Глава 39

Я потеряла сознание на несколько секунд от шока, ударившись головой о паркет. Но мои мир тут же взорвался звуками и ярким светом.

Джио закричала. Сай тоже вскрикнул. Женщина завыла.

Быстро сажусь, чтобы понять, что произошло.

— Ремо! — Джио уже опустилась на колени возле меня, но её внимание было сконцентрировано на брате, лежащем рядом со мной и не двигающимся. — Ремо!

Я подползла к ним, в ужасе выдохнув:

— Нет!

Глаза закрыты. Алая лужа растекалась по его белой рубашке в области плеча, стекая по руке и груди.

— Что ты наделал?

Паника ударила в висок. Слезы заструились по щекам. Дрожащими руками касаюсь его груди. Сквозь пелену мне показалось, что сердце его не бьется.

— Скорую! Бруно! — поднимаю голову, чтобы найти дворецкого. Нахожу его около сидящей на полу Августы. Он отобрал у нее пистолет, и теперь потрясенный смотрел на то, что натворила эта женщина. — Бруно! Вызови скорую! — громко умоляю. — Скорее! Бруно!

Мужчина убегает с пистолетом на кухню.

Августа же не делает попытки встать. Она душераздирающе выла, словно раненое животное. Мне не было её жаль, хотя зрелище было жалкое. Она вонзилась костлявыми пальцами в растрепанные волосы, качалась из стороны в сторону и стенала.

— Ремо, — зовет Джио, пытаясь привести брата в чувства, тряхнув его за здоровое плечо.

— Нет, — останавливаю её, боясь, что она сделает только хуже.

Меня бьет крупная дрожь. Становится холодно, словно душа стремительно покрывалась инеем.

Бездействие. Бессилие.

Окоченелыми пальцами пытаюсь прощупать пульс на его шее. Жилка дергается, но я не могу позволить себе обрадоваться. Нужно чем-то зажать рану.

— Сай, — обращаюсь к сыну. Его тоже трясло, а бледное лицо наплыло от беспрерывно текущих слез. — Сай!

Мальчик с трудом перевел взгляд с кровавого месива в груди Ремо на меня.

— Принеси с кухни чистые полотенца. Все, что есть. — Он словно не понимает, что я ему говорю. Повторяю: — Сай, полотенца! Быстрее!

Он убегает, а возвращается уже с Бруно, неся охапку полотенец.

Я комкаю белую ткань, прижимаю к ране.

— М-м-м, — застонал Ремо, открыв глаза.

— Ты жив, — всхлипывает Джио. — Слава Богу!

— Больно, — шикнул мужчина, закусывая губу и запрокидывая голову.

Касаюсь его волос, убираю их назад испачканной рукой, другой же продолжаю давить на рану.

— Потерпи, — прошу его. — Просто продержись. Скоро приедет скорая помощь.

— Мне холодно, — признается он, глядя на меня. Сказывается потеря крови. Я срываю с дивана плед, накрываю его, действуя по инерции, не зная, правильно ли делаю.

— Зачем ты это сделал? — упрекает его напуганная сестра. — А вдруг ты… А вдруг ты умрешь?

Он протягивает неповрежденную руку, чтобы коснуться меня. Быстро опускаюсь, чтобы поцеловать его. Я видела, что он закрыл меня собой.

— Ты не должен был это делать.

— Именно это я и должен был сделать, — перечит, хотя каждое слово дается ему с трудом, но я хотела, чтобы он продолжал, чтобы удержать его в сознании. — Ты же не думала, что позволю ей ранить тебя? Я… м-м-м, — он сглатывает. — Я всегда буду тебя защищать.

— Я знаю.

— Amore mio…

Моя грудь готова была разорваться от переполняющих эмоций. Как сосуд, уже пролившийся через край, но продолжающий наполняться.

Страх, граничащий с ужасом. Любовь. Снова страх неизвестности. Слабость. Надежда. Отрицание. Вера. Благодарность.

— Я тебя тоже люблю, — отвечаю, уже услышав вой сирен.

— Я же был прав? — Он опускает руку на мой живот. — Ты беременна.

— Да, — киваю несколько раз, поймав изумленный взгляд Джио. Ремо хмыкает, затем проваливается в небытие, потеряв слишком много крови.

Врачи скорой не давали никаких прогнозов. Они загрузили его в машину и повезли в больницу. Мы с Джио тоже поехали, оставив Сая на попечение Бруно и Руби, которая пока ничего не знала.

Я сидела на жесткой лавочке у операционной, в которой уже второй час проводилась операция. Сгорбившись и скрестив пальцы на коленях, я стучала носком балетки об кафельный пол.

— Вот, возьми, — поднимаю голову, чтобы увидеть протянутый стаканчик с кофе.

— Спасибо, — булькаю, принимая бумажный стакан из рук Джио.

— Никаких новостей?

Качаю головой. Из горла вырывается хрип. Едва остановившиеся слезы вновь потекли. Глаза уже болели. Но боль душевная не унималась.

Только здесь, в больнице, реальность догнала меня. Когда я провожала взглядом каталку, скрывшуюся в операционной, застывшая с окровавленными руками и сердцем, опустившимся в пятки, поняла, что он может умереть. И я ничего не смогу сделать, чтобы это предотвратить.

Джио заботливо отвела меня в туалет, где помыла руки, словно маленькому ребенку. Затем привела на эту лавочку и оставила, чтобы сходить за кофе, сказав:

— Ты ледяная. Нужно согреться.

Чем я заслужила такую заботу, даже представить сложно. И в данный момент я не собиралась об этом думать.

Мое тело словно оказалось в безвоздушном пространстве. Дышать без Ремо казалось неправильным, невозможным.

Возможность потери давила сознание и крутила мои легкие. Меня затошнило. Я закашлялась, захлебываясь слезами. Джио поспешно забрала у меня стаканчик, чтобы я не облилась или не залила пол — неважно.

Марк покинул меня, оставив порцию разочарования, сдобренную сожалением. Но я продолжала жить, строить планы, достигать цели.

Если я потеряю Ремо, то телесная оболочка останется единственным свидетелем моего присутствия в этом мире. Внутри все умрет, выжжет огонь потери, сотрет в пыль ветер отчаяния, раздавит камень тоски. Не останется ничего. Без Ремо моя жизнь станет чисто механической, и то сохраненной лишь ради сына. Смогу ли выносить нашего ребенка?

Вскакиваю, ослепленная вспышкой гнева. Зачем он закрыл меня собой? Зачем поставил мою жизнь важнее своей? Как он посмел принять за меня это решение?

Джио садится на лавку.

— Ты правда беременна?

Смотрю на девушку. Она выглядела плохо. Изможденная. Бледная. Даже капилляры проступают сквозь кажущуюся прозрачной кожу.

— Да.

— А он, видимо, правда тебя любит. Прости, я сомневалась. Думала, Ремо не умеет любить. И не предполагала, что это может вот так закончится. Моя вина…

Девушка зарыдала, схватившись за волосы, как и её мать. Я опустилась перед ней на колени. Проглатываю ком в горле.

— Что твоя вина?

— Я должна была сказать Ремо, что маме хуже. Видела, как она закрывается в кабинете отца. Но я думала, что она ностальгирует, горюет. Я не знала, что мама схватится за пистолет. — Джио прерывалась несколько раз, чтобы шмыгнуть носом, и стереть с него сбегающие капли. — Честно, я даже не предполагала, что он еще работает. Старый. Деда.

Теперь уже я протягиваю ей кофе, замечая, что она начинает икать от слез.

— Когда она резко выскочила из дома, запрыгнув в такси. Я сразу позвонила Ремо и последовала за ней. Стало очевидно, куда она направляется. Но я не подумала, что она прихватит пистолет. И что Ремо не успел её перехватить по дороге.

Полиция приехала, когда скорая помощь уже собиралась госпитализировать Ремо. Они задержали Августу и увезли её в полицейский участок.

— Если Ремо не выберется, если он… — Сжимаю кулаки, не договорив. — Я сделаю все, чтобы всю оставшуюся жизнь она мучилась от того, что сделала. Я ни на секунду не дам ей забыть или успокоиться. Тюрьма? Психбольница? Мне плевать. Но она будет страдать. Я об этом позабочусь лично.

Джио перестала рыдать, чтобы вылупиться на меня. Но вместо того, чтобы возмутиться или начать защищать свою мать, она лишь согласно кивает.

Как раз в этот момент к нам подошел доктор в белом халате.

— Вы родственники Ремо Де Сантис?

Потупила взгляд, не зная, как объяснить наше родство. Но за меня это делает девушка.

— Да, — Джио поднимется на ноги. — Я сестра, а эта синьора — беременная жена.

Моргаю. Что? Жена?

— Хорошо, — доктор удовлетворенно кивает. — Операция прошла успешно. Мы извлекли пулю из подкожной клетчатки. Ему несказанно повезло.

Мы с Джио приоткрыли рты, не понимая. Видя это, мужчина решает рассказать подробнее.

— Пуля пробила лишь кожу и застряла в подкожной клетчатке. Я не эксперт, не могу точно описать все нюансы, но решусь сказать, что это чистой воды везение. Мы извлекли пулю. Даже на вид она была старой и деформированной. Экспертиза покажет, но, думаю, что и пистолет был неисправен. Слабая кинетическая энергия сработала на пользу, не принеся тяжелый вред. — Мы все еще хлопали глазами, как рыбки в аквариуме. — Из-за неисправности уменьшилась скорость и энергия пули. Поэтому не нанесла тот урон, который могла бы. Единственной опасностью была потеря крови, но мы вовремя оказали ему помощь, и он скоро придет в прежнюю форму. Единственное, что останется — это шрам.

— Мы можем его увидеть?

— Сейчас он в реанимации, но когда проснется после наркоза, мы переведем его в палату, и уже тогда сможете его навестить.

Мужчина замолкает, затем пристально смотрит на меня.

— Вы сказали: беременная?

— Да.

— Может, мне вызвать гинеколога, чтобы он вас осмотрел?

— Нет, — поспешно отказываюсь.

— Вы перенервничали, лучше перестраховаться.

Я уже собираюсь повторить отказ, когда вмешивается Джио:

— Конечно, позовите.

Доктор кивает, затем уходит.

Мои ноги подгибаются. Могу вдохнуть полной грудью. Вакуумный пузырь лопается. С Ремо все в порядке.

Мы сидим молча. Замечаю, как появляется румянец на её щеках. Затем она улыбается:

— Никогда так не радовалась дедушкиному старью.

Невольно повторяю за ней.

— Жена?

— А как тебя еще назвать? Ремо ради тебя под пулю полез. Не удивлюсь, если, открыв глаза, он потащит тебя в ЗАГС. В конце концов, в тебе его ребёнок. — Она задумалась. — А вообще это очень удобно. Тебе не надо будет менять фамилию.