Глава 14

Мой отец никогда не говорил, что любит меня. Однако по его поступкам я всегда понимал, что он любит меня больше всего на свете.

(с) Зинедин Зидан

– Почему мы опять едем на поезде?

Эрдэнэ выглянула в окно купейного вагона, отодвигая шторку. Маленький Тами (так любила называть его Эрдэнэ) спал на ее полке, прикрытый пледом. Он наплакался за день и только ближе к полуночи вырубился от слез и усталости.

– Потому что нам надо скрываться.

Зимбага откусила яблоко и устало прислонилась к стене. Было видно, что вопросы девочки ей надоели. Она вообще очень сильно изменилась. Как будто стала совершенно другим человеком. Может, это от волнений и от усталости. Они уже столько дней в пути.

– А дедушка? Ты говорила, что его можно будет забрать!

– Заберем. Позже. Ложись спать, Эрдэнэ. У нас впереди еще две пересадки.

– Есть прямой поезд. Я смотрела.

Зимбага отложила яблоко.

– Есть. Все есть. Только если Цэцэг найдет тебя и Тами, вы оба отправитесь к тетке, и это в лучшем случае… а в худшем…

Положила огрызок на столик и поправила плотно завязанный на голове платок.

– Они убьют нас… да, ты уже говорила.

– Именно!

Зимбага улеглась на свою полку и отвернулась. Показывая Эрдэнэ, что разговор окончен. Ее не надо было просить молчать, она и так умела. Научилась за все эти годы, но ей было страшно. За себя и за Тами. Особенно за Тами, который все время плакал и скучал по маме.

Эрдэнэ понимала, что у них закончились деньги, что нет нормальной еды, к которой она привыкла, и слава Богу, благодаря Вере, девочка может ходить. Многочисленные тренировки, занятия онлайн и с лучшими тренерами сделали свое дело. Мало кто мог бы сказать, что эта одиннадцатилетняя малышка на протезах вместо ног.

Ей не спалось, она подсунула Тами бутылочку и обняла его пухлое тельце, прижимая к себе. Они приедут в Монголию, найдут Веру, и весь этот кошмар закончится. Зимбага сказала, что знает, где спряталась Ангаахай. Если б не она… то неизвестно что могло ждать детей Тамерлана Дугур-Намаева.

Это случилось ночью. Переворот в их доме. Его взяли штурмом, охрану деда перестреляли, а самого Батыра увезли куда-то в крытой машине.

Услышав выстрелы, Эрдэнэ пробралась в комнату Тами и, схватив его на руки, спряталась вместе с ним в вольере у Джаи. Какое-то время они чувствовали себя там в безопасности. Кошка охраняла их и никого не подпускала к клетке.

Их нашли только потому, что Тами громко расплакался от голода и испачканных подгузников. Но достать не могли. Тигрица злобно рычала и бросалась на прутья. Ее невозможно было отвлечь даже мясом. Потом Джаю усыпили и детей закрыли в пристройке. За ними присматривала Зимбага… С ней они и сбежали ночью через лабиринт и лесопосадку к дороге, где их ждал какой-то старый автомобиль с прицепом, везущий ворох сена куда-то в сторону близлежащего села.

Эрдэнэ не хотела никуда ехать.

– Вера вернется! Обязательно вернется и где она нас найдет?

– Мы сами ее найдем. – деловито говорила женщина и собирала дорожную сумку. Она привезла какие-то вещи, явно поношенные, с рынка. Потом щелкнула ножницами и направилась к девочке.

– Волосы надо обрезать. Пусть тебя принимают за мальчика.

– Папа любит мои волосы, и Вера любит.

– Если нас поймают и тебя убьют, то любить будет нечего. А волосы отрастут.

– Нет! Я не дам трогать мои волосы! И не дам делать из себя мальчика. Ясно? Почему мы уезжаем? Цэцэг сказала, что деда забрали в госпиталь!

-Ты ей веришь? Думаешь, она оставила его в живых после того, как убила всех его людей?

Эрдэнэ не знала, что думать. Ей было очень страшно за себя и за брата. Она привыкла, что отец доверяет Зимбаге.

– Ты должна теперь откликаться на имя Хатан.

– Собачье имя!

– Какая разница? Так указано в документах.  А он – Ярмас.

– В каких документах?

– В наших новых документах.

Она потрясла у Эрдэнэ перед носом своим паспортом и сунула его в сумку.

– И к кому мы поедем?

– К моим родственникам. Они помогут найти Ангаахай. Давай голову наклони.

– Я сказала НЕТ. Мои волосы ты не тронешь!

– Как знаешь. По волосам тебя можно узнать.

– У многих девочек черные волосы. Тебя не смущает, что у меня узкие глаза и протезы вместо ног? Тебя смущают мои волосы?

– Не хочешь и не надо. Давай заплету в косы. И нет времени. Поехали!

Когда они выехали из страны и сменили несколько автобусов и поездов, внутри начало саднить и болеть от ощущения безысходности и какого-то тоскливого ужаса. Лучше бы они никуда не ехали.  Вера бы нашла их там… можно было оставить ей весточку или еще что-то. А теперь они неизвестно где… в чужом государстве, где так легко потеряться.

На одном из автовокзалов еще до выезда из России девочка увидела из окна зала ожидания знакомые лица охранников деда. Они рыскали среди людей и что-то расспрашивали. Эрдэнэ с радостным воплем подбежала к Зимбаге.

– Там…там Ганджуур! Он сидел с дедушкой… я его помню. Это точно он.

– Возможно, это он… но кто сказал, что этот человек не заодно с твоей теткой? Что он не ищет вас для того, чтобы убить?

– Но…почему? Что мы ей сделали? Мы же ее родственники!

– Послушай меня, Эрдэнэ. Ты взрослая и умная. Я скажу тебе один раз, и, если до тебя не дойдет, можешь уходить сама, куда хочешь. Я и так рискую, пряча вас и пытаясь вывезти. Так вот, твоя тетка Цэцэг отобрала все имущество твоего прадеда и твоего отца! А вы с Тами единственные наследники. Как ты думаешь, зачем вы ей нужны? Чтоб выросли и отобрали у нее все, что она имеет?

Конечно, она права… а Эрдэнэ ничего не остается, как смириться и последовать за Зимбагой. У нее просто больше нет выбора.

Когда девочка начала дремать, у Зимбаги зазвонил сотовый, и она подскочила на лежаке. Посмотрела на Эрдэнэ и тихо, стараясь не шуметь, вышла из купе в тамбур. Девочка открыла глаза и приподнялась, прислушиваясь. Пойти следом она не могла… надевать протезы, потом одеваться – слишком долго.

Подтянулась на руках, перебрасывая тело вперед, поползла по полке к прикрытой двери.

– Мы путаем следы. Через два дня будем в Сухэ-Батор. Да, они со мной. Нас пытались перехватить на границе… Ты приготовила мои деньги? Нет. Я хочу двойную сумму! Я слишком рисковала, когда вывозила эти два отродья из страны!

Эрдэнэ выпрямилась и ощутила, как по всему телу прошла волна дрожи, а глаза расширились и уставились в полумрак. Тонкие пальцы сжались так, что она ощутила, как они прорывают кожу.

– Нет, Албаста! Два миллиона! За каждого! Ты же хотела сделать меня счастливой? Золото, вот что обрадует твою младшую сестренку. И пусть меня ждут на вокзале! Нет! Я немедленно уеду! Я свою миссию выполнила! А ты…ты передай Хану… плюнь ему в лицо! За все те годы, что он считал меня своей вещью, а не человеком… а не женщиной! Передай ему, что я его ненавидела. А свой долг выплатила ему сполна! Это он теперь должен мне!

Стало тяжело дышать. Она всхлипывала и вздрагивала. Не могла остановиться. И внутри как будто много толстых иголок, и все они прокалывают насквозь ее маленькое сердце.

– Они спят. Я поняла. Где? В камере хранения на следующей станции? А где я возьму ключи? Ясно. Я его найду.

Эрдэнэ с трудом переместилась обратно, едва успев укрыться с головой перед тем, как Зимбага зашла в купе. Она наклонилась и присмотрелась к детям. Потом вернулась на свою полку. Какое-то время вертелась, крутилась, пока не заснула. Эрдэнэ открыла глаза и смотрела в темноту, долго, не моргая.

***

– Я выйду на станции и куплю нам что-то поесть. А вы сидите здесь и не высовывайтесь. Поняла?

Кивнула, стараясь не смотреть на нее, чтоб не увидела, как блестят ненавистью детские глаза.

– Купи мне конфеты.

– Денег нет на конфеты. Я и так трачу все свои сбережения… а у меня их почти нет. Твой отец не платил слугам…

Эрдэнэ провела ее взглядом, выглянула в окно, провожая дальше. Увидела, как та направилась к торговкам, рассыпавшимся по перрону.

Сползла с полки и кинулась к сумке Зимбаги, открыла змейку, сунула руку поглубже и… замерла. Ладонь наткнулась на целую пачку денег. Эрдэнэ судорожно сглотнула, посмотрела на Тами, который гулил и играл с несколькими яблоками, как с мячиками.

– Няняня…няняня

Одетый в какие-то обноски. Такой крошечный, такой нежный. Сердце Эрдэнэ сжалось от жалости и тут же укололо ужасом. Если его кто-то обидит, она не перенесет. Она теперь в ответе за Тами. И должна сберечь его, спрятать. Куда их везут и кому хотят отдать? Внутренний голос подсказывал, что это не к добру. Что там... их не будет ждать ничего хорошего. А Зимбага… нет, сейчас она не могла думать о ней. Да и думать времени нет. Порылась в сумке еще, в боковом кармане письмо с чем-то плотным внутри. Достала фото женщины с темными волосами и ярко накрашенными красными губами. На обратной стороне подписано.

«Сестрами не рождаются… ими становятся. Я нашла тебя. Помоги мне сделать тебя счастливой».

Стало не по себе… и по спине бегут мелкие мурашки. Женщина на снимке неприятная, с колючим взглядом и резкими чертами лица. Они напоминают чем-то черты лица самой Зимбаги. Но только если присмотреться. Они слишком разные. Зимбага скромная, забитая, с вечно опущенным взглядом, полным смирения (так было раньше), а эта женщина наглая и очень злая. Впрочем, и Зимбага злая и подлая. Она выкрала их и везет, чтобы кому-то продать за два миллиона.

Девочка спрятала фотографию к себе в потайной карман на кофте, выглянула в окно. Никого нет. Только мужчины вышли покурить, и кто-то из женщин покупает у торговок пирожки и напитки.

Эрдэнэ наклонилась к малышу, подхватила на руки, надела на спину рюкзак.

– Мы уходим, Тами… Нам надо бежать.

***

– Девочка и маленький мальчик! Это мои дети! Дочка и сын! Как не видели? Люди добрые!

– Успокойтесь, мы уже вызвали полицию. Ваших детей ищут. Сколько лет девочке?

– Десять… Точнее одиннадцать. А малышу год и три. Она инвалид… у нее протезы вместо ног.

– Ну значит найдем. Далеко не убежит.

Эрдэнэ отступила назад вглубь грязного вокзального туалета из кабинки для инвалидов. Потом стала перед зеркалом и решительно обрезала волосы. Очень коротко. Стащила с себя платье и надела штаны, поверх них длинную футболку.

Тами сидел у нее на спине в перевязи, которую она соорудила из шарфа. Главное, выскочить из туалета и пробраться в другой поезд так, чтоб их не заметили… А потом она знает, куда идти дальше. Она Дугур-Намаева и не позволит обидеть ни себя, ни брата, а тем более продать. Зимбага предательница… тварь и змея. Все это время отец доверял гадине, которая, возможно, причастна к его похищению… Но внутри трепыхалось и подпрыгивало сердце. Отец жив…. А если он жив, значит надо его найти. И она найдёт. Только для этого нужно найти еще кое-кого… о ком рассказывал дед Батыр.

Это был старый район с обшарпанными домами с заколоченными фанерой окнами, орущими петухами и завывающими собаками. Эрдэнэ прикрыла глаза, вспоминая, как дед чертил ей на бумаге расположение улиц. Это случилось за несколько минут до того, как его увезли. До сих пор, вспоминая тот день и ту ночь, она содрогалась от тоски и отчаяния.

– Найди этот дом с серой крышей… и слонами на стене... найди, внучка, и это отдай.

Протянул ей маленького слона, выпиленного из дерева. Нелепого, страшного, без одного уха и без ноги.

– Что это?

– Грехи…мои. Их у меня много. Найди… они тебя туда повезут. Слышишь? Если повезут найди!

– Куда?

– В Монголию! Цэцэг тебя здесь не оставит! Тами береги!

Когда ворвались люди Цэцэг и пытались его схватить, чтобы усадить в кресло, дед сопротивлялся, отбивался палкой и изрыгал страшные проклятия. Ему вкололи успокоительное на глазах у его старшей дочери, которая смотрела на него сверху вниз и холодно сказала, когда его проносили мимо на носилках:

– Прости, отец. Ты сам учил меня быть сильной… иначе мне было не взять того, что является и так моим, и принадлежит по праву.

– Нет! – хрипло ответил ей Батыр. – Подлости я тебя не учил! И, нет, ты ни на что не имеешь здесь прав! Как только я сдохну, мое завещание отправит тебя на помойку!

– Не сдохнешь, пока его не изменишь! Унесите его!

Именно тогда Эрдэнэ сбежала с Тами и спряталась у Джаи в клетке. Как явно она увидела перед собой лицо деда, и внутри засаднило, заболело. Как он? Куда его увезли? А если над ним издеваются? Надо было тетке Цэцэг кишки выпустить!

– Ты чего здесь шатаешься, мальчик?

Пожилой монгол махнул метлой, заметая улицу у низкого, покосившегося забора. Едва стемнело, людей на улицах не было. Где-то вдалеке с рынка еще слышались голоса зазывал, но в самом переулке стояла гробовая тишина. Как вымерли все.

– Дом ищу с серой черепицей и слонами на стене. Знаете, где такой есть? Я все улицы обо..обошел.

Лицо мужчины удивленно вытянулось. Он погладил всклокоченную бороду.

– Дом Солонго? Зачем он тебе?

– Надо. Я издалека. В гости приехал.

– Какие гости? – усмехнулся беззубым ртом. – Солонго давно нет на этом свете. И не было у нее никого. С тех пор, как с женатым легла, все ее стороной обходили и сейчас этот дом обходят. Говорят, от дьявола самого родила. Иди отсюда, пацан! Нечего шастать по вечерам. Еще что нехорошее случится. Давай-давай. Солонго он ищет. От дома подальше держись… демоны там. Понял?

Чокнутый старик. Какие демоны? Демоны — это сами люди. Такие демоны, каких и в аду не сыскать. Зимбага… Когда найдется отец, когда все вернется на свои места, она будет наказана.

Словно в ответ на ее мысли сзади послышались мужские голоса, и она юркнула за одно из зданий. Спряталась, украдкой поглядывая на ищущих ее людей. То, что это за ней, даже не сомневалась, кожей чувствовала.

– Эй, старик, ты девчонку здесь не видел? Волосы длинные, в косы заплетены, с мальчиком маленьким.

– Не видел. Какие девочки в этом месте. Здесь сам демон властвует… Видит небо, придет его час, наступит конец дьявольскому отродью. Им обоим! Как и матери их, грешнице, конец пришел.

– Ясно. Еще один ненормальный. Ее здесь нет. Пошли. Это район Тархана. Здесь ночью только бессмертные шастают.

– Я только проверил. Она ж не сквозь землю провалилась? Нет нигде!

Эрдэнэ почувствовала, как ерзает за спиной Тами, и испугалась, что он заплачет. Выглянула к старику, а тот загадочно улыбнулся.

– Не мальчик, значит, а девочка с косичками? А я думал, горб сзади… а там ребенок? Сестра или мать отдала братьям? Откуп?

– Тсс, – приложила палец ко рту, – те…услышат.

– Там их дом, – указал сморщенным пальцем в конец улицы, – крыша уже черная давно. Нелюди… только они могут души невинные на откуп брать. И змея эта… Албаста.

Понять, что несет этот человек, было сложно. Какой-то бред о дьяволах. Посмотрела вдаль и увидела здание, выкрашенное в черный цвет.

– Почему черный?

– Потому что прокляты они.

– Кем?

– Собственной матерью. Ты не здешняя? Что, правда в гости приехала?

– Правда!

Эрдэнэ поблагодарила старика и пошла по тропинке к дому, чувствуя, как замирает сердце, как оно колотится в груди. Куда она пришла? А если здесь еще опасней, чем с Зимбагой? Разве ей не говорили, что это страшный район, и там банда самого Дьявола Тархана? А что ей терять? Либо в лапы той… Албасты с Зимбагой, либо идти и стучать в страшный дом. Она выбрала второе. К Албасте нельзя…

Решительно подошла к двери и громко простучала. В доме раздался какой-то шум, потом звук шагов.

– Кому жить надоело?

– Не ори. Открой. Может, дань принесли… Бям задолжал мне, обещал вечером зайти.

Заскрипели засовы, приоткрылась дверь, и Эрдэнэ увидела в проеме высокого мужчину с длинными черными волосами, раздетого по пояс. На его груди выделялась татуировка черта с рогами. Ну вот… пришла в самое логово.

– Кто такой, мелкий? Че надо? Совсем страх потерял?

Почесал затылок.

– Я ищу дом с серой крышей и слонами на стене.

Мужчина перестал чесаться и посмотрел на Эрдэнэ, чуть подался вперед, всматриваясь в ее лицо.

– Кто тебе про этот дом сказал? А?

– Скажите, где он, и тогда я скажу кто…

– А ты борзый! Сюда иди!

 Сцапал Эрдэнэ за шкирку и сильно тряхнул. От резких движений раскричался Тами.

– Что у тебя там в свертке? Ребенок? Это тебя Даби послал? Передай ублюдку, что дьявол несовершеннолетними не торгует! К Албасте пусть несет! А мне золотом возвращать надо! И давай! Пошел отсюда!

– Мне дом нужен… со слонами!

Настойчиво повторила Эрдэнэ.

– Нет такого дома давно! Понял? Убирайся!

Хотел захлопнуть дверь, но девочка достала из-за пазухи слона и протянула вперед на ладони. Огромный, как скала, мужчина замер, все черты его лица изменились. Видно было, как он судорожно сглотнул, всматриваясь в маленькую игрушку. И грубые черты лица исказились, как от боли. Потом схватил ее и поднес к своему лицу.

– Ктооо? – хрипло спросил. – Кто тебе это дал?

– Мой…мой прадед.

Резкий взгляд узких глаз. Цепкий и пронзительный.

– Как его зовут?

Все. Хуже уже быть не может. Либо она пришла к друзьям, либо к врагам. (3303c)

– Батыр…Дугур-Намаев!

Дьявол повернулся внутрь дома.

– Тамиииир, просыпайся…. у нас гость… кажется, наш дед Скорпион о нас вспомнил!