Глава 31

Во дворе как резаный горланил петух. Открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого утреннего света, лившегося в окно. Осеннее солнце заглядывало в комнату, кидая янтарные блики на крашеный дощатый пол.

Потянулась, перевернулась на живот, обняла подушку. На ее месте мог быть Александр… Мысли о нем никуда не делись, и мои губы растянулись в глупой улыбке. Что я себе напридумывала? Глупая, глупая женщина! Похоже, я начинаю влюбляться в своего телохранителя. Да и я ему однозначно нравлюсь. Вспомнила, как он держал свою руку на моем плече, как смотрел на меня.

Никогда не обращала внимания на то, как на меня смотрят мужчины. У меня был только Илья, только его взгляд волновал, только от него сладостно замирало сердце. Какой наивной дурой я была!

Услышала тихие шаги за дверью, приглушенно звякнула посуда, зашумел электрический чайник. Значит, Кирсанов уже проснулся и собрался завтракать. Поспешно натянула халат, плотно запахнула его, сунула ноги в тапочки. Машинально глянула в зеркало, поправила растрепавшиеся после сна волосы. А я очень даже неплохо выгляжу!

Решительно открыла дверь и остановилась на пороге.

— Доброе утро! — улыбнулась Кирсанову.

— Доброе утро, — кивнул он. — Разбудил?

— Меня петух разбудил. Кричит под окном как ненормальный.

На Кирсанове были одни брюки. Не могла оторвать взгляда от его обнаженного торса — фигура античного бога, мышцы спортсмена. Александр перехватил мой взгляд, торопливо взял с сундука футболку и натянул на себя.

— Чай? Кофе? — поинтересовался у меня.

— Кофе, пожалуйста, — я проследовала в ванную.

Встала под прохладные струи воды, подставила им лицо. Нет, я точно ненормальная. Нашла время любоваться торсом бывшего полицейского! Словно у меня проблем мало!

Душ освежил и тело, и голову. Я больше не стану думать о Кирсанове. Это все глупости, вызванные стрессом.

Вчера я едва не убила человека. Не человека — мразь, но не мне выносить ему приговор. Как бы я ни хорохорилась, а то, что я сделала, вывело меня из равновесия. Я не раскаивалась, но и не гордилась содеянным. Как правильно заметил Кирсанов, облегчения я не почувствовала. Правда, и угрызений совести тоже. Вот только жизни мне это не облегчило, а проблем добавило.

Александр подал мне чашку кофе. Растворимый не сравнить со свежесваренным. Привередничать я не стала — какой есть на кухне у Кирилла, такой и будем пить.

— Завтрак будет не раньше девяти, — предупредил Кирсанов. — Кирилл привык, что его гости не спешат просыпаться. Он сейчас заготавливает дрова во дворе офиса. Слышишь?

Подошла к окну и прислушалась. До меня донесся глухой звук топора.

— Он этот дом не сдает? — кивнула я на избу, где вчера нас принимал Кирилл.

— Очень редко, когда гостей много. А так это его штаб-квартира, офис и ресторан. В своем доме он гостей принимать не любит. Это его семейная берлога.

— Правильно, — согласилась я, отхлебывая кофе. Лучше бы попросила чай! Суррогат даже хорошего качества остается суррогатом.

— Может, чай? — спросил Александр. Видимо, мое отношение к растворимому кофе было написано на лице.

— Пожалуй, — вздохнула я, ставя недопитую чашку на стол.

— В следующий приезд подарю Кириллу настоящий кофе, — усмехнулся Кирсанов, заваривая чай в фарфоровом чайнике. — Пусть избранных гостей угощает нормальным напитком.

— Ты, надо думать, относишься к избранным? — пытливо поглядела я на Кирсанова.

— Разумеется, — расплылся в довольной улыбке Александр. — Мы друг друга тысячу лет знаем. Теперь и ты будешь в числе избранных.

— Это почему?

— Друзья моих друзей — мои друзья, — продолжал улыбаться Александр. — Вернее, мои друзья — друзья Кирилла.

— Сам понял, чего сказал? — рассмеялась я.

— Суть ты уловила, — Александр налил мне чай и пододвинул вазочку с малиновым вареньем. — Жена Кирилла мастерица на все руки. Попробуй — ум отъешь. Варенье в меру сладкое, ароматное, пахнет летом.

Время летело быстро. Ходики на стене пробили девять. Открылась дверца наверху часов, высунулась серая кукушка и прокуковала девять раз.

— Она же вроде раньше молчала? — удивилась я.

— Она начинает выносить мозг после девяти утра. И замолкает в восемь вечера, чтобы гостей не раздражать.

— Надо же, как все продумано, — удивилась я.

— Это бизнес, — многозначительно произнес Кирсанов. — Тут все мелочи важны. Чай попили, пойдем, погуляем немного. Покажу тебе деревню. А потом — на завтрак к Кириллу.

Над деревней светило утреннее солнце, и висела тишина. Только издалека доносился звук работающего мотора, да почти у горизонта кто-то жег костер. Сизый дым туманом стелился по земле. Даже петух не кричал.

Большой лохматый пес лежал у соседских ворот. Он поднял голову, окинул нас равнодушным взглядом и снова положил ее на лапы, даже не гавкнув для порядка.

В палисадниках ярко цвели белые и сиреневые октябринки, хризантемки-дубки пестрели желтыми, оранжевыми, бордовыми цветами.

Пахло влажной землей, легкий ветерок донес запах далекого костра — тишина и умиротворение, настоящая сельская пастораль.

По широкой главной улице с предсказуемым названием «Центральная» мы дошли до разрушенного храма.

Огромный, когда-то беленый снаружи, сейчас он нависал над нами толстыми стенами из источенного временем красного кирпича. Ржавые створки высоких кованых дверей распахнуты настежь. На полу сохранилась цветная плитка, засыпанная строительным мусором. Подняла голову и обмерла. Через скелет купола сияло голубое небо, на потолке сохранились росписи, почти не утратившие яркости. Ангелы смотрели вниз, паря над грешной землей. Потускневшие золотые звезды все еще блестели на сводах.

— Красиво… — прошептала я. — Неужели все это пропадет?

— Местные начали собирать деньги на восстановление. До зимы планируют закрыть купол и починить крышу.

— Хорошо, если все это сохранится, — я опустила голову и увидела у себя под ногами кусочек синего стекла. Необыкновенно яркого и чистого. Подняла его.

— Откуда это? — удивилась я, посмотрев через осколок на просвет -кирпичные тены храма стали синими, как вечернее небо.

— Тут их много, — указал на еще один осколок Кирсанов. — Были витражи в алтарных окнах. Несколько лет назад какие-то идиоты выбили оставшиеся. Ничего, и это восстановят. Кирилл тоже принимает участие. Окнами как раз занимается он.

Повертела кусочек стекла в руке.

— Возьми как сувенир, — Александр подобрал еще один, алый осколок. — Старинные стекла, им лет сто, даже больше.

Я поняла, что сделаю с ними. Оправлю в серебро и сделаю подвеску в память об этой странной поездке. И о моей внезапно вспыхнувшей симпатии к немногословному и замкнутому Кирсанову.