Глава 2

Поцелуй, которого никогда не должно было случиться. И руки, которые ни в коем случае не должны были касаться меня. Но они это делают, а губы сухо впиваются в мой рот, словно в наказание.

Толкаю его в грудь, в отчаянной попытке избавиться от чувства, кольнувшего за рёбрами. Холод сменился жаром, отзываясь ниже пупка.

Ремо отстраняется на секунду, чтобы бросить что-то на итальянском. Мой затуманенный разум не смог разобрать сказанное: уже в следующий момент он наклоняет голову в противоположную сторону и снова впивается в меня поцелуем с ещё большим натиском.

Его рука обхватывает шею сзади, а другая ядовитой змеёй обвивает мою талию, скованную корсетом, заставляя выгнуться навстречу, сминая пальцами ворот его рубашки.

Не могу оправдать себя, когда откликаюсь на ласку. Нет даже возможности скинуть поведение на шок.

От прикосновений мужских рук по коже заструился ток, словно безумный учёный решил оживить моё одеревеневшее тело. Я пускаю его язык в свой рот, позволяя столкнуться с моим языком, ужалив. Чувствую пряный вкус и… наслаждаюсь им.

Где-то в глубине сознания в панике о стены бьётся здравомыслие. Оно во всю мощь вопит о том, что это чистой воды безумие. Но ему сложно найти дверь в этот мир. Ту самую дверь, спрятанную за обманутыми надеждами и годом, проведённым в одиночестве и холоде у постели больного мужа, скрытую за отчаянным желанием ощутить себя живой, желанной, необходимой…

Частое дыхание, прижатые тела. Голова кружилась то ли от выпитого алкоголя, то ли от забытого возбуждения, налетевшего волной, подминая под себя мою волю и вынуждая, захлёбываясь, цепляться за спасательный круг.

Зубы прикусывают мою нижнюю губу, вырывая хриплый стон. Тяжесть внизу живота с каждой секундой становится всё сильнее.

Рука Ремо сместилась с талии, чтобы, преодолевая корсет, сжать мою грудь. А колено упёрлось в диван, сдвигая складки платья в сторону.

Напор, который я не чувствовала раньше. Скорость близости уносила словно на карусели. Я сжимала и разжимала пальцы, не в силах принять происходящее, но и остановить не была способна.

Тело дёргается, когда грубая рука касается нежной кожи бедра. Туман рассеивается лишь на мгновение, но этого достаточно, чтобы услышать, как вода с треском прорывает нагретую в камине древесину, шипя, вырываясь на свободу.

Чтобы оттолкнуть Ремо, мне понадобились все мои силы. Вскакиваю, судорожно хватая воздух ртом. От огня в крови остаётся лишь пепел. Кажется, что от стыда я вот-вот рухну без чувств.

Мужчина тоже учащённо дышит, но не выглядит ни ошарашенным, ни пристыженным, ни тем более сожалеющим. Весь его вид бросает вызов морали.

А вот я была в ужасе. И могла бы кинуться на него с упрёком, обвинить в случившемся. Но тогда это было бы лицемерием. Если кого-то винить, так только себя. С этим у меня никогда не было проблем. Самобичевание — моё привычное состояние.

Делаю ещё одну ошибку, подняв глаза выше: упираюсь в картину, с которой улыбались новоиспечённые супруги. Подрагивающей рукой прикрываю рот, будто только так смогу сдержать рвущийся наружу вой.

Шарахаюсь назад. Я только что целовала брата своего мужа. Даже от одной мысли об этом мне уготована скоростная магистраль, ведущая напрямик в ад.

— Эва? — мягко зовёт меня Ремо.

Отступаю, качая головой. Быстрее. Ещё быстрее.

— Che spavento, — с трудом выдавила, затем развернулась и почти выбежала из гостиной.

Шустро преодолеваю лестничный пролёт. Звук моих поспешных шагов утопает в бесконечной череде ковров. Хватаюсь за голову в отчаянной попытке заглушить бешеный стук сердца, отдающий в уши.

Мимо мелькают стены с бесчисленными картинами: они сливаются в сплошное цветное пятно. Как бы я ни хотела, как бы ни старалась, назвать этот дом своим так и не смогла.

Моя спальня находилась на втором этаже рядом с хозяйской. Мы с Марком ночевали раздельно. Он оправдывал это комфортом, но причина всегда была иная.

Но как только Марку стало хуже, и он уже не смог подняться с кровати, ночи я проводила на кушетке у окна в его комнате.

Воспоминания о покойном муже кажутся издевательством. Резко останавливаюсь, ощутив приступ тошноты. Наклоняюсь, чтобы отдышаться. Лёгкие протестуют. Кладу руку на грудь, вдавливаясь в кожу у ключиц.

Продолжаю путь, когда голова перестаёт кружиться. Но тело не забывает дрожать от напряжения и разочарования. Хотя дело было не в разрушающей вине от случившегося поцелуя — не только от этого.

Сама моя реакция вскрыла старую рану, которую я упорно замазывала мазью все годы замужества. Я уговаривала себя, что всё хорошо. Но моё тело само дало понять ничтожность череды попыток, пусть и момент был максимально далёк от подходящего.

Останавливаюсь у двери, упираюсь в неё лбом, не решаясь войти. Словно у меня грязные ноги, которыми я испачкаю идеальный мир в стенах своей спальни, пусть он всегда был иллюзорным.

Я успела открыть дверь, когда за спиной послышались тяжёлые шаги. Мужская рука стальным обручем сжала мой локоть, резким движением поворачивая к себе. Напряжённые пальцы больно обхватили лицо, поднимая его навстречу.

— Что ты…

Договорить мне не удалось. Мой рот запечатали его губы, обжигая, словно горячий воск.

Я шагнула назад, упираясь в дверь. Ремо не отпустил, следуя за мной, напирая. Дверь провалилась в комнату, мы переступили порог.

— Ты же не думала, что я так просто позволю тебе уйти? — выдыхает он мне в губы, отчего под кожей заискрились мурашки.

— Пусти, — протестую, накрывая его пальцы своими, чтобы снять их с себя.

В ответ он лишь твёрдо произносит:

— Нет.

Желание застыло между нами. Ремо убирает пальцы от моих щёк, но лишь для того, чтобы перехватить мои руки. Смотрит на обручальное кольцо, ещё сковывающее мой палец. Затем нарочито медленно переносит мои ладони на свою грудь, накрывая её сквозь рубашку.

Горячо. Жизнь бурлит в нём, подстраиваясь под частое сердцебиение.

Мужчина даёт мне время, наблюдая за моей реакцией. Мои руки застыли, не лаская, но и не отталкивая. Я смотрела на них, словно не могла решиться на… что? На что я собиралась решиться?

Ремо двигает наши руки вниз, давая ощутить твёрдость живота и играя с моей фантазией. Меня захлёстывал стыд, не мешающий сокращаться мышцам между ног. Я сжала их, на лице соблазнителя мелькает улыбка, словно он точно знает о реакции моего тела.

Поднимаю глаза выше, чтобы отчётливо увидеть желание в его глазах, делающее обладателя ещё привлекательнее.

Время идёт, но мы зависли на грани. В темноте его глаз не было ни холода, ни сырости, ни страха. Там был огонь, обещающий согреть. Холодные звёзды засияли в них ярче, грозясь взорваться и осыпаться.

Он смотрел на меня так, словно я была тем единственным, в чём он нуждается в данный момент. Это поражало моё воображение, толкая с обрыва в бездну порока, из которой не смогу выбраться.

Сиюминутный порыв: я точно пожалею. Но вспышка боли в груди, заставила меня спрыгнуть, и Ремо шагнул навстречу.

Приподнимаюсь на цыпочки, чтобы наши губы слились в страстном танце, обрывая все связи с реальностью. Провожу руками по его шее, зацепляя пальцы в замок сзади.

Ремо гладит мою спину, устремляясь к волосам. Он распускает пучок, шелковистые пряди накрывают его руки и мою спину. Рот отрывается от моих губ, только чтобы мокрой дорожкой заскользить к шее. Откидываю голову назад и чуть в сторону, облегчая ему доступ.

— Gioia mia, — довольно отозвался мужчина, зарываясь носом в копну моих волос.

Закрываю глаза, сердце трепыхается, реагируя на его рот, посасывающий нежную кожу. Хватаюсь за широкие плечи, чтобы устоять на ногах. Ремо поспешно расшнуровывает корсет, отбрасываю его в угол комнаты. Платье тоже оказывается расстёгнутым, оно без труда падает к моим ногам, оставляя меня в нижнем белье.

Мужские губы продолжают путешествие по моему телу. Язык обводит выемку выпирающей ключицы. Я закусываю губу, когда пальцы одним движением смахивают лямку кружевного бюстгальтера, оголяя грудь. Дёргаюсь, когда Ремо засасывает сосок. Нега омывает тело, заставляя желать большего.

Мои руки хоть и дрожат, но я принимаюсь старательно расстегнуть его рубашку, с трудом справляясь с пуговицами. Ремо хрипло усмехается, глядя на мои потуги. Он дёргает ворот, разрывая нитки.

Пуговицы глухо посыпались по полу. А моему взору открылся пресс мужчины, свидетельствующих о его любви к спорту. Не будь я уже возбуждена, у меня потекли бы слюни от одного только взгляда.

Каждая девушка хоть раз представляла себя с подобным образцом противоположного пола. И вот она я, стою раздетая напротив него. И ничего не мешает мне провести ладонью по его животу. Что я и делаю. Мышцы сокращаются под моими пальцами, добавляя смелости.

И без того ускоренный пульс бьёт все рекорды. Лицо мужчины сменяется на ледяную маску, на секунду пугая. Но выражение исчезает так же быстро, а Ремо наклоняется, чтобы вновь пленить мои губы.

Его движения становятся резче и спешнее. Голова кружится, я не замечаю, как оказываюсь на кровати. Опомнилась только когда раскинулась на простынях, а мужчина навис надо мной.

Приподнимаю таз, когда пальцы потянули трусы вниз по моим ногам. Ремо спускает штаны вместе с боксерами, предварительно вытаскивая квадратный серебристый пакетик из кармана. Он, торопясь, растягивает презерватив по всей длине эрегированного члена, затем занимает удобное положение.

Моргаю. Мелькает разумная мысль, что он явно подготовился. Но она растворяется в поцелуе, когда мужчина накрывает меня своим телом.

Обхватываю его спину, раздвигая ноги в приглашении. Низ живота пульсировал, подгоняя. Я знала, что мне нужно почувствовать его внутри.

Он толкнулся в меня, а я замерла, когда мои мышцы отказались принять вторжение. Маленький опыт и длительное воздержание дало о себе знать в самый неподходящий момент. Боль скрутила тело, а Ремо замер.

— Продолжай, — я клацнула зубами, старательно расслабляя мышцы.

Мужчина слушается меня. Член выходит из влагалища, но только чтобы вновь вонзиться, заполняя собой каждый миллиметр. Я охаю, но уже не от боли. Прилив неизвестного удовольствия накрывает меня до кончиков пальцев ног.

Упираюсь стопами в матрас, чтобы двинуться навстречу. Ремо хрипло отзывается на мои ответные толчки. Вверх и вниз. Я принимаю и отдаю, подстраиваясь под своеобразную игру. Но с каждым проникновением желание не угасает, а лишь нарастает. Больше. Ещё. Быстрее.

Мои ногти впиваются в его плечи. Из горла льются стоны, которые Ремо ловит своим ртом. Его язык давит на мой, провоцируя. Я отвечаю, целуя и посасывая.

Напряжение увеличивается, тело пульсирует, словно готовится взорваться и разлететься на тысячи осколков, создавая новые вселенные.

Я откидываюсь назад, уже не в силах сдерживать бурю. Моя спина выгибается, когда низ живота сжимается, затем судорожно сокращается, отчего все тело дрожит, а кончики пальцев подгибаются.

Ремо запрокидывает голову, протяжно стонет, после чего опрокидывается набок, уставившись в потолок.

Я хотела повернуть голову, спросить его, или сказать хоть что-то. Но приятная истома заполнила каждую клетку моего организма. Я не могла даже шевельнуться.

Веки стали слишком тяжёлыми. Я провалилась в безмятежную пустоту, о которой так долго мечтала.