Глава 38

Домой мы вернулись через два дня. У Ремо были незаконченные дела в компании. Также надо было решить проблему со статьей, дать официальный ответ. Мужчина твердо решил не опровергать слухи о нашем романе. Наоборот, он собирался назвать нас парой.

Я не стала перечить его слову, да и голова моя была занята другим. За два дня мое состояние не улучшилось.

Я отдыхала и старалась хорошо питаться, но усталость не отступала, лишь набирала обороты. А пол все чаще начал уходить из-под ног даже на суше. Сегодня утром ко всему прочему добавилась тошнота.

Ремо улыбался, то и дело касался моего живота. Я же злилась на это, утверждая, что этого просто не может быть, и что сразу по возвращению обращусь в больницу, чтобы сделать анализы и доказать, что он не прав, стерев тем самым противную, раздражающую ухмылку.

Он же предлагал упростить процесс и свернуть к ближайшей аптеке, сделать тест на беременность. Но я противилась этой мысли и действию.

Страх. Неявный. Но подвывающий, пронизывающий, до дрожи в коленях.

Сколько этих тестов я сделала за первые два года брака: дальше было бессмысленно, ведь Марк перестал приходить ко мне ночью. Каждый раз я замирала в надежде, но видев лишь одну полосу, плакала. Затем пристыженно опускала голову, читая разочарование в глазах мужа, которое он не намерен был скрывать.

Обида засела слишком глубоко, пуская трещины по душе. Травма не давала расслабиться, поверить.

И все же первым делом, приземлившись, я отправилась в больницу, где у меня взяли кровь на ХГЧ, пообещав подготовить результаты к завтрашнему дню.

Ремо поставил себе цель проводить меня домой. Для этого ему пришлось потерять целый день. Мы добрались до виллы лишь к вечеру, и уже переночевав, он отправился обратно в Рим, обещая как можно скорее разобраться с делами и вернуться к нам, при этом взяв с меня слово, что я свяжусь с ним сразу, как получу анализы.

Думаю, что несмотря на уверенность в моей беременности, его тревожила неизвестность. Все-таки не все недомогания может списать на этот процесс в женском организме.

Он уехал четыре часа назад, и уже должен был подъезжать к городу. Я же стояла у окна, внешне любуясь пейзажем: колыхающимися волнами и ярким солнцем. Но если приглядеться, то можно было заметить, как дрожит моя рука на распечатанной официальной бумаге; как нервно постукивает нога; как кровит закушенная губа.

— Почему ты расстроена? — Ойкаю, вырванная из задумчивости. — Разве это не хорошая новость?

Я не заметила, как Бруно остановился за моей спиной, заглянул через плечо. Голос становится строже, скрипучее:

— Или ты боишься сказать Ремо? У него будет плохая реакция?

— Нет, — двигаю рукой, усиливая отрицание, — нет, конечно. Он уже подозревает и, кажется, радуется.

Глубоко вдыхаю.

— Просто это неожиданно. Слишком много событий за последнее время. Я не думала, что смогу забеременеть, ведь с Марком не получилось. Я смирилась, решила, что Сай будет единственным моим ребенком.

— Но ты хочешь?

Прислушиваюсь к своим чувствам. Хочу ли я стать матерью? Ответ однозначный:

— Да.

— У вас с Ремо будет ребёнок?

Оборачиваюсь, услышав испуганный голос сына. Делаю шаг к нему, протягивая руки, но мальчик отступает. Его глаза широко распахнуты: он оторопел. Проступившие, но не успевшие пролиться слезы заставили сапфиры засиять.

— А как же я? Я вам больше не нужен?

— Что ты говоришь? — все равно подхожу, обнимаю ребенка. Тело мальчика деревенеет. — Почему ты думаешь, что больше нам не нужен?

Смотрю на Бруно, он сочувственно отвечает на мой немой вопрос.

Сай всхлипывает.

— У вас теперь будет свой.

Целую его в макушку, поглаживая спину.

— Ты тоже мой. Ничто это не изменит. Просто у тебя может появиться младший братик или сестренка. — Мальчик не двигается, перестав плакать. Нервничаю. — Ты против? Не хочешь?

— Ты не отправишь меня обратно?

— Эй, — отстраняю, что посмотреть в его лицо, ласково смахиваю слезы в детских щек, — послушай. Я уже говорила, что никогда не откажусь от тебя. Что бы ни случилось. — Говорю медленно, тщательно произнося слова, одновременно наблюдая за реакцией. — Ты — мой сын, я — твоя мама. Так будет всегда.

— Вы с Ремо поженитесь? И он станет моим папой?

Тушуюсь.

— Мы с ним пока не говорили о свадьбе, но… возможно.

Бруно цокает. Вопросительно поднимаю брови. Но мужчина отворачивается. Сай жестом попросил меня наклонится, чтобы доверительно прошептать на ухо:

— Он говорил дяде Ремо, чтобы тот купил кольцо прежде, чем ехать за тобой. Но дядя его не послушал.

Рот распахивается от удивления.

— Мальчик не должен трепать языком, — проворчал дворецкий, на что Сай лишь широко улыбнулся.

— Я хочу братика или сестренку, хотя с девчонками сложнее. Они вечно такие: «Фу, паук! Ой, мне страшно, страшно!» — Он хихикает, затем серьезно кивает: — Я буду ее защищать.

Треплю его волосы.

— Ты будешь лучшим братом на свете.

Смотрю вниз, замечаю в руках Сая телефон.

— Играешь? Или повторяешь лексику?

Сын качает головой, протягивает мне смартфон.

— Я случайно увидел.

Убираю блокировку. Сразу высвечивается новостная полоса желтой прессы.

«Наследник семьи Де Сантис подтвердил связь со вдовой своего брата, назвав ее серьезными отношениями».

Боже мой, когда он успел? Раз это пока только в интернете, то не так давно. Какой будет реакция общества, узнается очень скоро. Я же просто закрываю браузер и отдаю телефон Саю, не прочитав комментарии. Уверена, что не увижу ничего хорошего. Ни к чему себя расстраивать.

Решаю немного полежать на диване, почувствовав тошноту. Я успела дойти до гостиной, когда в дверь позвонили.

— Я открою! — крикнул сын, задержавшийся на кухне, чтобы выпить освежающий сок.

Оборачиваюсь, услышав странный звук, вырвавшийся изо рта ребенка, больше похожий на кваканье.

Через секунду мальчик входит в комнату, лицо — побледневшее полотно. А за ним идет ни кто иной, как его бабка и моя свекровь.

Августа Де Сантис.

Некогда красивое лицо женщины перекошено от морщин и гнева, а сквозь ясные глаза проглядывалось безумие. Чистое сумасшествие.

— Ма-а-ам, — испуганно протягивает ребёнок, я тянусь вперед, чтобы схватить его за руку и протащить за свою спину, закрывая.

Только убрав сына с дороги, замечаю пистолет в её руке, а сама она застыла в проходе, отрезая нам путь к спасению.

Внутренности скрутило в тугой узел из страха и паники. Но я чувствовала руки Сая на своей спине, и материнская ответственность придавала сил и смелости, взявшейся буквально из воздуха.

— Не двигайся, — приказываю Саю, — не шевелись. — Затем обращаюсь к женщине, зная, что любое резкое движение может плохо кончиться: — Что вы делаете?

— Ты! — Вскрикивает она, запричитав старую сказку. — Во всем виновата ТЫ! Оба моих мальчика попались в твою ловушку! Ты — ведьма! Ламия!

— Мама! — Настигает крик запыхавшейся Джио. Она влетела в дом, остановилась за спиной Августы, не понимая, что делать дальше. Её красное лицо исказил ужас. — Мама, хватит! Что ты творишь?

На крик прибежал Бруно. Но он застыл так же, как и Джио. Не думаю, что кто-либо из присутствующих бывал в подобных ситуациях и знал, как правильно действовать.

Я старалась поймать взгляд мужчины, а когда удалось, произнесла одними губами:

— Полиция.

Он понял меня, тут же шагнув назад, скрываясь на кухне, чтобы вызвать служителей закона.

Августа тем временем продолжала сыпать проклятиями:

— Ты отобрала у меня Марко! Будь ты проклята! Тварь! Моего старшего сына! А теперь забираешь второго! Я не позволю тебе это сделать! Я лучше убью тебя своими руками! Задушу, как гадюку!

— Мама, — дочь пытается воззвать к ее голове, если в ней вообще что-то осталось, не расплавленное собственной желчью и огненной злостью, — тебя же посадят в тюрьму.

— Пусть, — экспрессивно жестикулирует. Пистолет безобразно дергается в ее руке, того и гляди непроизвольно выстрелит. — Зато я избавлю свою семью от этой чумы! О, бедный мой Рауль! Знал бы он, что за напасть приключится с нашей семьей, не умер бы! Не бросил бы меня здесь! Одну разбираться с мором!

Я молчала, проглатывая оскорбления, понимая, что жизнь мне дороже, чем высказанное слово. Тем более, что речь старухи становилась бредовее, обрывочнее. Это пугало не меньше, чем оружие в её руках.

— Я спасу нашу семью от тебя! И пусть Господь покарает меня! Душа останется чиста, ведь я исполню свой долг, защищу род.

Взгляд метался, словно у раненого животного. Она металась, мысли её путались.

— Еще этого щенка притащила! Такой же безродный, как и она сама. Дура пыталась выдать его за сына Марко, но я знала правду! Еще тогда!

Она брюзжала и плевалась. А я впервые в жизни читала молитву, не сводя глаз с её рук.

— Мама, п-пожалуйста, — Заикнулась Джио, но мать шикнула на нее:

— Тебя она тоже околдовала, ты поддалась, хотя я тебя предупреждала. Шаталась тут! С этим щенком!

— Вы же понимаете, что если убьете меня, то ничего не изменится. — Мирно произношу, понимая, что все, что нам остается — это тянуть время и ждать.

По спине побежала струйка липкого пота. Казалось, что время растягивается в вечность, но на самом деле все происходило очень быстро. И я абсолютно не понимала, что планирует сделать эта женщина в следующую секунду. Заговорит ли она снова? Начнет ли причитать и обвинять? Или же выстрелит?

— Проклятье обрушится, и мы освободимся!

— Вы должны покинуть дом, синьора, — бесцветным голосом проговорил Бруно. Но я четко видела его страх, и как крутятся мысли в его голове. Он старался просчитать события, чтобы предугадать. Вот только стоит ему приблизиться, есть риск, что Августа нажмет на курок.

— Еще один предатель! — зарычала старая психичка. — Ты предал меня! Предал Рауля! Как ты мог уйти к ней? Она — ламия! Пусть тебя заберет Тартар! Я избавлю этот мир от дряни!

С улицы послышался звук приближающейся машины, которая вот-вот протаранит дом. Затем резкое торможение. Дверь хлопает, и тяжелые шаги сотрясают крыльцо.

Решаю, что это полиция. Но прихожую потрясает громкое:

— Мама!

— Ремо? — Августа удивленно хлопает глазами: она тоже не ожидала его здесь увидеть. Женщина повернула голову, глядя на своего сына, остановившегося в метре от нее.

— Ремо, — облегченно выдохнула Джио, — ты успел.

— Что ты тут устроила? — Темные глаза зловеще блеснули. — Это что, пистолет? Убери сейчас же!

Он смотрит на меня сквозь тело своей матери. Его брови сошлись над переносицей, а губы плотно поджаты, отчего побелели.

Из-за спины выглядывает Сай. Что-то меняется во взгляде мужчины, когда он опускает взгляд на мою руку, накрывающую живот. До того момента я сама не осознавала, что интуитивно закрывала обоих своих детей, пусть второму всего пять недель от момента зачатия.

— Если ты сейчас же не опустишь пистолет, — от ледяного голоса Ремо стены покрылись льдом, а волоски на теле вздыбились, — я упеку тебя в психушку до конца твоих дней.

Августа развернулась, отошла назад, открывая проход. Ремо медленно приблизился, входя в гостиную.

— Я пытаюсь спасти тебя!

— Убив девушку, которую я люблю? — Качает головой. — Ты не в себе.

— Ведьма! Она — ведьма!

— Я не собираюсь слушать этот бред. Опусти сейчас же! — приказ, который не смог бы проигнорировать ни один человек, за исключением свихнувшейся старухи.

— Нет! Сдохни!

То, что произошло дальше, было быстрым, ярким и громким.

Я видела, как Августа прицелилась. Видела, как Ремо рванул вперед. Как прогремел звук выстрела, оставаясь звоном в ушах. Толчок. Боль. А дальше… темнота.