Глава 15

Ремо

Это была неразбавленная провокация. Я знал, какую реакцию вызову, и наслаждался ею. Гневный румянец окрасил ее щеки, стирая веснушки.

А все потому что состояние вдовы сильно отличалось от моего собранностью и спокойствием. В то время, как я едва сдерживался, чтобы не взять ее на этом же столе. Сделать это было бы слишком легко, а уж как бы это было приятно…

Но она смотрела на меня с долей высокомерия, словно вынуждено снизошла до моего уровня. Хотелось вскочить, дотянуться до её плеч, встряхнуть, чтобы убрать это холодное выражение с её лица. Хотелось расслабить пухлые губы, в данный момент похожие на две ниточки. Пальцы зудели от желания зарыться в волны её волос, чтобы ощутить их шелковистость и оставить свой след.

Новость о племяннике не укладывалась в голове. Как реагировать, попросту не знал. Ситуация казалась абсолютно бредовой. Но в этом был весь Марко. Сколько еще сюрпризов он нам приготовил: разоренная компания, жена, наследство, незаконнорожденный сын. Голова не просто шла кругом, она вертелась со скоростью карусели. Не безобидного детского развлечения, а больше напоминающего центрифугу.

Пусть катится к чертям со своими подарками!

Зачем этот отпрыск нужен Эве, еще предстояло выяснить. Не верю я в большую любовь к усопшему, что даже его сын кажется благодатью.

Но с другой стороны, какая может быть выгода от сироты? Состояние Марко уже не её счете. Зачем делиться им с его сыном? Как ни крути, вопросов не становится меньше. Они скорее наваливаются снежным комом, сбегающим по склону.

— Насколько сильно тебе нужен этот ребёнок?

Эва клацает зубами, сдерживаясь, чтобы не броситься на меня с кулаками. Её гордость задета.

— Не настолько сильно.

— Оставишь сироту в детском доме?

Продолжаю издеваться в надежде, что она напустит на меня своих демонов. Я хотел получить от нее этот шаг, тогда подхватить её было бы так легко.

— Знаешь что? — Она вскочила на ноги, яростно сжимая сумку. — Пошел ты со своим генетическим материалом! Можешь оставить его себе! Я найду другой способ. Если потребуется, дождусь официального разрешения клиники. Но не удивляйся и не обвиняй меня, когда ваша дражайшая фамилия будет кричать с каждой желтой полосы.

Я тоже резко поднимаюсь, понимая, что она сейчас убежит из кабинета. Догнать её несложно. Каблуки стучат по паркету.

Огибаю стол, прохожу диван вдоль стены, вытягиваю руку, чтобы захлопнуть дверь, блокируя выход.

Упираюсь носом в макушку, вдыхаю аромат женщины.

Она так приятно пахла, что я почти лишился остатков самообладания.

— Если тебе нужен ребенок, я могу сделать его тебе.

Едва ли я осознаю, что именно говорю. Запах и близость вдовы лишает меня здравого смысла. Наружу вырывается самый что ни на есть первобытный инстинкт — сделать женщину своей.

Провожу рукой по её предплечью, лаская пальцами. Овеваю шею дыханием, произнося:

— Тогда тебе уже не нужен будет чужой.

— Ты хочешь, чтобы я родила тебе ребенка? — спрашивает шепотом. Слышу в нем дрожь.

Образ беременной от меня Эвы заставляет пах загореться.

— Тебе понравится, что от тебя будет беременна жена твоего брата?

Хмыкаю.

Девушка решила поиграть со мной. Теперь она провоцирует.

— Мне же нравится трахать вдову. — Аккуратно убираю волосы в сторону, чтобы мягко провести губами вдоль шеи. — Это так приятно — мой член внутри тебя. И вкусно, когда язык слизывает твой оргазм.

Она судорожно втягивает воздух, а я улыбаюсь.

— Видишь, тебе это тоже нравится.

Хватаю зубами мочку уха, девушка охает, но уже через секунду сама подается назад. Тянусь к завязке на её блузке.

— У тебя есть девушка, — напоминает Эва, пытаясь остановить меня, ведь у нее самой не хватит сил. Желание владеет ею так же, как и мной, подводя к опасной грани.

— Это не помешало мне отлизать тебе на благотворительном вечере. Что может помешать мне повторить это в своем кабинете?

— Я не позволю тебе прикоснуться ко мне. — Ее горло дергается, когда она сглатывает слюну.

Расстегиваю пуговицу, забираюсь под ткань. Касаюсь мягкой округлости груди сквозь кружево нижнего белья.

— Еще как позволишь.

Пальцем оттягиваю чашечку, чтобы провести подушечкой по твердому соску.

— Ты позволишь мне трогать тебя, ублажать тебя, но сама не притронешься ко мне. Ведь так ты сможешь оправдать себя. Что тебе не нравится это, что я плохой, что ты лишь жертва обстоятельств, алкоголя или моего соблазна.

Вдова не двигается, она застыла статуей в моих руках. Но её грудь часто вздымается.

— Нужно быть честной хотя бы с собой, — продолжаю вкручивать в нее мысль, чтобы спровоцировать на всплеск… чего-либо.

Я сам не до конца понимал, что пытаюсь от нее добиться. Мне нужна была жизнь внутри нее. Ответная реакция. Чтобы её жгло то же желание, каждый раз обжигающее мое нутро. Я не мог находиться рядом и не вожделеть. Страсть сводила с ума, рисуя удовольствие в слиянии тел.

И вместе с тем хотелось понять, что за ядро тлеет в ее сердце? Что побуждает молодую девушку идти на поводу своего похороненного супруга?

Я уже готов был повернуть её к себе, чтобы впиться в губы, гарантирующие сладость, как она сама резко оборачивается.

Не успеваю понять, что произошло, и, следовательно, среагировать. Хрупкие ручки толкают меня в грудь. Я лечу назад, приземляясь на кожаный диван, ударяясь спиной в округлую спинку.

Замираю в ожидании, что девушка убежит из кабинета, но глаза широко раскрываются, а сердце забывает о своей обязанности, когда она двигается в мою сторону.

— Я тебя не боюсь, — её голос зазвучал еще сексуальнее, когда к нему добавилась хрипотца. — Я не боюсь тебя касаться.

Она останавливается, подойдя вплотную к дивану. Затем опускается вниз, вставая на колени между моих ног. Ее руки тянутся ко мне.

Вдова расстегивает пуговицы на моей рубашке, чтобы провести ногтями по животу. Мышцы дергаются от напряжения. Я же наблюдаю за ней, боясь шевельнуться и спугнуть осмелевшую птичку, решившуюся шагнуть в клетку со львом.

— Я признаю, что кончаю от твоих ласк. Воздух с шумом вырывается из легких, когда пальцы ловко справляются с застежкой ремня, а затем с пуговицей и молнией. Впиваюсь руками в кожу дивана, чтобы не подпрыгнуть.

Немного прохладные ладони оттягивают трусы и касаются моего члена. Он твердеет, наливаясь кровью. Раньше я считал, что моим телом управляет мозг, но прямо сейчас, когда горячее дыхание Эвы аккуратно тревожит разгоряченную кожу плоти, готов был поклясться, что именно эта часть правит бал.

— Ты тоже кончишь от моих, — проговорила девушка, наклонив голову.

Матерь Божья…

Ожившая картинка из моих фантазий, скручивающих меня тугой струной каждую ночь.

Вдова стоит на коленях передо мной, облизывает чувственные губы, готовясь заполнить свой рот моим членом.

Она обхватывает губами головку, ток прошибает до позвоночника. А когда проводит языком, обводя по кругу, откидываю голову назад, издавая рваный стон. Язычок вступает в игру, несмело поглаживая, словно осторожно пробует на вкус.

Эва облизывает основание, будто перед ней экстатическое мороженое. Давлю ногами в пол, чтобы не схватить её за голову и не насадить рот до конца, упираясь в горло.

Вместо этого вытягиваю руку, чтобы дотронуться до её волос, затем отвожу открывшиеся полы блузки, оголяя грудь.

Она прекрасна.

— Che bello, — выдыхаю, зная, что она понимает меня.

Неопытность чувствуется, но ощущается она лучше, чем техничный шлюший минет.

Терпеливо жду, когда вдова исследует меня, поймёт, что нравится больше. И мне, и ей…

Эва добавляет руку, принимаясь водить её вдоль ствола. Откидываюсь назад, борясь с желанием закрыть глаза. Мне хотелось видеть девушку с моим членом во рту.

Дикое, первобытное удовольствие обволакивает. Сердце стучит так быстро, что я долго не протяну. Достаточно просто смотреть.

Вдова входит во вкус. Она принимается сосать, выходя на четкий ритм, помогая себе рукой.

Член влажный от обильно выделяющейся слюны. Он скользит в ее ротике, купаясь в жаре и влажности. Стоны вырываются все чаще.

Мне нужно было остановить ее, чтобы раздеть и зарыться в другое отверстие, созданное для удовольствия. Но все, на что я способен в данный момент, это дергаться навстречу губам.

Эва поднимает на меня глаза. Голубой цвет подернут дымкой и наполовину спрятан за ресницами. Томный взгляд. Она смотрит на меня снизу вверх, причмокивая, стараясь заглотить глубже…

Пах скручивает и выворачивает наизнанку. Мою крышу сносит шквалистый ветер. Я зажимаю рот кулаком, чтобы не заорать на весь офис. Изливаюсь в её рот, видя как шевелится горло, когда она глотает.

Я растоптан и распластан по дивану. Все мое тело наполняется негой. Мне нужна минута, после которой я заставлю эту девушку извиваться подо мной, выкрикивая мое имя. И ей я позволю всполошить офис…

Но вдова не дает мне опомнится. Она быстро встает. Под моим вопросительным взглядом вытирает рот тыльной стороной ладони, после чего с поразительной скоростью приводит в порядок блузку, поправляет юбку и волосы.

Эва склоняется надо мной, я тянусь к ней, чтобы схватить и прижать к себе. Но она снова удивляет, одним движением вырвав парочку волос с моей головы, комментируя:

— Мне этого хватит.

Встаю, придерживая брюки.

— Куда это ты собралась?

— У меня самолет. Я взяла то, что мне было нужно.

Она кидает на меня взгляд, словно ничего только что не произошло, после чего выходит, топая своими каблучками.

А я застыл, уставившись на дверь, словно баран на новые ворота.

Застегиваю штаны, заправляю рубашку, после чего сажусь обратно на диван, закидываю ногу на бедро. Внизу живота приятно ныло. Член расслабленно возвращался в будничное состояние. Поддерживаю подбородок большим пальцем, при этом касаясь указательным губ, расплывшихся в сытой улыбке.

Белая голова показывается в дверях. Анна. Мой второй секретарь.

— Что-то случилось? — спрашивает, нерешительно замерев на пороге.

— Если вдова моего брата придет в офис без предупреждения…

— Поняла, не впущу. И сообщу охране.

Недовольно сдвигаю брови.

— Наоборот. Сразу пропускай, не задерживая. И скажи охране, чтобы не задавали вопросов и не останавливали.

Анна бледнеет, кивает и скрывается с моих глаз.

Я лишь усмехнулся своим мыслям:

— Она меня обыграла. Снова.