Глава 32

В обед позвонил Федоров.

— Сделка завтра, не опаздывай, — раздраженно произнес он. — Придет мой представитель, все оформит по доверенности.

— Это твой юрист-головастик с замашками мелкого афериста? — хмыкнула я. — Ну уж нет, приходи сам, лично. Я с твоими шестерками больше дела иметь не буду. Или так, или иди куда подальше. Это моя добрая воля — погасить долг мужа.

— Не умничай, — разозлился Федоров. — Делай, как говорю.

— Это ты не умничай, — в тон ему ответила я. — Для начала, покажи мне расписку Ильи. Я не собираюсь погашать весь его долг. Половину — согласна. Остальное получишь с его матери и сестры.

— Да ты охренела совсем! — взорвался Федоров. — Что, мало тебе досталось от моего человека?

— А об этом ты бы лучше не вспоминал! — праведный гнев накрыл меня тяжелой душной волной, сердце бешено заколотило в горле. — Только посмейте меня еще пальцем тронуть! Я ребенка потеряла.

— И что ты сделаешь? — хотя голос Федорова звучал угрожающе, я уловила в нем нотки неуверенности.

— А мне теперь терять нечего, — процедила я. — Так что выбирай сам. Или завтра мы закроем этот вопрос, или жалеть придется тебе.

— В полиции тебе не поверят, ты у них под подозрением.

— Кто сказал, что я обращусь в полицию? — рассмеялась я. — При таком раскладе я лучше деньги потрачу на профессионального киллера, чем тебе отдам. У Ильи были разные знакомые, не только барыги типа тебя.

— Я знаю, где ты живешь, — прошипел Федоров.

— Дурак, — перевела я дух. — Неужели думаешь, что я сижу дома или в коттедже и жду твоего очередного ублюдка? Попробуй, найди меня, если сможешь.

В мобильнике наступила тишина, Федоров прервал разговор.

— Ты не переигрываешь? — спросил Кирсанов.

— Нет, — я положила мобильник на стол. — Скоро перезвонит, не сомневайся. Ты сам сказал, он — жадный барыга, за копейку удавится.

— Ладно, посмотрим, — не слишком уверенно пожал плечами Александр.

Я подошла к вешалке, достала из кармана пальто цветные осколки стекла из храма, вымыла их и разложила на полотенце на столе сушиться.

Александр взял один из них, посмотрел на свет. Яркий алый блик упал на его лицо.

— Удивительно, как раньше умели делать, — он положил стеклышко на полотенце и взял другое, синее. Повертел его в пальцах. — Какие яркие цвета!

Снова зазвонил мобильник. Я не спешила отвечать.

— Возьми уже, — кивнул на него Кирсанов. — Не испытывай терпения мерзавца.

— Нужно уметь держать паузу, — я неспешно взяла трубку, ответила на вызов. — Слушаю.

— Завтра в регпалате в одиннадцать и без глупостей. Иначе крупно пожалеешь.

— Хорошо, я буду вовремя, — я завершила вызов, бросила трубку на сундук. — Очень страшно, — пробурчала, глядя на потухший экран.

— Не нравится мне твой настрой, — Александр взял мобильник в руки, протянул мне. — Ты завтра не слишком геройствуй.

— И не собираюсь. Геройствовать будете вы. Я на это очень надеюсь, — забрала мобильник у Кирсанова и сунула в карман.

— Мне надо к Гусеву, обсудить детали. Вернусь поздно, — предупредил Кирсанов.

— Пирожные привезешь? — улыбнулась я, заглянув в его серые глаза.

— Обязательно, — он улыбнулся мне в ответ. — Ты удивительная женщина. Вряд ли кто на твоем месте думал бы о пирожных.

— Что же мне, метаться по избе и биться в истерике? — никогда не думала, что смогу так хладнокровно вести себя в подобной ситуации. — Все плохое, что могло со мной случиться уже произошло.

— Будь серьезнее, — попросил Кирсанов.

— Спроси у Гусева, когда мне вернут деньги? Я все до копейки выгребла со счета, — напомнила Кирсанову.

— Обязательно, — пообещал он.

— Надеюсь, их не приобщат к делу как вещдоки? Мне жить на что-то надо. Пусть хотя бы часть отдадут.

— Решим вопрос, — понимающе кивнул Александр.

Я оделась и пошла проводить его до машины. Смотрела вслед удаляющемуся автомобилю и думала о том, что завтра решится одна из моих проблем. Но что будет дальше? Как долго будет идти следствие? Кто и за что убил Илью?

Прохладный воздух пах костром и осенними листьями. Я побрела по дороге, вышла к пруду. По глади воды весело крякая, скользило несколько уток. Тишина и спокойствие деревни резко контрастировали с городской жизнью, полной суеты.

Если все завершится благополучно, я буду иногда выбираться сюда, для того чтобы отдохнуть от шумного города, насладиться свежим воздухом и проветрить мозги. Жить в деревне я бы не смогла, я — городской житель. Но хочется иногда сменить обстановку.

Прошла по длинным деревянным мосткам, села на край. В воде отражались плывущие по небу кудрявые облака, огромные старые ивы на противоположном берегу пруда. Они склонили ветви к самой воде, почти касаясь ее поверхности. Длинные золотые листья уже нападали в пруд и теперь лежали на поверхности воды тонкими золотыми штрихами.

За суетой и бытом я разучилась замечать окружающую красоту, разучилась наслаждаться ею. Даже когда мы с Ильей уезжали на отдых, я была поглощена мужем.

Если спросить меня, что мне запомнилось из наших поездок, я не смогла бы вспомнить ничего, что не связано с Ильей — вот мы в ресторане, вот в бассейне, и снова в ресторане. Любуемся на закат? Нет, я влюбленно смотрю на Илью на фоне заходящего солнца. Встречаем восход? И снова нет. Мы занимаемся сексом, и я не могу отрывать взгляда от Ильи.

Любовь — это прекрасно. Но всепоглощающая любовь лишает индивидуальности, превращает человека в тень любимого. Именно такой тенью Ильи я и была последние годы.

Поднялась, раскинула в стороны руки, с наслаждением потянулась. Глубоко вздохнула, втягивая в себя влажный воздух.

Я освободилась от иллюзий, я теперь хочу жить для себя, так, как нравится мне. И если мне хочется влюбиться в Кирсанова, почему нет? Одноразовые отношения не для меня? Так он мне ничего и не предлагает. Я просто хочу насладиться прекрасным чувством влюбленности. Больше я не стану жить иллюзиями, не стану безоглядно посвящать свою жизнь другому человеку. Влюбленность — не любовь, она ни к чему не обязывает.

Вернулась на берег, подобрала плоский камешек на песке у самой кромки воды. Если отскочит от воды больше трех раз значит я нравлюсь Кирсанову. Глупая улыбка растянулась на лице. В детстве я гадала подобным образом, уже не помню, на что именно.

Размахнулась, и пустила камешек вдоль поверхности воды. Он отскочил от нее пять раз и с тихим плеском погрузился в воду. По воде пошли широкие круги. Я и без камешка знаю, что нравлюсь Александру. И кто же из нас сделает первый шаг?