Глава 26

Ева

Отодвигаю ноутбук. Ни одной мысли в голове. А все фразы звучат криво. Синонимы не подбираются. Зло выдыхаю, все не то.

Идея настолько эфемерная, что я не могу за нее ухватиться. Убеждаюсь, что детская мечта так ею и останется.

Отталкиваюсь ногами, чтобы выехать из-за стола. Разваливаюсь на стуле, давая спине отдохнуть. Закрываю глаза от усталости.

Месяц выдался непростым. Я безуспешно старалась написать хоть строчку из того романа, что планировала. Моретти помог выбрать школу для Исайя. Она не считались лучшей в стране, как мне того хотелось, но одно преимущество у нее все же было — русский язык.

Исайя мог получать образование и общаться со сверстниками на родном языке, раз итальянский ему пока не дается.

Шум с первого этажа заставил меня подскочить. Поднимаюсь на ноги, поспешно выбегаю из комнаты спускаюсь по лестнице, чтобы оказаться на кухне, откуда и шел звук.

Первое, что я увидела — это разбросанные по полу книги, разбитую кружку и раздраженного взъерошенного Исайю.

— Ничего не понимаю! — негодует он, не замечая меня. — Дурацкий язык. Сложный. Язык сломаешь. Не могу выговорить.

— Каким бы ни был язык, тебе придется его учить, раз ты живешь в этой стране, — холодно отвечает Бруно. Замечаю его у столешницы. Собранный как и всегда, словно его не волновала вспышка гнева, добавившая работу.

— Я не хочу здесь жить, — продолжает парнишка. — Я не просил привозить меня сюда. Это все вы! А теперь вы заставляете меня учить то, что я не хочу.

— Итальянский вовсе не сложный, — мирно говорю, стараясь сгладить инцидент. — Ты быстрее выучишь его, если будешь изучать с носителями. Давая, я запишу тебя в школу.

Парень заскрипел зубами.

Сажусь на пол, начинаю собирать осколки керамики.

— Не хочешь отправлять меня обратно?

Недоумевая, хлопаю глазами.

— Разумеется, нет…

Эта сцена повторялась раз за разом. Ежедневно. Пока мы не решили сделать паузу, и дать парнишке время. Нам оно тоже было необходимо.

Я не могла сказать наверняка, специально ли он вредничает, выражая протест. Или же это его характер, с которым придется смириться.

Если разбросанные учебники и разбитая посуда меня не волновали, то другие действия едва не вызвали сердечный приступ.

Солнце давно село. Ночная темнота заполняет улицы. Страх паутиной сковал мое тело. Я боялась даже дышать, прислушиваясь к каждому шороху.

— Уверена, что все в порядке. Рано паниковать.

В мои руки заботливо и в то же время настойчиво вкладывают горячую кружку с травяным чаем. Она обжигает ледяные ладони. Вздрагиваю.

— Попей, а то колотит тебя. Здесь ведь не холодно.

Желудок сжимается от одного вида напитка. Он дает сигнал, что если я попытаюсь выпить, отправит его в обратный путь. Горло сжимается. А слюна вязнет.

Руби хлопотала на кухне, перемывая уже мытую посуду, перекладывала продукты. На сковороде трещали оладьи. Не знаю, для кого она их готовит. Думаю, это её успокаивает.

— Куда он мог деться? — Голос отбивает дробь. — Неужели…

— Все с ним хорошо, даже не думай. Бруно найдет чертенка и вернет его домой. Вот увидишь.

Шмыгаю носом, слезы туманят взгляд.

— Никогда себе не прощу-у-у, — затянула я, всхлипывая. — Я должна была пойти с ним.

Руби запричитала на неразборчивом итальянском, я не стала напрягаться, чтобы понять её. Вместо этого вновь взяла в руки телефон и набрала номер Исайи, чтобы услышать протяжные гудки. Нет ответа.

— Пей-пей.

Сдаюсь. Беру чашку, чтобы пригубить. Вкус обжигает язык. Вскидываю брови, поворачивая голову к Руби.

— Виски в травяном чае?

— Бабушкин рецепт.

Хорошая у нее была бабушка.

Подпрыгиваю, когда смартфон завибрировал.

— Габриэль?

— Я сообщил в полицию. Они предпримут необходимые действия. Ты в порядке?

— Да.

Громкий всхлип, следующий за ответом, свидетельствует об обратном.

— Мне позвонить Ремо? Вдруг он связался с ним?

— Да, позвони.

Почему эта идея не пришла мне в голову сразу? Вполне логично, что он мог отправиться к дяде. Они вроде бы нашли общий язык в день знакомства.

Входная дверь медленно открылась. Две женские шеи вытянулись и замерли, напоминая сусликов, высунувшихся из норы.

— Погоди, — сказала я в трубку, — он вернулся…

Бросаю телефон на стойку. Выбегаю в холл.

— Где ты был?

Он одаривает меня нахальным взглядом, насколько это было возможно для двенадцатилетнего паренька.

— На пляже.

— Тебя нам не было.

— Я гулял.

Ни тени раскаяния.

— Где? Почему так долго? И почему не отвечал на звонки?

Обхватываю себя руками, чтобы сдержать рвущийся из груди крик негодования.

— Я должен отчитываться, когда иду гулять?

Это его искренне удивляет. Детское лицо вытягивается.

— Тебе двенадцать, — напоминаю. — Конечно, ты должен. С этого дня ты будешь говорить мне, куда идешь и когда вернешься. У нас комендантский час в девять часов.

Мальчишка издевательски фыркает.

— Ничего я вам не должен. — Достает телефон из кармана. — Мне звонила директриса. Спрашивала, как мне тут живется. Я ведь могу пожаловаться, что вы меня запираете в доме и не даете даже просто гулять.

Ногти так сильно впиваются в мягкие ткани ладони, что режут кожу.

— Неблагодарный мальчишка, — плюнула Руби. Впервые слышу, чтобы она ругалась. Экономка не поняла, что он сказал, но мое потрясение легко читалось.

— Иди в свою комнату, — с трудом выдавливаю. Когда он криво ухмыляется, проходит мимо нас, поворачиваюсь: — Руби, позвони, пожалуйста, Бруно. Пусть возвращается домой. Сможешь отвезти ему блины. Может, от прогулки проснулся аппетит. И дай мне свой чай.

***

После второй такой же выходки, я приняла твердое решение, что мы переезжаем в город. А на телефон мальчишки устанавливаю трекер отслеживания.

Тайно, конечно.

Но эта была необходимость, чтобы я не сошла с ума. Хотя бы раньше времени.

Но и в городе Исайя не дал мне выдохнуть.

***

Рюкзак приземляется в прихожей. Ставлю стакан на стол, оборачиваюсь.

Словно маленький смерч, Исайя залетает в квартиру.

Выхожу из кухни, чтобы пройти в гостиную, затем постучать в дверь его спальни.

— Что-то случилось?

В ответ ничего не происходит.

Я стучу второй раз, спрашивая громче. На этот раз дверь распахивается, а разозленный мальчик, больше напоминающий шершня, загудел:

— Это не школа! Сборище идиотов!

Хмурюсь.

— Тебя не приняли одноклассники?

— Больно нужно мне их призвание! У меня уже есть друзья. В России!

Устало вздыхаю. Песня длиною в месяц.

— Но ты больше не в России, — сдерживаюсь, чтобы на повысить голос. Хотя терпение мое на пределе. Я стараюсь понять и принять. Постоянно повторяю, что это пройдет. Он успокоится. Но с каждым днем эта надежда становится более призрачной, чем в предыдущий.

— Тебе нужны новые друзья.

— Там все богатые придурки! Они только и разговаривают о своих деньгах.

— Но ты тоже теперь богатый. Что есть у них, чего нет у тебя? Мы пойдем и купим.

— Вот так просто?

Настораживаюсь, увидев странный блеск в юных глазах.

— Конечно.

— Я хочу змею.

Моргаю.

— Что? Кого ты хочешь?

— Змею, — повторяет.

Мозг рисует пути отступления.

— Может, лучше кошку или собаку?

Исай упрямо поджимает губы. От знакомого жеста становится не по себе.

— Нет. Змею.

Я же могу отказать?

— Я подумаю.

Лучше бы машину попросил. Или дом. Или остров.

Словно новорожденный котенок, я двигалась вслепую и наугад. Уже связалась с психологом, надеясь, что он объяснит мне, как нужно взаимодействовать с подростком, который апеллирует детским домом, не боясь в нем оказаться.

Еще эта змея. С чего вдруг она ему понадобилась? Мне не дает покоя мысль, что это его очередной способ расшатать мою нервную систему. И у него получилось. Я всю ночь читала о разновидностях, странно посмеиваясь, желая увидеть его реакцию на живую рептилию в своей комнате. Как бы это не обернулось против меня.

Все же, змею я точно на куплю. Но у меня возникла другая идея в процессе изучения. Осталось лишь дождаться момента, чтобы предложить ему альтернативный вариант.

Поднимаюсь на ноги, потягиваюсь. Смотрю в окно. Подношу большой палец ко рту, чтобы прикусить ноготок.

Улица уже давно оживилась, хоть сегодня выходной. Город никогда не спит. На часах девять утра. На улице тепло и сухо. Машины ездят, нарушая правила. Водители часто высовываются из окон, жестикулируют, экспрессивно выражая свою точку зрения.

Туристы крутят головами, выделяясь из проходящей толпы. Могу представить, что они чувствуют, видя шедевры архитектуры.

Культурный шок буквально разорвал мою душу на части. Девчонка из неблагополучного района вдруг оказалась посреди исторического колорита.

То же самое переживает Исайя. Но он младше и его несформировавшаяся личность быстрее впитывает информацию.

За неделю он уже освоился в географическом расположении нашего района. Я даю возможность самостоятельного возвращения домой, но в школу провожаю. Опасаюсь, что он просто прогуляет занятия. Что вполне ему подходит.

Мимо проходит пара, держась за руки. Они останавливаются прямо напротив моего окна. Парень прижал к себе девушку и, не стесняясь прохожих, поцеловал её.

Закусываю губу. Сцена вполне в духе итальянского романтического кинофильма.

Живот твердеет. Внизу заныло. Разочарованно выдыхаю. Одергиваю штору, злясь на себя. Раньше я испытывала голод только из-за отсутствия еды в желудке, но и оно со временем притупилось.

Здесь же другой вид нужды.

Падаю на кровать, прикрывая рукой глаза. Пытаюсь расслабиться, чтобы не думать о том, что точно поможет моему телу получить желанную разрядку.

Но рука сама тянется вниз, поддевая край майки. Провожу подушечками пальцев по животу, стискиваю челюсти, чтобы не представлять.

Нет.

Я могу перевести фантазию на кого-то другого.

Габриэль?

Не подходит.

Марк?

Нет.

Сознание упорно подбрасывает мне образ темных волос и смоляных глаз.

Прошел месяц с тех пор, как я его видела. О нем даже в газетах не писали. Не то, чтобы я специально искала…

— Приди ко мне…

Голос звучит в моей голове, тело покрывается мурашками. Рука спускается ниже, поддевает резинку трусиков.

— М-м-м, — протягиваю едва слышно, когда палец задевает напряженную вершинку клитора.

Другой рукой провожу по нижней губе, воображая, что ее касается горячий язык.

Прогибаюсь, словно прижимаясь к твердому мужскому телу. Будто наяву ощущаю его запах.

Хочется окунуться в него, зарыться с головой и забыться. Хочу чувствовать его прикосновения на своей коже, слышать голос, повторяющий, что я особенная. Не замена. Что он хочет только меня. До безумия желает…

Трезвон звонка в дверь заставляет мои глаза резко распахнуться. Возбуждающая дымка рассеивается. Вытаскиваю руку из трусов, оглядываюсь, словно пойманная с поличным. Стыд заливает щеки.

Раздраженная от неудовлетворения, выхожу из комнаты. Подхожу к входной двери, открываю её и удивленно произношу:

— Габриэль?

— Я подумал, мы можем все вместе сходить в «Cinecittà World».