ГЛАВА 15. Имя на этикетке

ГЛАВА 15. Имя на этикетке

Новое соглашение занимало четыре страницы.

На первой Лея перечислила участников и полномочия. На второй — порядок доступа к образцам. На третьей — право любого участника остановить опасный опыт или покинуть операцию. Четвёртая состояла почти целиком из запретов для меня.

Я не распоряжался перемещением Мары и Тиля. Не выставлял охрану. Не использовал военные сведения без передачи Лее. Не проводил допросы самостоятельно. При непосредственной угрозе мог защищать себя и других, но после обязан был подчиниться команде магистрата.

— Последний пункт слишком широкий, — сказала Мара.

Мы сидели в комнате экспертов. Лея — во главе стола, Ивар — справа, я и Мара напротив друг друга. Тиль устроился у окна с коробкой старых этикеток.

— В чём? — спросила Лея.

— «Непосредственная угроза» уже использовалась как оправдание. Напишите: после прекращения физического нападения решение снова принимает руководитель операции.

Лея внесла.

— Ещё?

Мара перечитала страницу.

— Личные отношения сторон не являются основанием для изменения договора.

Писарь поднял глаза.

— Это обязательно в рабочем документе?

— Уже оказалось обязательно, — ответила Лея.

Строка появилась внизу. Я подписал первым. Мара — после Леи. Ивар поставил свидетельский знак.

— Это не возобновляет ничего личного, — сказала Мара мне.

— Понимаю.

— И не означает, что доверие восстановлено.

— Понимаю.

— Хорошо.

Она взяла свой экземпляр. Впервые после ухода из аптеки мы снова работали в одной группе. Не потому, что я убедил. Потому что правила больше не зависели от моей воли.

— Теперь этикетки, — сказала Лея.

После обыска кабинета Дарена остались квитанции, конверты и три пустых упаковки от стабилизатора. Адресов на них не было. Накладные заполняли отдельными листами, которые Дарен забрал вместе с книгой. Мара попросила принести все фрагменты бумаги, клея и бечёвки.

Тиль раскладывал их по цвету.

— Этот клей пахнет рыбой, — сказал Ивар.

— Он и сделан из рыбьих пузырей, — ответила Мара. — Но здесь добавлен анисовый спирт против плесени и синяя глина.

— Зачем глина?

— Чтобы этикетка не отсыревала на речном складе. Так делают упаковочные артели у Лерна. В городе сухие склады используют обычный мучной клей.

Она дала Лее три образца. Один с упаковки Дарена, второй с прозрачного флакона Листа, третий — с ящика из сгоревшей лаборатории. После растворителя все оставили одинаковый синий осадок.

— Сколько артелей? — спросил я.

— Три крупных. Но анис добавляет только мастерская Гойса. Эмиль покупал у него ярлыки для препаратов, которые отправлялись баржами.

Тиль поднял старую этикетку «Белой ветви».

— Вот. Господин Эмиль говорил, этот клей держит даже в рыбном трюме.

На обороте сохранился штамп мастерской и номер заказа.

Лея отправила запрос. Ответ пришёл через кристаллограф через час: фонд Таля заказывал этикетки крупными партиями с доставкой на три речных склада. Два были официальными — склад лекарственных трав и благотворительный распределитель. Третий числился как временное хранилище упаковки на Нижней пристани, помещение девять.

Оплата последнего заказа прошла по квитанции, найденной у Дарена.

— Ордер, — сказал Ивар.

— Уже запрашиваю, — ответила Лея.

— Если Дарен там, он не будет ждать.

— Поэтому наружное наблюдение начнётся без входа. Группа подчиняется мне.

Она посмотрела на меня.

— Условия помните?

— Все четыре страницы.

Мара закрыла коробку этикеток.

— Тиль остаётся здесь.

— Я нашёл клей.

— И помог. На склад не идёшь.

— Там могут быть метки Эмиля, которые вы не узнаете.

— Передадут сюда.

Тиль открыл рот, но Лея поддержала Мару раньше, чем он заговорил. Ему поручили ждать в экипаже магистратуры у дальнего въезда на пристань с господином Вером. Если потребуется опознание, документы принесут к нему. Это был компромисс, который не понравился никому и потому выглядел честным.

* * *

Нижняя пристань работала даже зимой. Грузчики катили бочки по обледенелым мосткам, краны поднимали мешки из трюмов, над рекой висел угольный дым. Помещение девять стояло в конце ряда кирпичных складов. Окна закрыты ставнями, на воротах — вывеска упаковочной артели.

Гражданские наблюдатели заняли чайную и контору перевозчика. Военных знаков не было. Я сидел с Леей и Иваром в закрытом фургоне через улицу. Мара ждала в соседней конторе с инструментами и двумя экспертами магистратуры.

В половине четвёртого к складу подъехала телега. Из неё вышел Дарен Осс.

Он отрастил бороду за три дня только в собственном воображении: на подбородке темнела щетина, волосы спрятаны под рабочей шапкой. Плащ дорогой, сапоги военные. В руках — кожаный портфель размером с книгу экстренных расходов.

Следом появились двое мужчин в синих шарфах. Не вместе с ним. Они вошли на пристань с разных сторон и остановились так, чтобы видеть ворота.

— Люди Роута, — сказал Ивар.

— Предположение, — напомнила Лея. — Дарена берём, когда ордер будет зарегистрирован. Остальных — только при нападении.

Кристаллографический курьер прибежал через семь минут. Лея прочитала ордер, поставила время и дала сигнал.

Стражники вошли через передние ворота. Мы — через боковую дверь, которую открыл управляющий пристанью своим мастер-ключом.

Внутри пахло сырым картоном и горелой бумагой.

Дарен стоял у железной печи. Кожаный портфель открыт, книга лежала на коленях. Он вырывал страницы и бросал в огонь.

— Не двигаться! — приказала Лея. — Руки на стол.

Дарен вскочил. Книга упала. Несколько листов рассыпались по полу.

— Я ничего не сделал.

— Отойдите от печи.

Он шагнул назад, затем схватил со стола бутылку с растворителем и плеснул на огонь.

Пламя поднялось до трубы. Загорелись страницы у печи.

Ивар повалил Дарена. Лея защёлкнула браслет на одной руке, второй — на ножке железного стола. Эксперты бросились к книге с песком и мокрым войлоком.

В боковом окне разбилось стекло.

Первый болт вошёл в стену над Леей. Второй ударил Дарена в плечо.

— На пол! — крикнула она.

Мужчины в синих шарфах не наблюдали. Они пришли убить свидетеля.

Я опрокинул тяжёлый упаковочный стол набок и закрыл Дарена. Третий болт застрял в столешнице. Превращение не требовалось. Дерево выдерживало.

— Северин, держите укрытие! — приказала Лея. — Ивар, левое окно. Стража — наружу через задний проход.

Я выполнил. Не побежал за стрелком, не стал искать быстрый выход через стену. Держал стол, пока Дарен кричал от боли, а Мара за укрытием перетягивала его плечо.

— Болт прошёл навылет, — сказала она. — Крупный сосуд не задет. Не двигайте руку.

— Они меня убьют, — выговорил Дарен.

— Поэтому вы под охраной магистрата, — ответила Лея.

— Вы не понимаете. Роут…

Стекло разбилось с другой стороны. Один нападавший проник через погрузочное окно и оказался внутри. Короткий меч, синий шарф, маска до глаз. Он пошёл не ко мне — к Дарену.

Я встретил его у края стола. Правое плечо после Кайрской не позволяло сильный замах. Использовал левую, перехватил запястье и ударил локтем в горло. Нападавший отступил, полоснул по моему боку. Лезвие задело сюртук, кожу не достало.

Он снова бросился к Дарену. Я подсёк ногу и навалился сверху. Чешуя не понадобилась. Браслеты защёлкнул подбежавший стражник.

Снаружи прозвучал свист. Второй нападавший ушёл по крышам. Лея не сняла людей от Дарена и документов для погони.

— Огонь! — крикнул эксперт у печи.

Растворитель растёкся под деревянные ящики. Пламя пошло к рассыпанным листам.

Мы тушили песком. Мара оттащила книгу щипцами, но половина корешка уже горела. Страницы у печи чернели одна за другой.

Снаружи открылась дверь. В помещение вбежал Тиль с мокрым шерстяным одеялом.

— Я велела оставаться в экипаже! — сказала Мара.

— Дым видно с улицы.

— Вер должен был удержать.

— Он побежал за стражей.

Один горящий лист подняло горячим воздухом и понесло к открытому окну. Тиль накрыл его одеялом раньше, чем бумага вылетела наружу. Прижал ногой, затем перевернул одеяло влажной стороной.

— Не руками, — сказала Мара.

— Я знаю.

Она подала ему щипцы. Вместе они перенесли лист на каменный подоконник. Верхний край сгорел, нижний сохранил строки платежей и две подписи.

Огонь погасили. Книга потеряла больше половины страниц. Уцелевший корешок, лист Тиля и обрывки упаковали отдельно.

Дарен сидел у стены, бледный, с перевязанным плечом. Рядом лежал задержанный в синем шарфе. Он молчал.

Лея поставила перед Дареном ордер.

— Вы задержаны за подделку служебного запроса, хищение книги, уничтожение документов и соучастие в незаконных поставках. Имеете право на поверенного.

— Мне нужен врач.

— Врач уже оказал помощь. Дальше — больница под охраной.

— Я скажу всё. Только увезите отсюда.

— Показания дадите после осмотра и разъяснения прав.

— Роут найдёт моих племянниц.

— Имена и адреса, — сказала Лея.

Дарен назвал. Стражу отправили немедленно. Только после подтверждения, что женщины живы и переведены в безопасное место, он согласился говорить.

* * *

Допрос проводили в больничной палате магистратуры. Я присутствовал как свидетель и пострадавший, Мара — как эксперт по документам, Ивар — как представитель снабжения. Поверенный сидел у кровати Дарена.

Лея начала с условий.

— Я не обещаю свободу или прекращение дела. Добровольное сотрудничество и проверяемые сведения будут указаны суду. Решение о наказании принимает судья.

— Мне нужно, чтобы племянницам сохранили пенсию, — сказал Дарен.

— Пенсия не может быть отменена за ваши действия. Если она основана на поддельных документах, вопрос рассмотрят отдельно.

Он закрыл глаза.

— В этом всё и дело. Мой брат Нерис был казначеем полевого госпиталя. Проиграл деньги снабжения. Таль покрыл недостачу через фонд после его смерти. Взамен я исправлял накладные.

— Сумма?

— Восемьсот двадцать крон. Если аудит откроет растрату, имя брата лишат посмертной награды, вдова и дочери потеряют доплату.

— Что вы исправляли?

— Получателей Огненной соли. Часть 47-Б провели как обычную поставку разным складам. На деле я передавал Роуту списки офицеров комиссии. Он отмечал, куда отправить ящики.

— Вы знали о яде?

— Сначала нет. Таль сказал, это опытная восстановительная смесь, которую нельзя проводить через старый устав. После смерти Тоу понял. Хотел выйти.

— Что произошло?

— Роут показал копии счетов брата и письмо об отзыве пенсий. Потом велел подать генералу стабилизатор на двух заседаниях.

Я вспомнил прозрачный графин и тепло, возвращавшееся на несколько часов.

— Вы налили?

— Да.

— Сколько?

— По половине меры. Мне сказали, это только скроет вкус соли.

— После смертей вы продолжили.

Дарен не ответил.

— Продолжили? — повторила Лея.

— Да.

— Чёрная склянка с клеймом Лорена в комнате Берга, — сказала Лея. — Откуда она взялась?

Дарен посмотрел на Мару.

— Роут заказал чёрное стекло через фонд. Клеймо скопировали с заключения Эмиля. Я оформил пропуск курьеру: вечером перед смертью Берга тот принёс «образец независимого аптекаря». Из него дали Бергу лекарство, а пустую склянку Роут велел оставить в комнате, чтобы первое расследование пришло к Лоренам.

— Вы знали, что внутри?

— Тогда считал, что средство только скроет действие соли. После смерти Берга уже не мог так считать.

— Номер пропуска и имя курьера?

Дарен назвал оба. Лея записала, не меняя выражения лица.

Поверенный положил ладонь ему на плечо, напоминая, что можно не отвечать. Дарен отстранился.

— Я не прошу считать меня невиновным.

— Тогда давайте факты, — сказала Лея.

— Эмиль Лорен обнаружил примесь в основе. Таль потребовал изменить заключение: написать, что реакция вызвана грязной посудой и больной драконьей кровью. Эмиль отказался и забрал накладную.

Мара сидела неподвижно.

— Кто его убил? — спросила она.

— Роут пришёл к нему вечером с концентратом. Я выписал пропуск на служебный экипаж. Утром Таль велел провести смерть как сердечный приступ и вернуть документы. Но Роут не нашёл всё.

— Вы видели, как Роут дал яд?

— Нет. Видел флакон до визита и его пустым после. Видел запись Роута: «Лорен больше не препятствует». Она была в книге платежей.

— Где страница?

— Сгорела или в уцелевшей части. Я не знаю.

Мара раскрыла пакет с листом, который спас Тиль. Нижняя половина содержала строки:

«Э. Л. — прекращение проверки — 40 крон, И. Р.»

Ниже стояла подпись фонда и номер кристаллограммы.

— Это она? — спросила Лея.

Дарен посмотрел.

— Да. «И. Р.» — Ивен Роут. Сорок крон получил после смерти Эмиля.

— Подпись фонда чья?

— Контрольный знак Таля. Платёж утверждал он или его личный секретарь. Номер сообщения подтвердит.

Это уже можно было проверить. Кристаллограф хранил отправителя и время. Банковский счёт показывал получателя. Пропуск подтверждал поездку Роута. Признание Дарена соединяло документы, но не заменяло их.

— Где Роут? — спросил Ивар.

— Не знаю. После котельной скрывается в речной сети фонда. У него три тайных причала.

— Таль отдавал приказ убить Эмиля лично? — спросила Мара.

— Я не слышал. Приказы шли через секретаря. Но без контрольного знака Таля платёж не прошёл бы.

Лея закончила протокол и дала прочитать поверенному.

— Проверим каждое утверждение. До суда вы останетесь под охраной. Рекомендацию о сотрудничестве дам только после подтверждения.

— Племянницы?

— Защищены гражданской стражей. Это не часть сделки, а мера безопасности свидетелей.

Дарен кивнул и закрыл глаза.

Первые подтверждения пришли, пока врач менял ему повязку.

Лея передала номер с уцелевшего листа на государственную станцию. Дежурный регистратор поднял архивную ленту: сообщение отправили с личного терминала канцелярии Таля на следующий день после смерти Эмиля. Текст платежа был зашифрован кодом фонда, но сумма, получатель и контрольный знак совпадали.

— Получатель счёта? — спросила Лея у кристаллографа.

— Ивен Роут. Перевод сорок крон в банк Северной набережной. Назначение: «прекращение внешней проверки».

Ивар разложил рядом пропуск служебного экипажа. Время выезда Роута — семь вечера перед смертью Эмиля, возвращение — после полуночи. Кучер в журнале отметил дополнительную остановку у дома Лорена.

— Кучера найти живым, — сказала Лея писарю. — Не вызывать повесткой. Забрать под защиту и только потом уведомить.

Проверка банковской печати заняла дольше. Курьер принёс ответ через час: деньги сняты Роутом лично на третий день после смерти Эмиля. Подпись сохранилась в книге банка.

Одновременно военный архив подтвердил пропуск, названный Дареном. Курьер числился служащим фонда, а груз был записан как «стеклянный образец Э. Л.». Складская ведомость связывала его с той же закупкой чёрных флаконов, сведения о которой сохранились на половине накладной из весов.

Мара читала документы молча.

— Этого достаточно? — спросила она.

— Достаточно связать Роута с оплатой после визита, — ответила Лея. — Не доказать, что Таль приказал убить. Его секретарь мог использовать терминал и контрольный знак, Роут мог получить деньги за другую работу.

— Но версия Дарена подтверждается тремя независимыми записями, — сказал я.

— Да. Теперь его показание имеет вес, а не только цену сделки.

Ивар нашёл на уцелевшем листе ещё две строки с тем же номером договора: покупка концентрата за день до визита и оплата уничтожения «брака» после. Получателем второй суммы значилась упаковочная артель, которой не существовало по городскому реестру.

— Подставной счёт, — сказала Лея. — Запросим владельца банка и путь денег.

Дарен наблюдал с кровати.

— Я говорил правду.

— Часть правды подтвердилась, — ответила Лея. — Остальное всё ещё проверяем.

Он кивнул. Похоже, впервые понял разницу между признанием и доказательством.

В коридоре Мара остановилась у окна. Тиль ждал на скамье с господином Вером. Его рукава были мокрыми и пахли дымом.

— Он спас лист, — сказал я.

— Нарушив прямое условие оставаться в экипаже.

— Да.

— И всё равно спас.

Она подозвала Тиля.

— Я злюсь, что ты вошёл. И благодарна за лист. Это две разные вещи.

— Я знаю.

— Не уверен, — сказал я.

Тиль посмотрел на меня.

— Вас вообще отстранили.

— Поэтому это не приказ.

Он решил, что победил, и пошёл сушить рукава.

Мара вернулась к окну.

— Теперь доказано, почему убили Эмиля.

— Предварительно. Платёж и сообщение нужно подтвердить.

Она посмотрела на меня.

— Вы учитесь говорить как я.

— Это заразно.

Уголок её рта дрогнул и сразу опустился. После моего нарушения даже такая короткая реакция имела вес.

Лея подошла с папкой.

— Есть проблема. Для трибунала опыт с Тихим пеплом должны повторить два независимых лицензированных специалиста. Орса подходит как королевский физиолог. Госпожа Лорен пока временный эксперт без цеховой лицензии.

— Экзамен через три дня, — сказала Мара.

— Комиссию назначил цех. Председатель — Корвин Таль.

У нас появились платёж, свидетель и доказанный мотив убийства. Но человек, которого эти доказательства выводили на преступление, всё ещё решал, имеет ли Мара право произнести вывод в суде.