ГЛАВА 14. Генерал без приказа

ГЛАВА 14. Генерал без приказа

В семь утра я подписал распоряжение о собственном отстранении.

Документ занимал одну страницу. Руководство операцией переходило магистрату Лее Дорн, военная группа подчинялась её письменным требованиям, я оставался свидетелем и председателем комиссии по снабжению без права проводить обыски, задержания и охранные мероприятия.

Ивар прочитал дважды.

— Военная палата потребует объяснений.

— Получит.

— Могут снять с комиссии.

— Могут.

— Таль именно этого добивается.

Я приложил печать.

— Он добивается, чтобы любое наше доказательство выглядело добытым под давлением. Вчера я помог.

— Передача командования не вернёт Мару.

— Не для этого подписываю.

Ивар положил лист в папку. За окном светало. Мы находились в кабинете Военного управления; я не спал больше суток. Металлический привкус держался постоянно, пальцы мёрзли даже в перчатках. Орса велела оставаться дома, но официальную передачу нельзя было отправить посыльным. Подпись при свидетеле имела другое значение.

— Что с лишайником? — спросил я.

— Судья одобрил изъятие лечебной доли до рассмотрения жалобы. Приставы вошли в дом Таля в шесть утра. Он выдал запечатанный ящик, но требует независимой проверки веса и чистоты.

— Разумно.

— Он рассчитывает задержать проверку.

— Тогда пусть Лея назначит двух хранителей сегодня. Орса получит пробу и начнёт анализ без меня.

Ивар кивнул.

— А Мара?

— Решит сама, будет ли участвовать.

Слова дались легче, чем решение не влиять на ответ.

Я снял с пояса связку ключей «Белой ветви». После ночи металл успел нагреться у тела. Положил в отдельный конверт, записал время и место, поставил печать. Рядом — медицинские записи и копия формулы, которые Орса имела право получить независимо от Мары.

— Едем к Лее, — сказал я.

* * *

Лея приняла нас в комнате для допросов, а не в кабинете.

Каменный стол, четыре стула, одна лампа. На стене — часы и лист с правами задержанного. Мара здесь не находилась. Тиль ночевал у булочника, она — в гостевой комнате при магистратуре под гражданской охраной.

Лея положила перед собой чистый протокол.

— Вы пришли добровольно?

— Да.

— Понимаете, что показания могут быть переданы военному трибуналу?

— Да.

— Майор Несс присутствует как свидетель или представитель армии?

— Как свидетель подписания передачи командования.

Ивар передал документ. Лея прочитала и отложила.

— Начните с первого обыска.

Я начал.

Назвал время входа в аптеку, отсутствие ордера, требование Мары, приказ вскрыть замки. Не ссылался на смерть Берга как на оправдание. Она объясняла причину, но не создавала право.

Потом описал вчерашний запрос, решение использовать аптеку как приманку, ложное подтверждение, скрытые посты и намерение вывезти Мару без её согласия. Ивар подтвердил, что возражал. Подтвердил и то, что я осознавал прежний письменный порядок.

Лея писала, не перебивая.

— Вы знали, что госпожа Лорен расторгла участие до начала операции? — спросила она.

— Да.

— Почему не остановили?

— Считал возможность задержать Дарена или Роута важнее её отказа.

— Формулировка точная?

— Да.

— Считали ли вы, что ваша личная связь даёт дополнительное право решать за неё?

— Нет. Но использовал знание её страха и происхождения как довод, почему должен защитить.

Перо Леи остановилось.

— Происхождения?

— Личные сведения, не относящиеся к делу. Если она решит сообщить, сделает сама.

— Однако вы использовали их при решении операции.

— Да.

Лея записала без уточнения содержания.

— Результат?

— Никто не пришёл. Запрос, вероятно, был провокацией, рассчитанной на нарушение процедуры и устранение Мары из расследования.

— Вероятно, — подчеркнула она.

— Да.

— Что вы просите сейчас?

— Принять руководство, оформить мои действия для трибунала и вернуть Маре ключи без условия. Военные посты сняты. Если она захочет охрану, назначьте гражданскую, которую сможет отказаться впустить.

— Прощения не просите?

— У вас — за нарушение закона. У неё не могу просить так, чтобы просьба стала ещё одним требованием ответить.

Лея откинулась на спинку стула.

— Разумная мысль пришла поздно.

— Да.

— Это раздражает.

— Понимаю.

— Сомневаюсь.

Она позвала писаря. Распорядилась зарегистрировать передачу, направить копию в Военную палату и снять мои полномочия с внутренней линии магистратуры. Затем оформила гражданский пост у аптеки как предложение владельцу, а не обязательную охрану.

— Госпожа Лорен может отказаться полностью, выбрать часы или заменить стражника, — сказала Лея. — Военные не получают график без отдельного запроса.

— Согласен.

— Ваше согласие больше не требуется.

— Верно.

Лея взяла конверт с ключами.

— Лишайник изъят. Проба у Орсы через час. Я сообщу Маре, но не от вашего имени.

— Сообщите также: медицинские записи переданы Орсе, возвращаться к лечению ей не нужно.

— Не нужно или вы не хотите?

— Не нужно. Формула зафиксирована, Орса может продолжать с другим аптекарем. Если Мара вернётся, это будет её решение, не цена моей жизни.

— Хорошо.

Лея закрыла протокол.

— Теперь о Дарене. Ночью мы получили ордер на его кабинет, дом и банковские счета. Терминал использовали его личным ключом. Ключ не подделан.

— Значит, был он.

— Или человек, которому он отдал ключ. Вахтёр видел Дарена в управлении в два двадцать. Через десять минут видел фигуру в его плаще у терминала. Лица не рассмотрел.

— Дарен мог создать алиби в одном коридоре и пройти в другой.

— Мог. Доказывать будем маршрутом и записями.

— Платежи?

— В его столе нашли квитанции фонда на имя покойного брата. Небольшие суммы три года, затем крупная выплата после запуска 47-Б. Книги экстренных расходов нет.

— Где должна храниться?

Ивар ответил:

— В сейфе начальника снабжения. Дарен получил её вчера якобы для сверки расходов Кайрской.

— Вернул?

— Нет.

Лея положила на стол копию расписки. Подпись Дарена, время — час до его исчезновения.

— Он ушёл вместе с книгой платежей, — сказала она. — Теперь ищем не только человека, но документ, связывающий фонд с военными выдачами.

— Военные ресурсы передаю по вашему запросу.

— Без самостоятельной группы?

— Без.

Лея долго смотрела на меня, затем кивнула.

— Идите к Орсе. Вы выглядите хуже, чем вчера.

— Сначала ключи.

— Я передам.

— Нужно сказать Маре о передаче полномочий.

— Это могу сделать я.

— Знаю. Но нарушение совершил я. Если она не хочет видеть, уйду.

Лея вызвала стражника и отправила вопрос. Ответ пришёл через несколько минут: Мара примет документы в комнате экспертов, разговор не дольше десяти минут, Тиль и Лея присутствуют.

Условия были ясными. Я согласился.

* * *

Мара сидела за большим столом, на котором лежали копии анализов. Она была в том же платье, что вчера, волосы собраны наспех. Тиль стоял у окна. Когда я вошёл, мальчишка не поздоровался.

Лея положила конверт перед Марой.

— Ключи возвращены под опись. Военная охрана снята. Я предлагаю гражданский пост с восьми вечера до восьми утра. Можете отказаться или изменить часы.

Мара проверила печать, открыла конверт и пересчитала ключи.

— Ночной пост оставлю. Господина Вера, если он согласен. Внутрь без вызова не входит.

— Оформлю.

Я передал копию распоряжения.

— Оперативное руководство у Леи. Я больше не провожу действия и не отдаю охранных приказов по делу.

Мара прочитала всю страницу.

— Военная палата может вас отстранить.

— Может.

— Это должно что-то доказать мне?

— Нет. Это прекращает возможность повторить вчерашнее тем же способом.

Она положила документ рядом с ключами.

— Почему не сделали раньше?

— Считал, что могу одновременно быть целью, следователем и человеком, который решает за остальных. Не могу.

— Вы могли спросить меня.

— Мог. Не спросил, потому что ожидал отказ и не хотел принимать его.

Тиль у окна перестал смотреть на улицу.

— Вы так говорите, будто это просто ошибка в расчёте, — сказала Мара.

— Это решение, за которое отвечаю. Протокол передан трибуналу. Я не прошу считать его исправленным.

Она молчала.

Я не стал заполнять паузу объяснением о сроке, Тале и Дарене. Всё это она знала вчера.

— Лишайник изъят судом, — сказала Лея. — Проба передана Орсе. Господин Вельд просил сообщить, что ваше возвращение к лечению не требуется. Орса может привлечь другого специалиста.

Мара посмотрела на меня.

— Вы нашли аптекаря, который знает формулу?

— Нет. Орса знает порядок, записи полные. Она выберет.

— Ошибка дозы его убьёт.

— Знаю.

— И всё равно не просите меня вернуться?

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда лишайник станет тем же условием, которое предлагал Таль. Только вместо аптеки я попрошу ваше присутствие.

Мара провела большим пальцем по краю конверта. Движение левой кисти почти восстановилось.

— Я приму копии анализов как временный эксперт магистратуры, — сказала она Лее. — Проверю чистоту лишайника отдельно от Орсы. Результат передам вам. В дом генерала не возвращаюсь. Личные отношения не возобновляю.

— Поняла, — ответила Лея.

Я кивнул.

— Спасибо за экспертизу.

— Не за что благодарить заранее.

— Тогда не буду.

Десять минут ещё не истекли, но обязательное было сказано. Я повернулся к двери.

— Северин, — позвала Мара.

Остановился.

— Правду о Харонском перевале вы всё равно должны рассказать дочери Рема. Независимо от нас.

— Расскажу.

Она оставила мне обещание, которое могла проверить только позже. Выполнить его предстояло без напоминаний и без награды.

* * *

Военная палата вызвала меня к четырём часам.

На предварительном разбирательстве сидели трое: генерал-маршал Крейн, военный судья и представитель Государственного совета. Ивар остался за дверью. Внутрь я вошёл один, без оперативной папки и кода внутренней линии — их уже передали Лее.

Крейн держал мой утренний протокол.

— Вы признаёте, что дважды действовали без гражданского ордера?

— В первый раз провёл обыск. Во второй использовал частное помещение и имя свидетеля в ложной операции после её отказа.

— Намерение?

— Найти источник угрозы и задержать подозреваемых.

— Личная выгода?

— Нет.

— Романтическая связь с госпожой Лорен?

Вопрос задал представитель совета.

— Была. На момент операции она её прекратила.

Судья записал.

Крейн поморщился.

— Противник получит готовый довод: больной генерал вступил в отношения с подозреваемой, поставил её экспертом, затем использовал её дом в самовольной ловушке.

— Экспертом назначила Лея Дорн до личной связи. Методы повторены Орсой Релль. Остальное соответствует фактам и должно быть открыто защите, иначе довод станет сильнее после обнаружения.

— Вы решили помочь им заранее?

— Я решил не прятать нарушение за званием.

— После того как операция провалилась.

— Да.

Крейн встал и подошёл к окну. Он командовал столичным округом, когда я был капитаном. Никогда не повышал голос и не забывал ошибку.

— Снабженческая комиссия держалась на вашей репутации, Вельд. Дракон с фронта, который не связан с цехом и гражданскими поставщиками. Теперь вы сами доказали личную заинтересованность.

— Моё отравление уже делало меня заинтересованным.

— Жертва преступления может вести расследование в армии.

— Человек, который переступает процедуру, не должен.

Представитель совета перелистнул протокол.

— Вы предлагаете снять себя с председательства за одиннадцать дней до слушания?

— Передать оперативную часть уже передал. Председательство решает палата.

— Если снимем, Таль получит большинство комиссии.

— Если оставите без ограничений, он получит основание оспорить всё заключение. Оставьте меня свидетелем и автором первоначального доклада. Голосование проведёт заместитель под контролем совета.

Крейн вернулся к столу.

— Вы слишком спокойно отдаёте командование.

— Нет. Просто поздно понял, что желание удержать его стало ресурсом противника.

Судья зачитал временное решение. До полного разбирательства меня отстраняли от оперативных полномочий и председательства на заседаниях комиссии. Доступ к закрытой линии приостанавливался. Офицеры моей группы переходили под письменные распоряжения Леи. Я сохранял звание, право работать с собственными медицинскими данными и обязанность выступить на слушании.

— Сдайте оперативную печать, — сказал судья.

Я снял с цепочки тяжёлый стальной знак. Восемь лет им заверяли мои приказы. Положил на стол.

Пальцы не сразу разжались. Крейн заметил.

— Можете оспорить решение в течение трёх дней.

— Не буду.

— Это не благородство. Если завтра появится основание вернуть полномочия, палата должна иметь возможность.

— Тогда вернёте новым решением. Старое оспаривать не стану.

Он подписал расписку о принятии печати.

— Идите лечиться, Вельд. Если умрёте до слушания, вся эта демонстрация ответственности останется красивой бумагой.

— Я не называл её красивой.

— Правильно. Почерк у судьи ужасный.

Это было единственное подобие поддержки, которое Крейн позволил при представителе совета.

В коридоре Ивар ждал стоя.

— Решение?

— Ты переходишь под руководство Леи по делу. Оперативную печать сдал.

Он посмотрел на пустую цепочку у моего пояса.

— Я остаюсь твоим адъютантом вне расследования.

— Знаю.

— Хорошо. Потому что Орса велела доставить тебя домой, и для этого мне не нужен ордер.

— Сначала одна остановка.

— У аптеки?

— На другой стороне улицы.

Ивар закрыл глаза на секунду.

— Это всё равно плохая идея.

— Если Мара попросит уйти, уеду.

— Она не увидит тебя через улицу.

— Тогда Орса попросит.

— В этом уверен.

* * *

У аптеки я появился только вечером и остался на другой стороне улицы.

Мара вернулась с Тилем. Господин Вер занял пост снаружи после того, как она сама назвала время. Военных рядом не было.

Счёт за пожар, сломанные замки и простой Лея включила в расходы следствия. Военная комиссия перечислила сумму на счёт магистратуры, откуда её выдадут аптеке по акту. Моего имени в платеже не стояло.

Тиль повесил на дверь новую табличку: «Экспертиза продолжается. Торговля откроется после разрешения».

Я не вошёл.

Орса нашла меня там через двадцать минут.

— Наблюдение с противоположной стороны улицы тоже может быть охраной без согласия, — сказала она.

— Я жду вас.

— Лжёшь плохо.

Она передала мне закрытую медицинскую записку.

— Лишайник чистый. Мара и я получили одинаковый результат разными реактивами. Доза возможна, но нужно три дня наблюдения и конденсат огня. С её участием шанс выше.

— Она сама решит.

— Уже решила проверять. Это не значит, что простила.

— Знаю.

Орса посмотрела на аптечное окно. Мара зажигала лампы в лаборатории. Тиль таскал воду.

— Теперь домой, — сказала Орса. — У тебя температура тридцать четыре и восемь.

Я пошёл к экипажу.

На следующий день Лея прислала копию розыскного листа. Дарен Осс обвинялся в подделке служебного запроса, хищении книги экстренных расходов и уклонении от допроса. Его счета заморозили. У городских ворот выставили гражданские посты.

Но Дарен исчез раньше, чем лист дошёл до стражи.

Вместе с ним исчез единственный полный журнал платежей фонда военному снабжению.