Глава 16

Ева

Возвращение домой ощущалось как осознанный шаг в трясину. Она затянет меня в жидкую, мутную глубину, из которой не выбраться самостоятельно, сколько ни барахтайся.

В прошлый раз моей спасательной соломинкой оказался Марк. Его твердая рука подарила надежду, после чего переместила в клетку, сделав из меня музейный экспонат, предназначенный исключительно для его глаз. То, что сперва казалось спасением оказалось новым началом конца.

Самолет отрывается от земли, внутренности словно на секунду оказываются в невесомости. Прикрываю глаза, но тут же распахиваю их, вздрогнув, когда мою руку накрывает теплая сухая ладонь.

Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Габриэля, занявшего соседнее место. — Не переживай, — ровным голосом говорит он, — самолет — это самый безопасный транспорт.

— Все хорошо, мне не страшно.

Высвобождаю свою руку, принимая этот порыв за способ успокоить меня.

За пять лет знакомства Габриэль ни разу не сделал ни одного особого знака внимания в мою сторону. Он был вежлив, поддерживал и беспокоился, когда Марк уже не мог самостоятельно подниматься с постели. Временами мужчина скрашивал своим молчаливым присутствием мои долгие холодные вечера. Я доверяла ему, как другу. Не более того.

Габриэль был другом моего мужа. Странно, непонятно и неприлично ожидать от него романтических порывов.

Едкий голос совести не забывает напомнить, что я уже перешагнула черту приличия ни с кем иным, как с братом покойного.

Но с ним все было иначе. Я никогда не видела в Ремо родственника Марка, как не знала его в момент замужества. Отождествлять их оказалось невозможным. Для меня они были словно чужими. Да и внешнего сходства почти не наблюдалось. Разве что упрямый волевой подбородок.

Отворачиваюсь к окну. Зачем-то провожу пальцем по нижней губе. От стыда едва могу усидеть на месте. Смелость и уверенность сдулись, стоило выйти на улицу. Чувствую себя полной дурой, купившейся на провокацию.

Единственный бонус — это ошалелое лицо Ремо, когда я закончила интимный процесс. В моменте я переоценила свои возможности, техники у меня никакой. Но я взяла энтузиазмом. Не то, чтобы я собиралась практиковаться. Да и он вряд ли оценил.

Самолет набирает высоту, но шум в ушах у меня не из-за высоты. Я подалась на провокацию. Хотела доказать, но до сих пор, даже спустя четыре часа, так и не поняла, что и кому.

Ремо сказал, что я слабая, что ищу себе оправдания. Он прав. Но в этот раз я решила, что мне больше не перед кем оправдываться. Сама за себя.

Скоро возьму ответственность за ребенка. Его жизнь будет вложена в мои руки, но какой в этом толк, если я даже с собой не могу справиться?

Пора перестать искать причину, нужно просто идти дальше, освещая дорогу в будущее. В конце концов, я добилась того, за чем пришла в офис Де Сантис. Генетический материал позволит мне определить, действительно ли нашелся сын Марка.

— Мне звонил Ремо, — сообщает Габриэль, когда самолет выровнялся, и датчик на табло огласил, что можно отстегнуть ремень безопасности.

Заинтересованная оборачиваюсь.

— Опуская его гневную тираду, могу сказать, что он заинтересован в том, чтобы на ток-шоу все прошло гладко, независимо от результатов теста.

— Кто бы сомневался, — съязвила в ответ.

Сжимаю и разжимаю подлокотники, как кошка точит свои коготки. Габриэль косится на меня, хмурит брови.

— Он выразил желание присоединится к нашей поездке.

— Что? — вскидываюсь, реагируя чересчур бурно.

— Я ответил, что в его присутствии нет необходимости. Но Ремо настроен решительно. Поэтому все же вероятно, что он уже садится в самолет, чтобы последовать за нами.

— Чушь какая-то. Ремо точно не станет участвовать в третьесортном шоу, позоря свое имя.

Моретти кивает, соглашаясь.

— И тем не менее он летит в Россию. — Адвокат бросает на меня многозначный взгляд. Я отвечаю на него, не таясь.

— Если есть что-то, что ты хочешь спросить, спрашивай.

— Я не могу не замечать его странное отношение к тебе. Что между вами происходит?

— Его брат отписал на меня все свое имущество, в том числе и фамильные ценности, — фыркаю, ненавидя себя за ложь. Но это тот выбор, который я делаю. — Какие между нами могут быть отношения? Явно чай мы вместе не пьем.

— Не уверен, что дело в этом.

Габриэль нарочито спокойно достает газету, кладет её на стол и перед собой. Затем поворачивает корпус в мою сторону. Его глаза смотрят мягко, располагая к себе.

— Что произошло в поместье после похорон? Что он сделал, что ты решила обратиться в клинику?

Черт возьми, надо было поискать через интернет. Тогда не было бы этих неловких вопросов.

— Ничего не произошло, Габриэль, — размеренно выдыхаю. — Мы просто поговорили о Марке.

Едкий голос ожил, подсказывая подробности разговора в моей спальне. — А после заседания суда?

— Он извинился за обвинение матери и сказал, что не хотел моего ареста.

Мои ответы не удовлетворили опытного адвоката. Равно как и меня не устроили его вопросы.

— Как вы договорились сегодня? Что ты пообещала ему за парочку волосинок?

Нервные окончания разом дернулись, сокращая мышцы. Но вместо стыда или сожаления, я ощутила возмущение от вторжения в личные границы. Защитный механизм вынуждает меня огрызнуться:

— Это допрос?

Если Моретти это удивляет, то он не дает вида.

— Ты же понимаешь, что Ремо нельзя недооценивать?

Это я знала наверняка.

— Может показаться, что они схожи с Марко, но это не так.

— Неужели? — Дерзость продолжает выплескиваться из меня, как кислота из наполненного бака. — Марко, конечно, был твоим другом и моим мужем, но даже ты можешь признать, что он едва ли отличался порядочностью.

— Марко не был святым, — вынужденно соглашается адвокат после тяжкого вздоха.

Прикусываю щеку изнутри, чтобы сдержать порыв. Но тело напряжено от избытка несправедливости.

— Мы летим, чтобы забрать его ребенка, о котором он знал, но решил игнорировать его присутствие в этом мире. Как по твоему это может называться? — Меня уже было не остановить. Заводной механизм сработал в сломанной игрушке. — Воспитывать своего ребенка — это святость?

Габриэль хмурится, но не может перечить, потому что это правда. Мы оба это понимаем.

— А то как эгоистично он поступил со мной — это считается нормой? — Комкаю губы, когда сердце заныло.

— Разве он не помог тебе?

Моретти, как адвокат и друг в одном лице, знал все подробности. Уверена, что с самого начала. Задолго до того дня, когда узнала я. И даже история великой любви с плачевным финалом не прошла мимо усердного адвоката.

— Да, он это сделал, но не по доброте душевной. Марк сделал это для себя. И все же я счастлива, что получила второй шанс. Поэтому выполняю все его просьбы. Делаю все то, что не смог он. Верну долг, чтобы жить спокойно.

Габриэль задумчиво уставился в газету, которую так и не раскрыл.

— Я отговаривал его. По крайней мере, пытался.

Вопросительно приподнимаю брови.

— От женитьбы на тебе. Я хотел вразумить его, достучаться. Ведь это правда было несправедливо по отношению к тебе. Но я знал твою ситуацию, и решил, что Марко сможет, даже при таких условиях, сделать тебя счастливой.

— Я за многое тебе благодарна, но за это не буду.

Габриэль кивает, принимая как должное. Его беспристрастное лицо оглядывает собравшихся, а я решаю, что доведу диалог до конца.

— Это правда, что Марко едва не разорил компанию?

Адвокат изумленно моргнул.

— Где ты об этом услышала? Ремо сказал тебе? Когда?

— Сегодня.

— Насколько я знаю, он тщательно это скрывал. Почему доверил тебе столь важную и секретную информацию?

— Как я смогу использовать её против него?

— Раз Ремо сам поделился, то, видимо, уже никак.

— Разве это не высшая степень безответственности со стороны Марка, перекладывать обязательства на плечи других? На брата он скинул разоренную компанию, на меня — своего ребёнка. Что он повесит на тебя? Сколько ты за ним убирал?

Желваки дрогнули на лице Габриэля — человека, которого я считала другом. Но и мужем я восхищалась в прошлом.

— Знаешь, сейчас образ Марка сильно отличается от того божественного идола, которого видела в начале отношений.

— Ремо не отличается от своего брата. Возможно, он даже хуже. Отворачиваюсь к окну, но в иллюминаторе лишь темнота. Такая же непроглядная, как глаза Ремо.

— Знаю. Но в отличие от Марка, я от него никогда ничего не ждала.