Глава 13

- … дело в том, что я должна быть у уважаемого Николаса Бруна, мне назначено…

- У стряпчего? – что-то вспоминая, уточнил новый знакомец.

Я кивнула и заверила господина… не помню, как его зовут, о том, что я могла бы пригласить его в дом для того, чтобы предаваться детским воспоминаниям, но не могу – в самое ближайшее время покидаю столицу надолго, нет, навсегда!

- Вот как? А как же ваш дом в столице? – выслушав меня и бросив взгляд в глубину экипажа, поинтересовался «лучший друг».

- Перешла в собственность брата моего супруга! – отрезала я и собралась идти дальше – В данное время он обитает в родительском доме, или в доме подруги детства, точнее сказать не могу.

- О, как жаль! – расстроился мой собеседник – А где я мог бы его найти?

- Дом остался на том же месте, где вы играли и шалили с моим супругом! У вас об этом столько счастливых воспоминаний, не забыли?

Новый знакомец уже давно укатил, а я всё думала о том, что им сказала. Не думаю, что это было очень благородно с моей стороны, но мне своя шкура ближе к телу. Я вспомнила самого Арчибальда, его супругу, и невольно посочувствовала вымогателям: ничего у них не выйдет, поскольку ещё не известно, кто из них больший жулик!

Уважаемый Николас принял меня, как всегда радушно, и снова начал про здоровье, погоду и природу. Я деликатно кашлянула, тот смешался, затем рассмеялся.

- Никак не могу привыкнуть к тому, Кати, что ты теперь стала совсем иной. Интересуешься делами, думаешь о будущем. Твой отец был бы счастлив видеть тебя такой, дорогая.

Я промямлила что-то в ответ, вспоминая слова своего собственного отца: «И в кого только ты у нас такая, Катиша? Хотя… вот куплю тебе гостиницу, как угрожал, тогда посмотрим, как проявится твоя деловая хватка»!

- А теперь к делам. Я поинтересовался, по твоей просьбе, дорогая, финансовыми делами твоего покойного супруга, пусть он найдёт себе пристанище у Трёх богов! Так вот, была у него одно пристрастие или слабость, назови, как хочешь. Одним словом, он достаточно часто посещал игровые дома и делал ставки на скачках.

- Причём, ни там, ни там ему не везло, не правда ли, уважаемый Николас? Не стоит меня жалеть и подыскивать слова, говорите, как есть, я всё пойму – сказала я.

Он сначала вскинул на меня глаза, потом усмехнулся:

- Боюсь, что ты права, Кати. Не везло парню. Понимаешь, игра в карты сама по себе не преступление, а забава обеспеченных людей, но бытует мнение, что Тобиас мог садиться играть не с теми людьми, в результате чего у него возникли проблемы. Впрочем, он обещал, что в скором времени он расплатится со своими кредиторами.

Я внутренне согласилась. Действительно, у него был такой шанс, и у меня даже не повернётся язык сказать, что он им не воспользовался. Затем я вспомнила Аделаиду, и некое чувство, подозрительно похожее на жалость, шевельнулось в моей душе. Я думаю, что нашу нежную фиалку мало интересовала практическая сторона вопроса, и ей осталось бы немного после того, как её любовник оплатил бы свои долги моими деньгами. Так что теперь, когда она осталась в родительском доме с моими бывшими родственниками в качестве нянек, это не так уж и плохо.

Пока я предавалась своим размышлениям, уважаемый Николас перешёл ко второй моей просьбе.

- Вот тут, Кати, боюсь, что не могу тебя чем-то порадовать. Про эту, как ты говоришь, мутную личность, мало что известно. Но одно могу сказать твёрдо, с этим человеком лучше не связываться. Не знаю точно, что у них было общего с твоим супругом, но тот парень явно связан с преступниками.

Я кивнула и рассказала о сегодняшней встрече с господином, «не помню, как его зовут». Впрочем, если судить по тому, как он мне представился, то этот человек должен быть благородных кровей. Я описала, как могла, внешность и всё, что я запомнила при встрече с этим человеком.

- И у него ещё каурая двойка в экипаже? – задал уточняющий вопрос поверенный.

Ну, как тут мне не задуматься? Нет, я, безусловно, как все девушки из приличных семей (мы все помним, что мой отец не босяк какой-нибудь) занималась верховой ездой, игрой на фортепиано, и знала три иностранных языка, но лошадей мне приводили уже осёдланными, без указания масти. Так что, в данном случае, мне оставалось только сообщить, что по крайней взволнованности своей, я не обратила внимания на лошадей, а конкретно на то, каурой, пегой или рябой они масти.

- Господин Освальд Эванс! – хмыкнул стряпчий – Наследство, и немалое, оставшееся ему от родителей, он весьма быстро промотал, после попал в дурную компанию, и больше достоверно мне о нём ничего не известно…

Я вздохнула – ну что ж, я на большее и не рассчитывала, если честно. Однако, уважаемого Николаса случайная встреча на дороге с господином Эвансом взволновала не меньше моего.

- Девочка моя, я думаю, что тебе не стоит затягивать с переездом в провинцию. Поживёшь там пару лет, присмотришься к делам, а там, глядишь, и утрясётся всё. А за городским домом я присмотрю, даже не сомневайся.

Я согласно кивнула головой. Идея, и в самом деле, весьма недурна. Теперь, что касается моего дома…

- Уважаемый Николас, я бы хотела сдавать в аренду мой дом. Но мне совершенно не известна ни его рыночная стоимость, ни вообще, возможность такой аренды.

- Сдавать в аренду? – поверенный с сомнением хмыкнул – Можно, конечно… только для чего тебе это? Поместье у тебя, хоть и небольшое, но, как ты помнишь, оно не бедствует. Во всяком случае, вам всегда хватало.

И что я тут должна была сказать? Что, судя по всему, покойный супруг неоднократно тянул оттуда деньги? И что я, то есть Катерина, ни в малейшей степени не интересовалась делами поместья? Да и когда ей было интересоваться, если промежуток между обедом и ужином такой незначительный?

Впрочем, это всё нюансы. Главное – то, что я уговорила, таки заниматься стряпчего делами городского дома в моё отсутствие. Он согласился, конечно, но когда я уходила, то заметила в его блеклых голубых глазах волнение и тревогу. Ещё бы! Я сама волнуюсь, даже не представляю, как быть, если кто-нибудь из людей, живущих в поместье, помнит «прошлую» Катерину и признает во мне самозванку?

Впрочем, буду решать проблемы по мере их поступления! Так что я, вернувшись от уважаемого Бруна, сообщила обслуге о своём решении покинуть столичную суету и уехать в поместье. Большинство покивали головами – и то дело, глядишь, в заботах горе-то и забудется!

Я не стала их разубеждать, добавила только, что дом стоять пустым не будет, а будет сдаваться в аренду. Первой выступила кухарка.

- Вы уж простите меня, госпожа Катерина, только я здесь останусь. Куда мне, на старость глядя, в путешествия собираться? И внуки у меня, опять же, рядом.

Кухарку поддержал дед садовник, и, как ни странно, Маргарита.

- С вашего позволения, госпожа, я бы тоже осталась тут. У арендаторов, чай, и нам работа сыщется. Да и мы за домом приглядим.

Я молча кивнула, рассчиталась с ними в полном объёме и поблагодарила за службу. Агата же, смущаясь и краснея, попросилась со мной. Как и Дарий. Я была только рада.

И начались сборы… они были вдумчивыми, масштабными и всепоглощающими. Разумеется, что первым делом мы решили забрать с собой всё то, что я приобрела тогда в цветочном магазине. Кули с покупками так и стояли в углу холла. Я решила, было их распаковать, да потом передумала – так и повезём, укутанными. Там всё сгодится!

- Госпожа, а эту статуэтку мы брать с собою будем? - Агата приволокла мне тяжёлую бронзовую штуку со стола Тобиаса.

Конечно, нет! Она же весит, как сама Агата, и к тому же, имеет сомнительную художественную ценность.

- Думаю, что нет, Агата. Я предлагаю все предметы искусства, и даже столовое серебро, от греха подальше, положить в сундуки и спрятать на чердаке. Ничего с ними там не случится, а нам они могут ещё пригодиться.

На том и порешали. Вообще, я старалась брать с собой только самое необходимое, но, поколебавшись, забрала все платья, украшения, и даже ту обувь, в которой было невозможно ходить. Зачем? Знаете такое расхожее выражение: «Потому что в России живём, детка»? Вот поэтому. Можно назвать это социально-анатомической чуйкой.

Одним словом, спустя две недели мы распрощались с домашними, наобнимались с уважаемым Бруном, пообещав непременно писать ему, а он соответственно – слать деньги, и тяжело выкатились за пределы нашего сада.

- У нас ещё холода и снег по колено – прильнув носом к стеклу возка, шептала Агата - а в Южных губерниях, поди, уже скоро весна!

Я ничего не ответила, сама волнуясь по поводу того, что это за место, куда мы едем, да и вообще… столько всего произошло с момента моего «попадантства», что я даже не…

Что именно «я даже не…», я не успела додумать, поскольку возок ощутимо тряхнуло на дороге, сидящий вместо извозчика Дарий повернулся и крикнул, что впереди плохая дорога. Я едва не всплакнула. До чего это щемящее чувство – ностальгия по родной Отчизне!

Но долго предаваться своим мыслям мне не пришлось – хоть и не слишком было холодно, но ветрено и промозгло, так что Дарию приходилось несладко, и мы частенько останавливались в маленьких тавернах у дороги. Мы могли дать отдых лошадям и отдохнуть самим, размяться, так уж точно. Но, памятуя наказы Бруна, старались там не есть, и не оставаться на ночёвку. Как я полагала, опасения были не напрасны.

«Что там говорила на эту тему моя кухарка? Что путешествия – это не для неё? Полагаю, что и не для меня тоже»! Прошло уже три дня с того момента, как мы выехали из столицы, и с каждым моментом мы были ближе к намеченной цели. Даже Агата, и та, умаялась восторгаться нашим путешествием, и устало дремала в углу, опасно наклонившись к маленькой печурке возка.

- Госпожа, Южная провинция! Впереди станция.

И вправду, показалось приземистое здание, очень напоминавшее ямскую станцию царских времён. По крайней мере, по моему представлению. Так что мы, заверив подорожную, распрягли лошадей и решились, таки на ночёвку без костров и сугробов, а под крышей дома. Пусть он был с влажным постельным бельём и закопченным потолком в едальне.

- Завтра, к этому времени уже будем спать на мягких кроватях, чистом белье и без вонючих сальных свечей! – устало бормотала Агата, вытягиваясь на своём топчанчике.

Я промолчала. Но очень надеялась на лучшее. Дело в том, что после того, как я полностью расплатилась с прислугой, закрыла долги перед поставщиками продуктов и прочего необходимого в наш дом, купила зимний возок для путешествия, да заказала ещё пару мелочёвок, аурусов у меня осталось не так много.

Однако, я отгоняла от себя мысль о том, что в поместье что-то не так – ведь мой городской дом жил на широкую ногу. Следующее утро принесло мне надежду. Надежду на то, что наше путешествие, и правда, близится к концу. Поэтому я без причитаний умылась ледяной водой из кувшина и позавтракала холодным мясом.

- Так и есть! – подтвердил наши надежды станционный смотритель – Уже к вечеру вы будете в Бормунде, это самый крупный город провинции, а к ночи доберётесь и до Телфорда. Поместья вашего, стало быть. Счастливого пути вам, госпожа!

Я радостно кивнула. Сама мысль о том, что вот он – конец пути, невольно заставлял меня улыбнуться. Смотритель не ошибся, ближе к вечеру мы увидели указатель с надписью «Бормунд», а вскоре, за поворотом показался и он сам. После столицы он показался мне маленьким, прямо игрушечным, но очень шумным. Ничего удивительного, если учесть, что находился он на пересечении двух торговый путей – из морского порта Портлуна в столицу Аурелии, и из Восточной провинции в соседнее государство, Нидерию. Полозья возка споро скользили по хорошо укатанной дороге, а я во все глаза смотрела на румяных горожанок, спешивших откуда-то, и добротно одетых мужчин, неторопливо прохаживающийся по улицам.

Чистое благолепие и благодать. Вообще, городок напомнил мне маленькую деревушку в Швейцарских Альпах, куда мы ездили каждую зиму с тех пор, как мне исполнилось лет десять, наверное. Она была такая маленькая, да и находилась в стороне от «проторенных россиянами» дорог, но маме очень нравилась…

- Кажется, приехали, госпожа! – ворвался в мои размышления испуганно-напряжённый голос Дария.