дышать. Нет. Не сейчас. Сейчас нельзя. Закрыв глаза, Саша попыталась выровнять дыхание, загоняя свой гнев подальше. Не так глубоко, как хотела бы, но чтоб хотя бы в висках не пульсировал.

На улице спорили. Артем и еще кто-то, неважно кто. Слышны были только обрывки фраз, отдельные слова. Но Артем явно пытался уговорить этого «кого-то» что-то не делать.

«Нет».

«Я не спрашиваю».

«А может зря? Может, хоть раз спросите, не меня, ее!».

«Почему ты за нее так беспокоишься?».

«А кому за нее беспокоиться?».

«Я все сказал, Артем».

«Я поеду с вами».

«Ты поедешь домой».

Они препирались долго. Но это Сашу не интересовало. Только отрешившись, она могла заставить себя успокоиться. Так ее учили с детства, спокойствие для нее – не просто желаемое состояние, если она хочет дышать, жить, ей надо успокоиться.

Снова открылась дверь, впуская холодный воздух. Водитель сел за руль, заблокировал двери, вставил ключ, но заводить машину не спешил. Он пристально смотрел на совершенно безразличную сейчас Сашу, холодную, далекую, недосягаемую. Такой она не была никогда. Никогда на его памяти.

– Саша… – Яр окликнул девушку, надеясь, что она хоть как-то отреагирует на него. Конечно, не встретит с распростертыми объятьями, но хотя бы пошлет, ударит, назовет ублюдком. Хоть что-то. – Саша, ты слышишь меня? – он попытался дотронуться до плеча.

Его прикосновений сейчас чувствовать Саша не хотела. Увернувшись от ладони, которая не так давно оставила болезненный след на щеке, Саша отодвинулась от водительского сидения подальше, подобрав под себя ноги. Чтоб не было соблазна выцарапать ему глаза, она отвернулась к окну.

Еще долго девушка чувствовала его напряженный взгляд, чувствовала и боялась, что снова заговорит, коснется, приблизится. Он этого не сделал, завел наконец-то мотор, выезжая в ночной город.

* * *

Город остался далеко позади, за окном с сумасшедшей скоростью проносились скрытые полумраком поля и лесополосы. Яр давил на газ все сильнее, будто пытаясь от кого-то убежать. При других обстоятельствах такая скорость испугала бы Сашу, заставила обернуться, попросить сбавить, может именно потому Самарский и гнал… Но сейчас и Саша этой скоростью упивалась, жалея только о том, что за рулем не она. Не она мчит во тьму, постоянно отставая от нее на долю секунды.

Резкий вираж, машину качнуло, чтоб не упасть, Саша схватилась за кожаную обивку сиденья за спиной. Теплая ладонь тотчас накрыла ее руку. Нет. Не желая чувствовать его прикосновений, девушка высвободилась, двигаясь еще ближе к окну, точней дальше от него.

Артем послушался, за ними никто не ехал. Они часто обгоняли другие машины, иногда такие же сумасшедшие, как и они, обгоняли уже их. Но иномарки в зеркале заднего вида постоянно менялись.

Тишину в салоне разорвала мелодия. Самарскому звонили. Не Дима, не Артем, не Глафира, не деловые партнеры или, на худой конец, ее отец. Такая мелодия стояла у него на одного человека. Саша слышала ее уже неединожды, и каждый раз он бросал все ради этого звонка. Высшие силы будто насмехались над ней – чтоб почувствовать себя еще более униженной, не хватало только звонка Снежи, не хватало лишь услышать, как Яр будет воркотать с ней, даже не пытаясь скрыть ее существование от Саши. Зачем? Ведь она всего лишь пленница, которой он ничем не обязан. А то, что разрывает ее изнутри, это лишь ее проблемы.

Уже по третьему кругу играл короткий проигрыш, а брать трубку Яр не спешил. Волна жара прилила к девичьим щекам, Саша прислонилась лбом к холодному окну. Телефонный звон резко оборвался. Закрыв глаза, Саша ждала, что же он скажет, той, другой. Как будет звучать его голос, какой смысл он вложит в слова. Но ничего не произошло. Они все так же мчали вперед, разгоняясь еще сильнее, единственный звук, спасающий от звенящей в ушах тишины – монотонный рокот мотора.

Еще километр, два, три. Вдоль обочины зажглись фонари, навстречу несутся машины, заслепляя их светом фар, кто-то сигналит, считая их сумасшедшими, другие прижимаются к обочине, от греха подальше. Сашу сейчас даже не очень заботило, что они могут разбиться. Могут, и что? Разве мир от этого много потеряет?

Снова зажужжал телефон, а через секунду салон заполнила эта слащавая, слишком мелодичная трель. Телефон в руки Самарский взял, жужжать прекратилось, а вот резать слух музыка продолжало еще долго, но исход тот же – на звонок Яр не ответил.

Придурок. Нельзя заставлять девушку звонить, нельзя скидывать, нельзя игнорировать. Лучше ври, если не хочешь говорить правду. Но своим игнором – заставляешь придумывать сотню версий еще активней.

Телефон замолчал, Яр отбросил его на переднюю панель, не слишком заботясь о целостности. Не рассчитал, он соскользнул в угол у пассажирского сиденья. Оторвавшись от окна, Саша перевела взгляд на светящийся еще экран телефона. Одна догадка вдруг мелькнула в голове. Это она ему мешает. Он не может взять трубку при ней. Не потому, что чувствует себя неудобно, это вряд ли. Не хочет, чтоб она одним своим присутствием портила его идеальные отношения с идеальной Снежей. Милой, ласковой, умной, чистой девочкой, как ее называла Глафира. Она, которая в очередной раз ослушалась своего добродетеля, пыталась сбежать, не оправдала доверия, прилюдно нагрубила и получила расплату. Тошнота подступила к горлу.

– Останови, – после длительного молчания голос не слушался, прозвучало слишком тихо, но их звенящую тишину слова разрезали как масло.

Не возражая, Яр сначала сбавил скорость, а потом остановился. Все так же боясь даже посмотреть в его сторону, Саша молча ждала, когда он разблокирует дверь. Ей нужно на воздух. Срочно.

– Посмотри на меня, Саша… – Яр повернулся к ней лицом, не спеша выпускать. Он ждал, долго ждал, пока она будет готова если не говорить, то хотя бы выслушать. Знал, что если не скажет сегодня, то завтра она закроется навсегда. Не собирался говорить при посторонних, и со стеной говорить тоже не хотел.

– Открой, – девушка взялась за ручку.

– Я открою, дай мне минуту, – он снова попытался притронуться, развернуть к себе лицом.

– Нет! – Саша крикнула, смотря при этом все так же в темноту за окном. – Мне плохо. Открой дверь, если не хочешь, чтоб я испортила тебе машину! – да, она не так нежна, чиста, идеальна как Снежа. Она умеет ненавидеть, презирать, наверняка и плачет она не так красиво. Если он не хочет это зрелище лицезреть, лучше ее отпустить.

– Минута, Саша, – он опустил руку, так и не коснувшись плеча, но и открывать не спешил.

Забытый на торпеде телефон вновь ожил. Жужжание, сладкая до зубовного скрежета мелодия. Чаша терпения оказалась переполнена. И теперь, стоило лишь притронуться, она разлетелась бы в дребезге.

Толком не соображая еще, что хочет сделать, Саша схватила телефон, повернулась к мужчине.

– Я хочу выйти. Ясно? Меня тошнит от тебя! Открой мне дверь, иначе я возьму трубку, Самарский. И передам ей привет! – Саша бросила взгляд на экран, со светящейся на нем фотографией. – Хочешь послушать? Думаешь, она будет рада услышать, почему ты не берешь трубку??? Открой дверь!

Яр не шелохнулся. Сидя в полуоборота, он пристально смотрел на ожившую наконец-то Сашу.

– Что? На что ты смотришь? – терпение закончилось давно и бесповоротно. И если он этого не понимает, это его проблемы. – Нравится? Или тебе это нравится? – Саша повернула к нему продолжающий трезвонить телефон. – Но просто с ней острых ощущений получить не выходит? Ее нельзя выкрасть, над ней нельзя издеваться, унижать, бить, в конце концов?! Выпусти меня!

– Саша… – у него что, заклинило? Даже от звука его голоса девушке становится плохо.

– Открой дверь, Самарский. Я прошу тебя. Просто прошу, – может так? Может он ответит на просьбу, если не хочет слушать угрозы.

Видимо, Снежа и Самарский сошлись в общем на двоих упрямстве, телефон продолжал трезвонить, а дверь оставалась закрытой.

– Ты не пойдешь домой вдоль трассы, Саша.

– Боже… – снова стало сложно дышать, снова нужно было успокоиться. – Отвяжись от меня!!! Я не собираюсь убегать! Ясно? Мне нужен воздух! Открой эту чертову дверь, иначе я сделаю это сама! – не дожидаясь ответа, она протянула руку, нажимая на кнопку его двери. Раздался щелчок, мешать ей Яр даже не пытался. – Не иди за мной! Лучше поговори, наконец, со своей любимой!!! – Саша открыла дверь, из-за резкого перепада температуры по коже побежали мурашки. Не заботясь о том, что телефон может пострадать, она бросила им в Самарского. Снеже очень хотелось поговорить с мужчиной – прекратив орать на секунду, телефон снова завел свою песню. Саша вышла, собиралась уже закрыть дверь, но отказать себе в удовольствии, скорей напоминающем самобичевание, она не смогла. – Расскажи ей, что не брал трубку, чтоб не дай бог твоя временная потаскуха не опорочила своим присутствием вашу идиллию.

Девушка хлопнула дверью, выпрямилась, сделала шаг в сумерки. Свернула с дороги прямо в траву. Кажется, был дождь, голени обожгло холодными каплями, но это не важно, даже отвлекает от чувства отвращения в груди. Саша остановилась только тогда, когда ей показалось, она скрылась достаточно далеко от следящих за ней глаз. Он ее видел. Точно видел, но хотя бы услышать не мог.

Из глаз хлынули слезы. По вкусу скорее горькие, чем соленые. Она ведь не плакала так давно, только в детстве, над ранами и разбитыми коленями. И оказавшись в заложницах не плакала, и потом не плакала, не позволяла себе, а может просто из-за глупости, ведь говорят же, что слезы облегчают горе. А теперь сдержаться не смогла. Так иногда становится себя жалко, по-настоящему, до слез. Обхватив себя руками, Саша заплакала еще сильнее, даже не пытаясь уже стереть катящиеся по щекам слезы.

Чем она заслужила все то, что свалилось на голову? Почему именно он? Почему он не поручил ее Артему? Зачем ворвался в жизнь? Как она могла влюбиться? Ведь она ему не нужна. Ее чувства ему не нужны. Он может унизить, оскорбить, ударить, не поверить. Идиотка, подстилка. Дима прав. Нормальная бы не стала смотреть с обожанием в глаза собственного похитителя, не стала бы его оправдывать, ища любые предлоги, не стала бы выискивать те мелочи, которые объяснили бы тягу. А она ищет их как сумасшедшая.

Неужели так сложно смириться с тем, что ты всего лишь часть расчета? Часть плана, стратегии в финансовой игре? Это игра, и он игрок, а вот она пешка, и он вертит пешкой, как захочет, причем практически с позволения. Ничтожество. Боже, скоро все закончится. Она сможет попасть во двор, сможет сделать все, чего от нее ждут. Хотя бы для того, чтобы искупить свою вину перед родными. Он собирается использовать ее в разорении отца. Он уже использовал, а она… Ведет себя как влюбленная школьница.

– Дура, – Саша вытерла слезы, пытаясь выровнять дыхание. Как бы ни хотела, возвращаться придется, снова садиться в машину, а если его величество захотят, даже что-то выслушивать. Что? Снова обвинения в том, что сбежала, или объяснения, что получила по заслугам. Да теперь она даже благодарна за пощечину, она хорошо помогает протрезветь, не от вина, от своих розовых мечтаний. – Красавица… – Саша еще раз провела по лицу, стирая последние следы слез, встреться ей сейчас кто-то, посчитал бы ожившей покойницей, во всяком случае, она себя ощущала именно так. Ее трясло от холода и избытка чувств, руки в темноте казались белее мела, как, наверное, и лицо, волосы, от повышенной влажности, собрались в завитки, а намокшая от последствий дождя одежда противно липла к телу.

Пытаясь сохранить хоть немного безразличия на лице, Саша вернулась на дорогу.

Самарский ждал ее уже не в машине, он стоял, облокотившись о пассажирскую дверцу, выжидающе следя за тем, как она приближается. Выбора ей снова не предлагали, ей нужно было подойти.

Интересно, как он объяснил скинутые вызовы своей Снеже? Может хоть она устроила ему разнос, на который не имеет права сама Саша? Усмехнувшись этим мыслям, девушка подошла к машине, остановилась напротив мужчины, ожидая, что он отойдет, давая возможность сесть.

– Посмотри на меня, – не похоже на отданный приказ, значит можно и не исполнять, вот только все равно ведь когда-то смотреть придется. Поколебавшись секунду, Саша вскинула взгляд. – Прости. Я просто за тебя испугался.

Девушка снова усмехнулась. Обычно, когда люди пугаются, они ведут себя чуть-чуть не так… Это если мягко.

– Я понимаю, что сейчас ты вряд ли хочешь со мной говорить, но выслушай, прошу. Я, правда, хотел, чтоб этот день стал для тебя выходным. Отдыхом от давящего дома. Я не слепой, вижу, что тебе там тяжело. Ты могла просить у меня все. Все, Саша. Мы бы поехали, куда ты пожелала бы. Я бы пошел с тобой, куда там ты пыталась сбежать? Ты могла доказать, что я могу тебе доверять, уже сегодня вечером ты вернулась бы обратно без повязки, Саша. Неужели оно того стоило? Неужели ты действительно думала, что сможешь сбежать?

Он так и не понял. Ничегошеньки не понял.

– Почему ты молчишь, Саша, я не прав?

– Я могла просить у тебя все? Ты бы пошел, куда я попросила бы? Хотел, чтоб день стал выходным? Я ненавижу тебя, Самарский!!! Ненавижу! – Саша приблизилась, ударила кулаком в грудь, сильно сомневаясь, что там у него бьется сердце. – Думаешь это отдых? Когда тебя ведут с закрытыми глазами под конвоем? О каком доверии ты говоришь? Ты доверяешь мне настолько, что я должна ехать на «прогулку» с завязанными глазами, выслушивая при этом очередные замечания твоих прихвостней, какая же я дешевка? Или отдых, это когда ты начинаешь ко мне приставать у всех на глазах? На глазах у тех, кто прекрасно знает, какое я ничтожество, раз сплю с тобой, в то время как ты шантажируешь моего отца? Это не отдых, Самарский. Это унижение! Я не сбегала, черт тебя побери!!! Не сбегала! Ты отвернулся! Я звала, а ты отвернулся! Мне нужно было выйти оттуда! Мне стало плохо, понимаешь? У меня не было времени пытаться привлечь твое драгоценное внимание! Прости покорно. Я не хотела начать задыхаться в толпе! Много хотела? О да, с тобой – это много. Это не ты не можешь мне доверять, это я тебе не доверяю! И не делай вид, что тебя это удивляет или волнует. Я не верю!!! Тебе ведь плевать на мои чувства! Для чувств у тебя есть Снежа, или как там ее, а может и еще кто-то. Кстати, как там она? Забыла передать ей привет, или ей будет не так приятно знать обо мне, как мне о ней? Неужели ей может это не понравиться? Ведь это так увлекательно, знать, что у мужчины, который с тобой спит, где-то есть другая, и он даже не пытается этого скрыть! Ты подонок, Самарский. На месте ее брата, я бы тебя убила. Жаль, я не на его месте. Не подходи! – Саша отступила, когда Яр протянул руку, перехватывая ее запястье.

Он, правда, придурок. Она не врет, не пыталась бежать, он действительно отвернулся, что ей оставалось делать?

– Хочешь правду? Надо было бежать! Бежать от тебя подальше! Ты ведь уже не только из-за тендера меня держишь? Почувствовал, что сможешь получить больше? Что? У меня нет части в папином бизнесе, я на тебя ее не перепишу.

– На твоего отца сегодня покушались, – Саша застыла, чувствуя, как сердце пропускает удар.

– Что?

– Кто-то пытался убить Титова Константина Львовича. Сегодня.

Ноги подкосились сами, если бы Яр не поймал, Саша просто свалилась бы на землю.

– Саша, – Самарский прижал к себе обмякшее вдруг тело, пытаясь поймать загнанный взгляд. – Он жив, Саша. Он жив, слышишь меня?

Не сразу, но она услышала, а вот силы вернуть не удалось.

– Что с ним? Где он? Я должна… Я должна… Пусти, – она попыталась высвободиться, безрезультатно.

– С ним все хорошо. Его не задело! Но ты должна понять, тебе там опасно! В Киеве тебе появляться нельзя! Я пытаюсь тебя защитить, слышишь? Но мне нужна помощь! Я умоляю!

– Отпусти, – Саша надавила на грудь, он не поддался. – Я нужна отцу. Отпусти.

– Нет.

– Да! Ты не можешь держать меня силой, тендер он сдаст. Я клянусь. Ты получишь свой тендер. Отпусти меня. Я не хочу, чтоб меня защищали. Не хочу, чтобы ты меня защищал!

– Саша, я не отпущу тебя до тех пор, пока все не решится.

– Что решится? Это ведь ты покушался? Или по твоему приказу? За что ты так нас ненавидишь? Деньги стоят человеческих жизней?

Она жалила словами больно, намного острее, чем возле кафе, когда он ее ударил, но теперь почему-то даже мысли такой не Яр допускал.

– Тебе угрожает опасность, дурочка. Пойми ты!

– Я не понимаю! Не понимаю, почему ты считаешь, что я нуждаюсь в твоей защите! Я не прошу об этом! Если нужно, я сама могу защитить себя, папа может.

– Уже смог. И тебя, и себя.

– Замолчи! – Саша вырвалась из хвата сжимавших ее рук, взявшись за ручку, попыталась открыть заднюю дверь. Не успела, ее повернули, прижав спиной к холодному металлу.

– Ты хотела правды, Саша, я тебе ее дал. А теперь ты слушать ее не хочешь? Давай тогда считать, что ничего не изменилось. Я выкрал тебя, и теперь жду, когда твой отец исполнит свою часть уговора. А он, кстати, до сих пор ее не исполнил. А после сегодня, сомневаюсь, что у него будет время в ближайшие дни. До тендера, Саша, ты никуда не денешься. А если надо будет, и после.

– И что ты будешь делать после? Держать вечно? Запрешь в комнате? И будешь лупить каждый раз, когда попытаюсь сбежать?

Он собирался что-то ответить, даже открыл было рот, но будто от бессилия сдался, опуская руки.

– Сядь. Замерзнешь, – открыл дверь, аккуратно подтолкнул на заднее сиденье, достал ключ из зажигания, нажав на одну из кнопок.

Она вся тряслась от холода и пережитого стресса, виной которому стал он. Саша вряд ли сама понимала сейчас, но уже завтра могла проснуться с воспалением, чего Яр ей никак не желал. Захлопнув дверь, он обошел машину, открыл багажник. В нем лежала сумка со сменной одеждой и необходимыми вещами, которые могут пригодиться в любой момент, достав теплую толстовку, он захлопнул крышку.

Когда дверь снова открылась, Саша отползла к противоположному окну. Ей казалось, что разговор окончен, не желая тратить времени на ее убеждения, Яр как всегда просто сделает по своему, отправляясь дальше в путь.

Он сделал не так. Сел рядом, пристально посмотрел в глаза.

– Тебе говорит что-то фамилия Яковлев?

Саша опешила.

– Нет.

– И о матери ты не слышал со времен развода родителей?

– При чем тут моя мать?

– Не слышала?

– Нет.

Яр кивнул своим мыслям. Но развивать тему не стал.

– При чем тут она? – Саша явно заволновалась, не улавливая связь, но понимая, что просто так он не спросил бы.

– Сними мокрую одежду, простудишься, – Яр протянул худи, давая понять, что она ответ на свой вопрос не получит, опять.

– Это тебя не касается. Как и моя мать! – Саша выдернула из рук мягкую кофту, тут же отбрасывая ее на пол.

– Саша… – посмотрев, будто на малого ребенка, Яр поднял толстовку. Аккуратно перехватив девушку за лодыжку, притянул ближе. – Пожалуйста, не начинай сначала, – не обращая ровным счетом никакого внимания на удивленно-гневный взгляд, он начал расстегивать пуговки влажной, холодной рубашки. Когда теплые пальцы коснулись кожи, Саша поняла, что и правда промокла до нитки.

– Зачем ты спросил о матери? – девушка накрыла теплые ладони своими, не давая освободить еще и от таких же холодных шортов.

– Это важно, – не обращая внимания на протест, Яр сделал как хотел, расстегнул, не чувствуя особого сопротивления стянул, бросив вслед за рубахой на пол.

– Что важно?

– Просто важно, – по очереди натянул рукава толстовки на совершенно безвольные, холодные руки, перекинул через голову, расправил, только вместо того, чтобы выполнив задание пересесть вперед, он почему-то задержался. Теплые руки застыли на талии, согревая живот и поясницу.

– Как мне осточертели твои недомолвки… – Саша бессильно закрыло лицо ладонями, ощущая, как теплые волны исходят от рук, разливаясь таким же теплом по всему телу.

– Мне тоже, – девушка почувствовала, как ее чуть приподнимают, усаживая на колени, как горячее дыхание тревожит волосы на затылке, а потом там же Самарский целует. Она непроизвольно дернулась, но сил сопротивляться не было. Даже после принятого не так давно решения, после унижения, сил сопротивляться нет. Закусив губу, Саша отвернулась, вглядываясь в темноту за окном. Она должна была сейчас его ненавидеть. Должна была ненавидеть его и мечтать отомстить за унижение. Должна была бы воспользоваться близостью для того, чтобы выцарапать глаза, нагрубить, ударить, унизить так же, как он совсем недавно унизил ее, но и на это сил не было.

Девушка скорей чувствовала, чем улавливала боковым зрением, как Яр приближается, проводит носом по чуть еще саднящей коже щеки, а потом там же нежно целует, медленно, долго, почти не тревожа раздраженную кожу.

– Больно? – отрывается на секунду, чтоб снова аккуратно коснуться.

– Нет.

– Прости. Нам нужно учиться доверять друг другу. Тебе придется верить мне, Саша. И я буду делать так же.

Доверять… Он хочет, чтоб она ему доверяла, при этом, не делая навстречу ни шага. Он хочет, чтоб забыла о том, кем ему приходится, напоминая о ее жалком положении одним своим видом. Он хочет, чтоб добровольно предавала отца и не испытывала при этом мук совести. Он слишком много от нее хочет. Непрошенные слезы снова покатились по щекам. Тяжело… Сейчас ей было невыносимо тяжело и страшно. Страшно за себя, страшно за отца, страшно за него. А еще… А еще Саша только сейчас поняла, как же она дико устала.

– Малышка, – Яр смахнул катящуюся слезу, потом еще одну и еще, – не плачь. Прости. Слышишь? Хочешь, ударь, назови ублюдком, будешь права, скажи, что ненавидишь, но не плачь.

Не подействовало, единственное, на что она сейчас была способна – плакать. А скрыть свою слабость Саша попыталась, уткнувшись в плечо собственного обидчика. Неиссякаемый источник родился в ней. Жалеть себя оказалось еще проще в его теплых объятьях…

– Я придурок, господи. Полный придурок, прости! Я испугался за тебя. Я думал, что потерял. Прости меня, я идиот! – он что-то говорил, обзывал себя последними словами, анализировал, впервые на ее памяти занимался тем, чем так обожала разбавлять свое время сама Саша – самобичевание стало когда-то ее вечным спутником, теперь же, кажется, она заразила этим и Самарского. Но и остановить его сил не было. Силы были лишь на то, чтобы уткнувшись лицом в напряженное плечо продолжать плакать.

– Тшшш, малышка, тшшш… – Яр терпеливо укачивал рыдающую Сашу, давая возможность хоть немного облегчить душу.

– Это слишком, Ярослав, для меня это слишком сложно! – девушка подняла взгляд, снова утирая ладонями мокрые дорожки. – Я слаба для всего этого. Я не выдержу так долго, просто не выдержу.

– Ты сильная, Саша. Поверь, очень. Сильнее меня.

Будто не слыша, Саша продолжила.

– И тебя я не понимаю. Ни на грамм. Зачем я тебе? Не как заложница. Зачем я тебе тут и сейчас? Почему ты меня утешаешь, а потом смешиваешь с грязью? Зачем пытаешься защитить? Чтобы потом растоптать? Ты не просто меня выкрал, ты рвешь мне душу, понимаешь? – немые слезы продолжали течь, но вытирал их уже он.

– Ты нужна мне. Ты не хочешь видеть очевидного – я влюбился в тебя. Влюбился, как мальчишка, Саша. Я не был таким никогда. Это ты меня выкрала, я больше себе не принадлежу, я постоянно думаю о тебе. Это ты рвешь мне душу, когда я вижу, сколько боли причинил. Я мог по-другому, я должен был по-другому. Я даже знать тебя не должен был. Но я знаю. И уже не отдам. Слышишь?

«Я влюбился в тебя…». О боже.

– Да.

– Я не дам тебе рисковать собой, Саша, ни ради отца, ни кого бы то ни было. Прости.

Саша была не в состоянии ответить, возразить – своими словами, он снова перевернул все внутри. Тиран, собственник, похититель снова заставил лишиться девушку слов.

«Влюбился», «я в тебя влюбился». Боже, ведь теперь все стало так сложно… Намного сложнее, чем еще полчаса тому, вчера, в день их знакомства. Легче бежать от бесчеловечного монстра, чем от мужчины, который говорит такие слова, а внутри от них все переворачивается.

Яр чувствовал, что Саша будто пребывает в оцепенении, понимал, что сказал и что сделал, и не хотел опять давить. Ему удалось главное – поток слез прекратился. Ее лицо на расстоянии вдоха, широко распахнутые глаза, на дне которых бушует ураган, смявшие ткань его куртки пальцы с побелевшими костяшками перестали дрожать. Он и раньше заставлял ее потерять самообладание, но теперь, своими словами, вогнал в самый настоящий ступор.

– Саша? – он окликнул ее тихо, боясь снова напугать.

– Ты… – девушка моргнула, чуть отстранилась, брови практически сошлись на переносице, так серьезно она сейчас смотрела. – Ты что? – и голос дрогнул. Слишком его слова оказались для нее неожиданными.

– Я влюбился в тебя, Саша. Не знаю когда, но влюбился.

– Ты не… Нет, – это звучало слишком неправильно. Слишком не так, как она сама представляла еще полчаса тому, жалея себе под деревом неподалеку. Он не должен говорить такого, он должен быть жестоким, беспринципным, не способным на подобные слова похитителем.

– Да, дурочка, – Яр прекрасно понимал, что она снова пытается убедить себя в обратном, пытается найти рациональное объяснение его словам, списать все на выгоду, желание подчинить, но помогать в этом уже не собирался.

Приблизился к лицу напротив, выждал секунду, давая право выбора ей, право отвернуться, право отказаться, но она им почему-то не воспользовалась, а потом поцеловал. И даже чувствуя его губы на своих, Саша понимала, что может прекратить это в любую секунду, может остановить его. Сегодня впервые она может отказаться от него, а не наоборот. Впервые она доминирует в их игре, по одной простой причине – что бы ни чувствовала сама, слова принадлежали ему. Он открыл свою слабость, открыл ее перед ней и теперь Саша может использовать ее против него. «Влюбился…», боже, это так не похоже на ее представление о правде…

Сегодня все было как когда-то у рояля, он снова чувствовал вину, пытался ее загладить, Саша снова начинала ему верить, видела его другим, способным на сказанные слова. Саше казалось, что холода в мире не существует вовсе, а когда-то озябшие пальцы теперь пылали, как и все тело. Яр грел ее дыханием, прикосновениями, поцелуями. Каждое нервное окончание реагировало на знакомые касания сегодня по новому, не только тело отзывалось на ласку, Яр пытался добраться до души, он не давал забыть сказанные им слова, не собирался брать их назад. Снова где-то звонил телефон, настойчиво, долго, но им было наплевать. Сейчас наплевать было на весь мир.

– Возьми, вдруг что-то важное, – Саша увернулась от очередного поцелуя.

– Потом.

– Яр… – ночью люди просто так не звонят.

– Потом, Саша, – не оставляя сомнений, что отвечать он не станет, мужчина заставил с этим смириться, вновь лишая возможности связно мыслить.

* * *

Он взял трубку много позже, когда Саша уже закрыла глаза, свернувшись на соседнем сидении. Они снова мчали в ночь, снова Яр гнал вперед с бешеной скоростью. И снова Саше было не страшно. Уткнувшись носом в теплую толстовку, она закрыла глаза, чувствуя какое-то странное спокойствие, такое непривычное и долгожданное.

– Да, – Яр взял трубку раньше, чем заиграла мелодия. – Мы едем, – пауза. – Нет… Да. Я знаю. Он жив.

Саша распахнула глаза. Самарский бросил взгляд в ответ. Он говорит с кем-то об ее отце.

– Еще не уверен, но скоро узнаем.

«Кто?» Саша желала отцу такого союзника как Самарский. С ним плохо враждовать, но хорошо дружить.

– Скажи Глаше, что она спит, – Яр снова окинул девушку взглядом, задержавшись на голых сейчас коленках. Таким, что по телу снова пробежали мурашки. Саша закрыла глаза. Наверное, звонит Артем. – Нет. Глаша, нет, – в трубке раздался знакомый голос, вещающий что-то на повышенных тонах, Саша невольно улыбнулась. Глафира заботится о ней. Переживает, это приятно. – Я не стану ее будить, Глаша. Да. Даже для того, чтобы ты убедилась, что с ней все хорошо. Да, – домоправительница говорила долго, от чего-то предостерегала, угрожала, спрашивала. – Мы скоро будем.

Выслушав тираду до конца, Яр скинул. Целых две квочки свалились на их головы, Артем и Глаша пугали его своей деятельностью, да и Саше, как оказалось сегодня, их чрезмерное внимание часто было в тягость, как и его собственное. Они долго говорили после тех его слов. Точнее говорила Саша, а он слушал. Он никогда не был дураком, прекрасно видел, что ей плохо, но даже не подозревал, насколько хуже делал собственными поступками, словами, не задумываясь об этом. Покрутив телефон в руках, Яр решил сделать еще кое-что, они ведь учатся доверять…

– Ты хочешь позвонить отцу? – Саша снова резко открыла глаза. Хочет! Хочет узнать, что с ним все хорошо, услышать голос, сказать, что она тоже в безопасности. Хочет! – Я звоню?

– Нет! Не хочу. Ему сейчас не до меня. Не до нас. Не надо, – соглашаясь, Самарский заблокировал телефон.

– Тогда спи. Я разбужу, – послушно закрыв глаза, Саша погрузилась в состояние между сном и явью, чувствовала, когда машина тормозит и ускоряется, открыла глаза, когда они остановились на первом городском светофоре, ощущала, как горло начинает чуть саднить – прогулка не прошла для нее бесследно. А вот как они оказались в поместье, Саша уже не заметила – все-таки заснула.

* * *

– Что это было? – Дима вышел на площадь перед костелом уже тогда, когда машина выехала с парковки. – Что он собрался делать? – не то, чтоб ему было жаль Титову, просто он видел, как Самарский смотрел, как сжимались кулаки, вряд ли это обернется для нее чем-то хорошим.

– Откуда я знаю? – Артем отвернулся, чтоб не было соблазна выместить гнев на Диме, который, к всеобщему удивлению, в этот раз был совершенно непричастен.

– Куда он ее повез?

– По машинам, – Артем протянул руку, требуя ключи у одного из охранников, пошел к дальнему автомобилю.

Мало того, что Самарский не прислушался к нему, он поставил под угрозу и себя, и девчонку. А если с ними что-то случится?

– Куда он ее повез? – Дима догнал охранника, схватил за локоть, желая получить ответ на поставленный вопрос.

– Позвоните и узнайте, раз так интересно.

Зло выдернув руку, Артем сел в машину.

Звонить Дима не стал, скоро они получили ответ на собственный вопрос. Машина Самарского стояла на обочине, когда они нагнали босса. Сам Самарский стоял со стороны пассажирского сиденья, вглядываясь в темноту. Их он не заметил, или просто сделал вид. Но останавливаться ни Дима, ни Артем не рискнули.

Практически в тот же миг как машины разминулись, Диме позвонила сестра:

– Почему Ярослав не берет трубку? Вы вместе?

– Он немного занят, – Дима следил в зеркале заднего вида за тем, как черная машина скрывается в полумраке разделяющего их расстояния.

– Ко мне пришло письмо на его имя.

– Какое?

– Не знаю, я не имею привычки открывать чужие письма.

– Это не чужое, это Ярослава.

– Нет, Дима. Просто передай, чтоб он позвонил… Когда освободится, – Снежа быстро сбросила, не желая продолжать разговор.

Дома их ждала пребывающая в отличном настроение Глафира. Правда настроение имеет привычку портиться, когда человек не получает ответов на все интересующие ее вопросы…

– А где Слава?

Артем прошел мимо, не отреагировав никак, Дима же бросил в ответ что-то нечленораздельное.

– И Саша? – домой вернулись все, кроме этих двоих. Почему-то первая мысль, приходящая в голову в такие моменты – самая худшая из возможных. А значит, и ответ особенно важен, – Дима!

– Давай не сейчас, Глашенька. Дай мне полчаса.

Не обращая внимание на ее протесты, Дима взбежал вверх по лестнице.

– Артем! – растерянная Глаша попыталась поймать хотя бы Артема, но и он лишь отмахнулся, хлопая дверью в свою комнату.

Трясущимися руками, Глафира достала из кармана телефон, набрала нужный номер. Она молилась всем богам, чтобы трубку взяли. Молитвы были услышаны далеко не с первого раза.

* * *

Яр заглушил мотор, вышел из машины, уставшую Сашу он решил не будить. Выныривая на секунду из сна, она обвила шею мужчины руками, устраивая голову на плече.

Самарский толкнул боковую дверь в кухню ногой, уверенный, что до их возвращения дом запирать никто не станет. Не прогадал. В кухне горел свет, за стойкой сидели Артем и Глаша.

– Слава? Я думала, вы никогда не вернетесь! – услышав звук закрывающейся двери, Глафира обернулась. – Саша? Что с ней, Слава? Саша! – женщина повысила голос.

– Тише, она спит, – Яр попытался преодолеть кухню, чтоб быстрее отправить Сашу в постель, но растерянная Глафира преградила ему дорогу.

– Что ты сделал с ней? Слава? Что с одеждой?

– На улице холодно, – он прижал Сашу сильнее, ограждая от изучающего взгляда Глаши. – Это допрос?

– Где вас черти носили? Вы уезжали все вместе, и только вдвоем с Сашей не вернулись! Что мне думать?

– Глаша… Прошу, давай завтра? – обойдя няню, Яр вышел в холл, поднялся по лестнице, открыл дверь комнаты.

Когда Самарский опустил спящую на постель, Саша заупрямилась:

– Не уходи.

– Я скоро приду, спи, – он собирался вернуться вниз, ему нужно было поговорить с Артемом, позвонить Кущину, решить, что делать дальше. Но не успел, вслед за ними в комнату влетела уже откровенно злая Глаша.

– Что ты творишь, Слава!? – преднамеренно или случайно, но у женщины получилось слишком громко.

– Она спит, Глаша, – Яр подошел, попытался, прихватив Глашу за локоть, вывести из комнаты, но она увернулась.

– Опять ее чем-то накачали?

– О боже, – Самарский закрыл на секунду глаза. – Она устала, Саша просто спит. Хочешь доказательств – разбуди, спроси, не думаю, что она будет сильно рада.

– Не умничай! Что с Сашиной одеждой? – голос женщина все же поубавила.

– Она промокла, ты хочешь, чтобы она заболела?

– Ты ее ударил? – в комнате повисло молчание. – Твои мальчики треплются, как бабки у подъезда.

– Глаша… – он собрал последние силы, самообладание, чтобы не вывести ее из комнаты силой, оставив Сашу в покое. – Мы сами разберемся.

– Разберетесь… Разберешься ты. Дурак. Ты хоть представляешь, какое сокровище оказалось у тебя в руках? Как??? Скажи мне, ну как у тебя не хватает ума ее беречь?

– Глаша…

– Что Глаша? Я ведь предупреждала тебя, Ярослав. Предупреждала, что не дам ее безнаказанно обижать. Не дам. Ты больше к ней не подойдешь. И сейчас выметайся! Занимайся своими делами, а к ней не приближайся, ясно?

– Нет! – оба собеседника резко обернулись к кровати. Она таки проснулась, и разговор слышала, и за защиту была благодарна, но… – Спасибо Глафира, я правда благодарна за заботу. Но…

– Но? Саша, «но»? Я не понимаю Ярослава, но я и тебя не понимаю!!! Чего ты хочешь? Сама-то ты хоть понимаешь? – она снова крикнула, рискуя привлечь ненужное внимание извне.

– Не дави на нее, – Яр вступился за снова потерявшую дар речи Сашу.

– А что, давить можешь только ты? Вы сумасшедшие. Оба. Знаете что, помогайте себе сами! Я умываю руки! – бросив еще один злой взгляд на Самарского, а потом печальный на кровать, Глаша вышла, хлопнув дверью.

Не говоря ни слова, Яр вышел в ванную, оставив Сашу одну. Она слышала шум воды, что-то падало, кажется, даже разбивалось, и вроде бы, не совсем случайно. Но через несколько минут Самарский вернулся все такой же спокойный, как уходил.

Саша повернулась к нему:

– Она права, я не понимаю иногда себя. И мы сумасшедшие, – Яр сел на кровать, провел пальцем по щеке, заглядывая в медовые глаза.

– А ты все пытаешься найти тут логику?

– Ее нет?

– Нет.

* * *

Дождавшись, когда Саша заснет, Ярослав спустился в холл. Дом не спал, по крайней мере, та часть, которая интересовала его. Артем стоял на крыльце, струшивая себе под ноги пепел с сигареты.

– Титова пытались убить.

Артем слышал, как сзади хлопнула дверь – оклик шефа не стал неожиданностью.

– Судя по всему, это становится закономерностью. Сначала машина, теперь это. У него вообще охрана есть?

– Он считает себя неуязвимым. Железный человек, ни дать ни взять.

– Вы ведь знаете, кто это был? – Артем предложил Яру сигарету. Обычно не курящий Самарский от нее не отказался. Стресса сегодня хватило каждому из них.

– Я знаю, что это был не я.

– А будь я «независимым экспертом», – Артем изобразил кавычки пальцами, – подумал бы, что без нас тут не обошлось…

– Знаешь в чем соль? Я тоже, – сигарета отброшена, а руки Яр отправил в карманы. Дымом горю не поможешь, да и Саша ночью увернется, если учует запах. – Пока Титова просто пугают. Я уверен. Но не уверен, что на этом и остановятся…

– И что вы будете делать?

– Как кто? – Ярослав смотрел вдаль, пытаясь различить границы владений в ночной темноте. – Как конкурент, должен молча следить за разворачивающимися вокруг событиями, как партнер, давать ценные указания, а как… Я буду ее защищать. Пока Титов не разберется со своими проблемами, Саша остается тут.

– Она счастлива будет узнать, – Артем не знал, чем закончился инцидент в Лилле, но сильно сомневался, что Саша вдруг загорелась энтузиазмом по отношению к своему заточению.

– Не то слово… – она даже не спросит, она уже давно не спрашивает, сколько ей еще осталось тут находиться, смирилась, что ответа не получит. – Я решил, отмени персональное сопровождение для нее. И… Я разрешил выходить.

– В смысле? – Артем растерялся настолько, что пошедший не в то горло дым новой сигареты, заставил закашляться.

– Ей разрешено выходить во двор. Когда хочет. И пусть думает, что делает это не под наблюдением. Не сторожи, а просто охраняй ее, Артем.

– Вы понимаете, насколько это сейчас не вовремя?

– Понимаю, – Ярослав прекрасно понимал, что усложняет жизнь себе, но слишком провинился, чтобы не исполнить это свое обещание. – Я беру ответственность на себя, Артем. Просто сделай так, чтоб она постоянно была в безопасности.

Артем кивнул. Какого бы мнения он ни был об этой затее, его аргументы сейчас не сработают. Это задание давно перешло из разряда рабочих в личное, а там, как известно, логика обычно отступает.