Глава 14

Холод в душе потихоньку отступал. Нет, он не ушел совсем. Временами все еще болезненно сжималось сердце, любовь к Илье не исчезала, а обида порой подкатывала болезненным комом к горлу так, что я не могла вздохнуть.

Светлана больше не звонила мне. Зато регулярно звонил следователь, задавал вопросы. Судя по всему, следствие не буксовало, но что именно удалось узнать Гусев мне не докладывал.

Прошло две недели со дня гибели Ильи. Я почти забыла про афериста, пытавшегося повесить на меня кредиты или продать мою квартиру. Теперь не узнать, что у него были за планы, чего он хотел. Уж однозначно не облегчить мне жизнь. Сколько сейчас развелось мошенников!

Собрала и подала документы на вступление в наследство. Может, это и не этично делать до сорока дней. Но что поменяет? Мой уютный мирок рухнул, и ничего не будет как прежде.

Общение с адвокатом Ильи прошло на удивление гладко и комфортно. Матвей Алексеевич Грищук проявлял тактичность, объяснял все доступным языком, без канцелярщины и заумных юридических терминов.

— Вы теперь очень состоятельная женщина, — располагающе улыбнулся Грищук. — Не прямо сейчас ею станете, а через полгода, разумеется. И матушка Ильи Германовича тоже бедствовать не будет. Ваш супруг сделал разумное вложение, выкупив акции завода.

— Я не слишком разбираюсь в этом, — призналась адвокату. — Но как он мог выкупить их? Завод что, распродавали по частям?

— Не забивайте себе голову. Завод нуждался в новых вливаниях, требовались инвесторы, часть активов решено было продать. Все сложилось очень удачно для вашего супруга. Простите, — осекся Матвей Алексеевич. — Я не так выразился. Еще раз прошу простить мою бестактность.

— Ничего страшного, я поняла, что вы хотели сказать. По поводу покупки акций все и правда сложилось удачно, — кивнула я. — Вы знаете, где он взял деньги на их покупку?

— Нет, — покачал головой адвокат. — Этого мне ваш муж не сказал, меня это не касается.

— Могу я рассчитывать на вашу помощь? — почему бы адвокату Ильи не помочь мне, раз я скоро стану состоятельной?

— Буду рад помочь, — в глазах Грищука вспыхнула нескрываемая заинтересованность.

— Я могу быть уверенна, что наш дальнейший разговор останется строго между нами?

— Конечно. Я дорожу своей репутацией. За стены этого кабинета не выйдет ни слова, — заверил меня адвокат, прочувственно прижав ладонь к груди.

Я рассказала Грищуку о инциденте с мошенником и Светланой.

— Я уже обратилась в полицию, — завершила я своей эмоциональный и сумбурный рассказ.

— Правильное решение. Не надо никому делать одолжение и покрывать сомнительные действия. Даже если это касается родственников.

— Возможно, Илья занял у кого-то очень крупную сумму и теперь его долг захотят получить с меня. Об этом обмолвился следователь.

— Я бы рекомендовал вам их вернуть. Но вряд ли вы сможете узнать, какую именно сумму занял у ростовщика ваш муж.

— Сейчас что, существуют ростовщики? Или это просто бандиты?

— Скорее, все-таки, ростовщик. Да, представьте себе, такая услуга существует. Незаконно, но зато можно быстро получить практически любые деньги. Правда и риск велик. Ростовщик не банк, сдерет семь шкур за просрочку. Впрочем, банк тоже… — вздохнул Грищук. — Зато деньги дадут быстро и не задавая лишних вопросов.

— Этого я и боюсь. Я могу остаться нищей.

— Пожалуй, — не стал обнадеживать меня адвокат. — И ваша свекровь тоже.

Можно подумать, это меня должно утешить! До родни Ильи мне совершенно нет дела, особенно после того, что Светлана пыталась меня так подло подставить.

Взгляд Грищука стал заметно холоднее — кто захочет помогать неплатежеспособному клиенту?

— Я рекомендую вам всех, кто будет связываться с вами по поводу возврата долга мужа отправлять ко мне. Я постараюсь разобраться с этой проблемой и максимально облегчить вам жизнь. Но должен предупредить — за свои услуги я беру предоплату.

— Да, конечно, — кто бы сомневался! Адвокат хочет перестраховаться, это естественно. — Сколько? — перешла я к делу.

Сумма, озвученная Матвеем Алексеевичем, ввела меня в ступор — свою работу адвокат оценил достойно.

— Понимаю, сейчас у вас трудное время, — кивнул адвокат. — Но и вы поймите меня — дело щекотливое и очень спорное.

— Понимаю, — вздохнула в ответ. — Но мне надо подумать. Через пару дней дам ответ.

— Да, как вам угодно, — не стал возражать адвокат. Но интерес ко мне у него заметно убавился.

С нищей он дела иметь не желает, и это понятно. У него свой бизнес, даром работать он не станет, за гроши тоже. Хотя понятие «грошей» у всех разное.

Вышла из конторы Грищука с тяжелой головой. Мысли метались как загнанные кони. В право наследования я вступлю через полгода. За это время акции завода волне могут вырасти, а могут обесцениться. Я в этом ничего не понимаю, мне придется разбираться с долгами Ильи и возвращать их. Кто знает, сколько и кому он должен?

Брела по городу бесцельно, вышла на центральную пешеходную улицу и попала в водоворот шума и суеты. Пели и бренчали на гитарах уличные музыканты, жалостливо заливался аккордеон, рыдала скрипка. Стайка смеющихся школьниц пронеслась мимо меня. Я поспешила свернуть на боковую улицу.

Тишина окутала мгновенно, я словно попала лет на двести назад. Высокие тополя и каштаны смыкали кроны над проезжей частью, окутывали тротуар сумраком.

Несколько припаркованных у бордюра автомобилей смотрелись чужеродно и неуместно, словно попали в прошлое. Еще мгновение, и я услышу звонкий цокот копыт по мостовой и скрип колес экипажа.

Меня обогнал курьер на велосипеде. Женщина с пакетами, доверху набитыми продуктами подошла к подворотне, плечом навалилась на калитку, та резко скрипнула, звук замер и улочка опустела.

Мне нравятся тихие уголки нашего современного и шумного города. Есть в них особый шарм и флер ностальгии по безвозвратно ушедшим временам. Двухэтажные купеческие особняки с коваными балконами и лепниной на фризах такие уютные, милые.

Все бы хорошо, но порой в идиллическую картинку диссонансом врывается современность — на месте обветшавших и снесенных домов притулились безобразные гаражи, забитые никому не нужным хламом, в половине некогда добротных и богатых домов все еще коммунальные квартиры. Общие кухни, ванные, туалеты — полная дичь в наше время.

Что за жизнь, если сосед по такой квартире алкаш и маргинал? Не дай Бог напьется, заснет в постели с сигаретой и все — прощай купеческий особняк! Хорошо, если обойдется без жертв. Сколько таких случаев происходит ежегодно!

Впрочем, если не думать об этом можно насладиться тишиной старинных кварталов и получить огромное удовольствие от видов нешироких улочек, причудливой, пусть и обветшалой архитектуры, и котов, вальяжно лежащих на пошарпанных каменных ступенях перед высокими резными дверями.

Мои мысли потихоньку начали приходить в порядок. Все надо делать по мере поступления проблемы. В ближайшие полгода я ничего не смогу решить. Документы на вступление в наследство я подала, остается только ждать. Придет время тогда и подумаю, кому возвращать долги, а кто должен мне, что продать и как одной поставить на ноги ребенка.

Погладила живот. Интересно, когда станет заметно что я беременна? Не думаю, что свекровь и Светлана проявят интерес к малышу. Хотя кто знает, все в жизни меняется… Возможно Элла Борисовна будет рада внуку или внучке. Ведь ребенок станет продолжением их рода, прямым потомком Ильи.

Я и не заметила, что на город спустились легкие сентябрьские сумерки. Теперь мне полезно гулять, но пора возвращаться домой. Хорошо, что идти совсем недалеко.

Свернула на шумную пешеходную улицу, прошла мимо огромного торгового центра, сверкающего неоновыми огнями. Витрины ресторанов и кафе манили рекламой и яркими вывесками, модные бутики влекли сдержанным светом и элегантным оформлением.

Несколько раз Илья водил меня в эти роскошные магазины — покупал себе деловые костюмы, выбирал подходящие под новый статус рубашки и галстуки. Помню, как придирчиво и важно он рассматривал кожаные ботинки, как свысока смотрел на продавца, подававшего ему обувь ручной работы. Илье нравилось ощущать себя хозяином мира. А мне было неуютно и неловко, что муж так важничает.

Однажды Илья и мне купил в подобном бутике туфли и то самое коктейльное платье, в котором я была на его похоронах. Положа руку на сердце, я не понимаю, за что платят такие бешеные деньги? За бренд, за этикетку, которую никто не видит? Хотя, возможно, снобы с первого взгляда способны оценить чужую одежду и понять, стоит общаться с человеком или он не их уровня? Как ни крути, а встречают по одежке.

Ноги начали гудеть, стали тяжелыми, словно налились свинцом. Моя прогулка затянулась, и я ощутила устала. Возможно, дает себя знать беременность. Решила сократить дорогу, повернула к заброшенному долгострою и пошла вдоль длинного забора из покореженного ребристого грязно-зеленого металла с одной стороны и неухоженного скверика с другой. Кривые деревца с пыльной листвой, разбитые плитки на дорожках, покосившиеся секции металлического ограждения и сломанные лавки — если за сквером и ухаживали, то от силы пару раз в год, когда проводят субботники и пригоняют на уборку студентов и школьников.

Стены недостроенной многоэтажки посерели он непогоды, темные окна пустыми глазницами смотрели на город. Долгострой тянется уже лет двадцать. Давным-давно под него незаконно отвели участок, построили пять этажей и на этом все. Теперь незаконченный дом торчит в центре города как гнилой зуб — продолжить стройку нельзя, запрещено судом, чтобы снести нужны деньги. А кто за это будет платить? У города на это денег нет, а недобросовестный застройщик умер несколько лет назад.

За прошедшие годы стены заброшенной многоэтажки расписали граффити, остатки стройматериала растащили, охрана то ли есть, то ли нет. Время от времени полиция гоняет с площадки и из разваливающегося потихоньку дома любопытных подростков, бомжей и алкашей.

Ночью в сквере кучкуется молодежь и подвыпившие компании. Сейчас сквер был пуст. На стройке тоже тишина. Каблуки стучали по асфальту мерно и неспешно. Я услышала мягкий звук шагов позади, шуршащий, торопливый. Кто-то тоже спешил домой.

Мне вдруг стало неуютно. Всего-то пройди метров сто до оживленной улицы, повернуть налево и я буду дома. Прибавила шаг, шуршащие шаги тоже ускорились. Тот, кто шел за мной был очевидно обут в кроссовки или кеды.

Не успела повернуть голову, чтобы посмотреть, кто позади меня, как широкая ладонь в перчатке, пахнущая табаком и чем-то отвратительно-сладким, легла мне на рот. Сильная рука подхватила за талию и меня потащили на стройку через пролом в заборе.