Глава 25

Эва белее гостиничных простыней.

Глаза мальчишки широко раскрылись, даже рот приоткрылся. То, что он все слышал, неоспоримо. Вина окутывает колючей проволокой, не давая сделать нормальный вдох.

Исайа отшатывается, запинается о порог, едва не падает, но все равно выбегает из дома, толкая Бруно, впечатывая того в открытую входную дверь.

— Исайя!

Вдова бросается следом, но я останавливаю её, схватив за руку.

— Пусти!

— Что произошло? — недоумевает дворецкий, снимая грязные перчатки и шляпу.

— Отпусти! — Эва встряхивает рукой, но моя хватка сильнее. — Вдруг он убежит и потеряется? Он даже ботинки не надел!

— Я сам найду его и… поговорю.

Могу с уверенностью заявить, что даже мало мальского представления не имею, как нужно разговаривать с детьми, да и что я должен ему сказать? Нужны ли мои извинения? А если я не сожалею о том, что сказал, лишь о том, что он это услышал?

Но это моя вина. И я не собирался позволять вдове отдуваться за меня.

Взгляд Бруно становится жестче. Узнаю его. Он не знает, что именно произошло, но чувствует, откуда дует ветер. Как и раньше строгим разочарованным взглядом одаривает нашкодившего мальчишку. Вот только я уже не ребёнок, а взрослый мужчина, который умеет отвечать и исправлять.

Выхожу из дома, пытаясь прикинуть, куда бы побежал, окажись я на его месте. Глаза сами цепляются за тропинку, уходящую между деревьями, успевшими покрыться густой зеленью. Не сомневаясь, иду по ней, выхожу к береговой линии.

Море неспокойное, поднимается ветер, грозясь показать стихийную мощь.

Мальчишка сидит близко к воде. Волна набегает на берег, едва касается босых ног, разочарованно возвращаясь в свои границы.

Светлые волосы, доставшиеся от отца, лохмато окружают его опущенную голову.

Сажусь рядом, не заботясь о сохранности ткани брюк.

— Босиком далеко не уйдешь.

Делаю вдох, смотря на горизонт. Солнце перевалило через зенит и теперь медленно движется к горизонту, чтобы завершить круг и начать заново.

— Я не собираюсь уходить из дома, — хриплым, уже начавшим ломаться голосом отвечает парнишка, удивляя меня серьезностью и отсутствием детского темперамента, — я не идиот.

— Очень на это надеюсь, — киваю, уголок губ ползет в сторону. — Все-таки Де Сантис отличаются сдержанностью и интеллектом выше среднего.

Мальчишка фыркает. После чего вновь изумляет меня выражениями.

— Та старуха, что орала на пороге дома, точно не умная и сдержанная. Ева сказала, что это моя бабка.

Наконец понимаю, что передо мной не ребенок. Возможно, его нельзя назвать взрослым, но уж точно не отнести к маленьким. Полегчало. С таким можно вести диалог, не пытаясь подобрать слова.

— Августа, твоя бабушка, не урожденная Де Сантис. Она — жена Рауля Де Сантис, твоего деда. То есть к самой крови не имеет отношения.

— Где мой дед?

— Умер. Давно. Задолго до твоего рождения.

— А ты кто? Мой новый папаша? Хахаль Евы? — Не морщусь, услышав оскорбление в свой адрес. Обида грызет его нутро. Для него агрессия — единственный способ справиться, выплеснуть. — Я думал, что это тот, который меня забрал.

Чертов Моретти уже поперек горла. Неужели Эва решила дать ему шанс, который не позволяет взять мне? Горло запершило. Но потом вспоминаю жадный рот, отвечающий на мои дикие поцелуи. Усмешка проскальзывает на губах. Если они вместе, то у него точно есть проблема.

А мальчишка не промах. Зверек, научившийся защищаться в детском доме.

— Я не хахаль, — повторяю его жаргон. — Меня зовут Ремо Де Сантис, брат Марко, и я — твой родной дядя.

Мимика еще не подвластна парнишке. Потрясение живо отражается на юношеском лице. Но его сменяет боль. Впервые в жизни жалею, что произнес свою фамилию. Никаких хороших ассоциаций у мальчишки с ней нет.

Гордость топчут детские глаза, наполнившиеся непролитыми слезами. Стыд оседает в груди. Сжимаю кулаки, в который раз проклиная брата и мать за равнодушие и жестокость.

— Не смотри на меня так, — поджимаю губы. — Я не знал, что у моего брата есть сын. Да и о матери твоей никогда не слышал.

— А если бы знал, что-то сделал?

Радость от того, что Исайа взрослый и развитый не по годам, угасла. Слишком рано.

— Да, — отвечаю быстро, серьезно и честно, — я бы не оставил вас. Не знаю, забрал бы сюда, но точно позаботился о вашей жизни. Не думай, что я монстр.

— А папа был монстром?

— Взрослые тоже могут ошибаться, — уклоняясь от прямого ответа. — Я за него не отвечаю. Но могу сказать, что брат поступил как трус и предатель, бросив вас с Натали. Ты имеешь право злиться.

Исайа моргает, затем вовсе отворачивается. Он наблюдает, как волна вновь делает попытку лизнуть его пятку. Провал.

— Мне здесь не место. Ты сам сказал, что меня нужно отправить обратно.

И снова чувство вино. Кто я такой, чтобы это предлагать? Почему вдруг посмел выбирать за них?

— Тогда хорошо, что это решаю не я.

— А кто?

— Эва.

— Она забрала меня из-за моего отца. Сама сказала.

Желание защитить несправедливо обвиненную девушку ошпаривает желудок. Неважно, что я и сам так думал, обвинял в эгоизме. Больше нет. Ничего из прежних мыслей не осталось в голове.

— Но твой отец умер. Эва взяла тебя, потому что не смогла иначе. — Правда в это верю. — И никто не поймёт тебя лучше, чем она. Эва теперь твоя семья. Она хороший человек, в отличие от меня и твоего отца. На нее не нужно выплескивать гнев и обиду. Можешь сказать это мне.

— Я ничего ей не говорил.

Бинго. Вот, что ее тревожит. Отсутствие разговора.

— Дай ей шанс. И себе тоже дай время привыкнуть. Здесь не так уж и плохо.

Посмотри вокруг. — Указываю рукой на море, касаюсь желтого песка. — Ева привезла тебя в рай. Уверен, что и комнату твою обставила лучшим образом.

— Да. Здесь красиво и тепло.

— Кровь сама поможет тебе освоиться. Ты — Де Сантис, пусть и не хочешь этого. Здесь эта фамилия открывает многие двери. Вырастешь, поймешь. А сейчас тебе надо учиться. Эва выбрала тебе школу?

Мальчишка моргнул, не готовый к смене темы.

— Но я же не знаю язык.

— Есть русскоязычные школы. Хотя язык все равно придется выучить. Бруно поможет тебе.

Морщится.

— У него вечно сердитое лицо.

Смеюсь.

— Привыкай.

— А ты будешь приезжать? — неожиданный вопрос восхищает детской непосредственностью. Словно это не я обидел его буквально десять минут назад. Другие участники так просто мне это не простят.

Встаю, отряхиваю брюки и руки. Вряд ли Эва позволит мне еще раз переступить порог её дома. Моя участь будет такой же, как и моей матери. Изгнание. Признаю, что мы оба виноваты сами.

— Вы скоро приедете в Рим. Там и встретимся, если захочешь. Тянусь за бумажником, но понимаю, что оставил его в пиджаке. — У тебя есть с собой что-нибудь, чтобы записать мой номер?

— Нет, а зачем?

Сажусь на корточки, беру палочку и вырисовываю на песке цифры.

— Это мой личный номер, запиши или запомни. Можешь звонить мне по любому поводу. Я отвечу или перезвоню, если буду занят.

Исайа кивает, проходится глазами по цифрам, запоминая.

Я же едва заметно улыбаюсь. Мне понравился этот ребёнок. Я ожидал чего угодно, но точно не этого.

Выхожу на дорогу, Эва устремляется мне навстречу. На секунду представляю, что она бежит ко мне, потому что соскучилась. Но её глаза испуганно раскрыты, а тело потряхивает от волнения.

— Как он?

— Скоро вернется.

— Что ты ему сказал?

— Ничего, что тебе бы не понравилось.

Она отступает, чтобы открыть мне дорогу к моей машине. Улавливаю жирный намек.

Иду к машине, Эва следует за мной. Останавливаюсь, чтобы попрощаться, но вместо этого слышу:

— Не приезжай больше.

Неприятно слышать, хотя другого исхода и быть не могло.

— Я подожду, пока ты сама приедешь ко мне.

Нервно проводит рукой по волосам.

— Этого никогда не будет.

Слегка наклоняюсь к ней, вдыхая свежий аромат, усилившийся от волнения. Готов заскулить от вновь вспыхнувшего желания, которое и не было удовлетворено.

— Будет, — уверенно заявляю, затем перехожу почти на шепот. — Мы оба это знаем. В один момент, ты поймешь, чего хочешь. Тогда примешь то, что между нами происходит.

Мурашки распространяются по телу, когда я ловлю ее взгляд на своих губах. Дыхание учащается. Её грудь поднимается выше.

Что ты с нами делаешь, девочка?

— Я тебя подожду. Оно того стоит. И когда это случится, я встречу тебя. В любое время дня и ночи. В любом месте. — Склоняюсь ниже, чтобы прошептать у самых губ: — Приди ко мне.

Эва застывает, изумленно распахнув рот. А я, довольно скалясь, и едва не обезумев от желания, прыгаю в машину, но прежде чем сдвинуться с места, высовываюсь в окно.

— Тебе нужно отдать его в школу. Парню нужно общение со сверстниками и образование.

А мне — ледяной душ.