ГЛАВА 16. Экзамен вдовы

ГЛАВА 16. Экзамен вдовы

В день экзамена истекала вдовья лицензия.

На рассвете Тиль снял с двери «Белой ветви» временное разрешение. Если Мара не сдаст, вечером она уже не сможет законно приготовить даже простую мазь для продажи. Аптека останется её собственностью, но работать в ней будет назначенный цехом управляющий.

Я приехал туда в половине шестого. Не заходил, пока господин Вер не сообщил Маре, кто ждёт. Она разрешила войти в торговый зал, но не в лабораторию.

На прилавке лежали свидетельства Эмиля, рабочий журнал и рекомендательное письмо мастера Грена. Мара проверяла каждую печать по списку. Тиль натирал медальон покойного мастера мелом и шерстью.

— Вы не должны его полировать до зеркала, — сказала Мара. — Номер сотрёшь.

— Грязный знак выглядит так, будто мы не уважаем комиссию.

— Слишком чистый — будто пытаемся продать.

Тиль вздохнул и отложил шерсть.

Я поставил на прилавок маленький футляр.

— Что там? — спросила Мара.

— Запасные линзы Орсы. Она сказала, вы можете взять, если цеховые окажутся с царапинами.

— Экзамен требует использовать предоставленные инструменты. Свои линзы сочтут преимуществом.

— Тогда оставлю у Леи как контроль.

— Это можно.

Она свернула список. Лицо выглядело спокойным, но вторая пуговица на манжете была застёгнута в неправильную петлю. Я указал взглядом. Мара исправила.

— Если Роут появится, — сказала она, — вы не вмешиваетесь без команды Леи.

— Это записано в соглашении.

— Хочу услышать.

— Не вмешиваюсь. Передаю сведения Лее. Решение принимает она.

— Даже если испортят мой состав?

— Сообщу о подмене через неё.

— Даже если комиссия собирается провалить меня?

— Да.

— Даже если считаете, что можете исправить быстрее?

Я выдержал её взгляд.

— Особенно тогда.

Мара кивнула. Не как женщине, которой я причинил боль. Как человеку, проверившему условие перед опасной работой.

У двери собрались первые соседи. Булочник принёс горячие пироги, портниха — небольшой букет сушёной лаванды. Никто не говорил о возможном провале, но каждый желал удачи слишком подробно.

Мара закрыла аптеку сама. Временное свидетельство оставила на столе: возвращаться с ним после экзамена уже не имело смысла.

Я приехал к гильдейскому залу раньше комиссии.

Не как командующий. Оперативной печати на поясе не было, военные у входа подчинялись Лее. Мне выделили место среди свидетелей, рядом с Орсой и Иваром. Вставать во время практической части запрещалось всем, кроме экзаменаторов.

— Если увидишь нарушение, сообщишь мне запиской, — сказала Лея. — Не выйдешь к столу, не остановишь опыт, не отдашь приказ.

— Помню договор.

— Повторяю для собственного спокойствия.

Она проверила стражу у служебных дверей. После речного склада Роут исчез. У трёх тайных причалов нашли пустые лодки и следы крови, но не тело. Таль продолжал отрицать связь.

Мара вошла вместе с Тилем. Простое серое платье, белые манжеты, волосы убраны под рабочую косынку. На шее — медальон Эмиля с цеховым номером. Не как память о браке, а как документ ученичества: устав позволял вдове предъявить знак покойного мастера при экзамене.

Она увидела меня. Кивнула так же, как Орсе и Лее. Я ответил.

Тиль сел позади неё. Перед входом в зал Мара заставила его показать карманы: никаких реактивов, записок и спрятанных подсказок. Он возмутился, но подчинился.

Комиссия состояла из пяти человек. Корвин Таль занял место председателя. Справа от него сидели мастер Грен, рекомендовавший Мару, и пожилая аптекарша Сайна Мор. Слева — цеховой секретарь и представитель городского суда. Присутствия последнего добилась Лея, сославшись на значение лицензии для текущего дела.

Таль открыл заседание.

— Госпожа Мара Лорен просит признать её самостоятельным мастером на основании вдовьего обучения, рабочего журнала и практического опыта. Комиссия проверит теорию, приготовление состава и анализ неизвестного вещества. Любое вмешательство посторонних аннулирует экзамен.

Последние слова он произнёс, глядя на меня.

— Генерал Вельд уведомлён, — сказала Лея.

— Рад слышать.

Теория заняла два часа.

Мару спрашивали о хранении ядов, несовместимых препаратах, расчёте детской дозы, правилах описи и признаках загрязнения воды. Таль выбирал вопросы, на которые прежняя жена аптекаря ответить не смогла бы. Мара не торопилась. Если не знала местное исключение, так и говорила, затем выводила решение из общего правила.

— Пациент-дракон принимает Огненную соль и жалуется на холод, — сказал Таль. — Ваши действия?

В зале стало тише.

— Прекращаю стимулятор до выяснения, измеряю температуру и пульс, выясняю номер партии, время доз и другие препараты. Не провоцирую превращение.

— Почему?

— Холод может означать истощение, нарушение сердцевины или связывание её солей. Разогрев без диагноза способен ухудшить все три состояния.

— Это ответ из вашего текущего дела, а не из учебника.

— Практический опыт тоже является опытом.

Мастер Грен скрыл улыбку в бороде.

Таль перешёл к праву.

— Владелец требует выдать запрещённый состав без рецепта и угрожает закрыть аптеку. Что делаете?

— Отказываю, фиксирую требование и обращаюсь к магистрату. Если владелец закрывает аптеку, забираю личные вещи и оставляю опасные препараты под описью. Право собственности не заменяет лицензию.

— Даже если владелец — генерал?

Мара посмотрела на меня.

— Особенно если он считает приказ быстрее закона.

В зале кто-то кашлянул. Лея не изменилась в лице.

Я не отвёл взгляд.

После теории комиссия удалилась на десять минут. Вернулась с четырьмя голосами «допустить». Цеховой секретарь воздержался.

Практическую часть проводили за длинным столом. Все инструменты предоставлял цех. Мара имела право проверить посуду и потребовать замену до начала отсчёта времени.

Первое задание — отделить три внешне одинаковых корня. Она использовала разрез, запах после нагрева и реакцию с уксусом. Второе — приготовить жаропонижающий состав для человека с непереносимостью спирта. Мара заменила спиртовую вытяжку водной, пересчитала срок хранения и указала, что препарат нельзя оставлять больше суток.

На первом корне обнаружился след красного порошка, которого не было в условии. Мара остановила часы.

— Доска загрязнена киноварным красителем.

Цеховой секретарь провёл пальцем по краю.

— Не вижу.

— Нагрейте уксус отдельно и капните на пустой участок. Появится розовая кайма.

Он выполнил. Капля окрасилась.

— Краситель не опасен, — сказал Таль. — Продолжайте.

— Он меняет цвет реакции второго корня. Я не смогу отличить горькую руну от ложной руны по вашему заданию. Требую чистую доску и новый уксус, время остановлено по вине набора.

Сайна Мор поддержала. Секретарь заменил. Таль записал «излишняя осторожность», мастер Грен — «контроль загрязнения».

Мара не спросила, какая отметка важнее.

У жаропонижающего состава комиссия изменила условие в середине работы.

— Пациент — ребёнок шести лет, вес тридцать восемь фунтов, — сказал Таль. — Он уже получил одну взрослую дозу от другого лекаря. Ваши действия?

Мара сняла колбу с огня.

— Новый состав не даю до оценки первой дозы. Проверяю время, пульс, дыхание, рвоту и сознание. Готовлю воду и угольный сорбент, вызываю врача. Водная вытяжка остаётся для следующего приёма после разрешения.

— Но задание требует приготовить лекарство.

— Я приготовила. Выдавать сейчас опасно.

— Вы не знаете, что первая доза была токсичной.

— Знаю вес и взрослую дозу. Этого достаточно, чтобы не добавлять вторую вслепую.

Представитель суда записал ответ. Сайна Мор проверила расчёт и спросила:

— Через сколько можно дать ваш состав, если симптомов передозировки нет?

— Не раньше чем через шесть часов, половину возрастной дозы, затем повторная оценка. Без спирта всасывание медленнее, но это не делает сумму доз безопасной.

— Срок хранения?

— Двенадцать часов в холоде, шесть в тёплом помещении. После помутнения уничтожить.

Мастер Грен попросил показать уничтожение остатка. Мара нейтрализовала, записала объём отходов и только потом перешла дальше.

Сайна Мор попробовала каплю на язык и поставила высокий балл.

Перед третьим заданием слуги сменили стол. Принесли неизвестный порошок, кровь дракона и пять пронумерованных реактивов. Мара должна была определить опасность порошка и предложить нейтрализацию.

У боковой двери появился новый помощник в синем цеховом фартуке.

Лица я сначала не видел. Мужчина нёс поднос, наклонив голову. Поставил реактивы у секретаря и отошёл к стене.

Походка была знакомой: правую ногу он ставил чуть наружу, будто старый порез мешал сгибать лодыжку. Так Роут уходил по галерее котельной.

Я написал на листе: «Помощник у боковой стены, возможен Роут. Не прерывать экзамен без действия». Передал Ивару. Он не встал, только сдвинул записку к Лее.

Лея прочитала и жестом направила двух гражданских стражников к коридору. Они не вошли в зал.

Мара проверяла посуду. Подняла каждую колбу к свету, понюхала воду, взвесила закрытые флаконы с реактивами. На четвёртом задержалась.

— Вес не соответствует описи, — сказала она.

Цеховой секретарь посмотрел в лист.

— Флакон содержит две унции.

— Полный вес должен быть пять унций и три драхмы. Здесь пять и одна.

— Погрешность стекла.

— У флаконов цехового набора одинаковая тара. Разница в две драхмы означает другой раствор или неполный объём.

Таль сложил руки.

— Вы можете потребовать замену до начала опыта.

— Требую контрольный флакон с той же печатью и номером партии.

— Замена достаточна.

— Для моего экзамена — возможно. Для выяснения подмены — нет.

— Сейчас не следствие.

— Сейчас проверяют, замечу ли я загрязнение. Я заметила.

Сайна Мор наклонилась к флакону.

— Вдова права. По уставу кандидат может потребовать контроль, если нарушена масса.

Таль посмотрел на секретаря.

— Принесите.

Помощник у стены сделал шаг к двери.

Я не двигался.

Стражники в коридоре появились на пороге. Мужчина бросил поднос и рванул к служебному проходу. Лея вышла следом, не нарушая пространство экзамена. Ивар остался. Через несколько секунд в коридоре загремело стекло и раздался свист. Роут ушёл через окно на крышу соседнего корпуса. Стража погналась по улице.

Таль поднялся.

— Экзамен прерван внешним происшествием.

— Кандидат не покидала место и не получала подсказок, — сказал судебный представитель. — Продолжение возможно после замены набора.

— В зал вошла стража.

— По вашему служебному проходу бежал разыскиваемый инспектор. Это не действие кандидата.

Мара стояла у стола, не поворачиваясь ко мне. По записке Леи она знала, что я видел Роута, но не могла знать, когда именно.

Принесли контрольный флакон. Оба опечатали отдельно. Сайна Мор взвесила: пять унций и три драхмы. После вскрытия исходный реактив пах растворителем из стабилизатора и оставлял серый след на бумаге. Контрольный был чистым.

Лея вернулась.

— Роут ушёл. Подменённый флакон изымаю как улику после завершения экзамена. До тех пор остаётся на столе под наблюдением комиссии.

Таль возразил:

— Это имущество цеха.

— И возможное орудие покушения. Судебный представитель подтвердит.

Тот подтвердил.

Мара начала опыт с чистым набором. Неизвестный порошок оказался смесью двух безопасных солей и малой дозы зимницы. В обычной человеческой крови он вызывал раздражение. В драконьей при добавлении подменённого растворителя дал бы рисунок Тихого пепла, позволяя обвинить кандидата в неправильном анализе или загрязнить её руки.

— Предлагаемая нейтрализация? — спросил мастер Грен.

— Известковый раствор по краю, затем железоцвет для связывания растительной части. Отходы — в керамический сосуд, не нагревать. После — контроль чистой водой.

— Почему не использовать гаситель жара?

— Он предназначен для живого драконьего тела, здесь добавит соли и усложнит утилизацию.

Она выполнила последовательность. Осадок отделился, контроль остался чистым.

Комиссия удалилась.

Мара села впервые за пять часов. Тиль подал воду. Она выпила и закрыла глаза на несколько секунд.

Орса тем временем взяла меня за запястье.

— Тридцать четыре и три, — сказала она после измерения. — Поедешь домой до голосования.

— Нет.

— Это не операция. Мара уже сделала всё необходимое.

— Поэтому останусь увидеть результат, не меняя его.

— Потеряешь сознание — отвлечёшь зал и подаришь Талю повод объявить давление.

Я пересел ближе к выходу, выпил подогретый солевой раствор и позволил Ивару накрыть колени пальто. Со своего места Мара увидела. Не подошла и не спросила. Это тоже было частью нового порядка: Орса отвечала за моё тело, экзамен — за её будущее.

Температура поднялась на две десятых. Орса разрешила остаться при условии, что во время голосования я не встану.

— Вы видели его? — спросила она, не глядя на меня.

— Да.

— Почему не остановили экзамен?

— Это решала Лея. Я передал записку.

— Могли закричать.

— Мог. Тогда Таль аннулировал бы результат за вмешательство.

Мара открыла глаза.

— Спасибо, что не спасли.

— Вы сами обнаружили подмену.

— Именно.

Это было первое спасибо после разрыва, относящееся не к лекарству и не к бумагам. Я принял без попытки приблизиться.

Комиссия вернулась.

Таль зачитал оценки. Теория — высокая. Приготовление — высокая. Анализ — без ошибок. Нарушение набора зафиксировано и не относится к кандидату.

— Решение принимается голосованием, — сказал он.

Мастер Грен — «за». Сайна Мор — «за». Судебный представитель — «за». Цеховой секретарь посмотрел на Таля и сказал «воздержался».

Остался председатель.

— Моё мнение не изменит большинство, — произнёс Таль. — За.

Он поставил печать на свидетельство.

Мара Элиза Лорен получила самостоятельную лицензию мастера-аптекаря в последний день вдовьего разрешения.

Тиль обнял её раньше, чем вспомнил о комиссии. Мара рассмеялась — впервые громко, без сухой осторожности. Даже Сайна Мор улыбнулась.

Я остался у своего места.

После церемонии Мара подошла сама. На груди у неё висел новый медный знак мастера, имя выгравировали при нас.

— Теперь мои выводы примут в трибунале, — сказала она.

— Да.

— И цех больше не назначит управляющего.

— Да.

— Вы можете поздравить длиннее.

— Поздравляю, мастер Лорен.

— Лучше.

Мы обменялись короткой улыбкой. За ней не следовало обещание отношений. Но между нами снова существовало что-то, кроме протокола.

У выхода Лея передала Маре подменённый флакон в двойном пакете для независимого анализа. На синей нити пломбы остался жирный состав, которым пользовался Роут. Это связывало его с попыткой сорвать экзамен и прежними флаконами.

— Теперь он будет действовать быстро, — сказала Лея. — Таль потерял возможность оспорить вашу квалификацию.

— И знает, что лишайник у Орсы, — добавил Ивар.

Мы вернулись в аптеку двумя экипажами. Мара ехала с Тилем и Леей, я — с Иваром. У «Белой ветви» толпились соседи: новость о лицензии дошла раньше нас.

На прилавке лежала длинная коробка с личной печатью Корвина Таля.

Посыльный оставил её час назад. В накладной значилось:

«Генералу Северину Вельду. Полный лечебный состав. В знак прекращения разногласий».

Мара не коснулась коробки.

— Он только что отказался дать лишайник без контроля, — сказала она. — Теперь прислал готовое противоядие.

— Значит, хочет, чтобы мы его использовали, — ответил я.

Лея опечатала вход и вызвала Орсу.

Лицензия Мары ещё не успела остыть от гравировки, а первый препарат, который ей предстояло проверить как самостоятельному мастеру, должен был меня убить или спасти.