Глава 37

Собрание шло неспешно, обсуждались совершенно непонятные мне вопросы. Я экономист, в промышленном производстве полимеров не разбираюсь. Наконец, перешли к главному вопросу — закупке сырья.

— Нам надо проголосовать. Номинально контрольного пакета не существует. Есть два главных держателя акций — Элла Борисовна Шустова и Маргарита Витальевна Шустова, — произнес Плетнев то, о чем все и так давно знали. — Формальности со вступлением в наследство не должны препятствовать принятию решения, иначе мы просто угробим производство. Пока будем действовать по доверенности. Прошу, Юрий Игоревич, поясните, пожалуйста, как это будет происходить, — обратился он к юристу, сидящему напротив нас.

Тот все объяснил доступным языком — мы принимаем решение и доверяем поставить подпись под документом представителю завода. С юридической точки зрения сомнительная операция, но зато приемлемый выход из сложившейся ситуации.

— Я согласна, — кивнула Светлана.

— Тут нужно согласие вашей матери, — напомнил ей Юрий Игоревич.

— Она согласна, — закатила под потолок глаза Светлана. — Можете позвонить и убедиться.

— А что скажите вы? — повернул ко мне голову юрист.

— Отвечу завтра, — собрала я документы в стопку. — Мне надо изучить договор.

— Ты же ничего в этом не понимаешь, — рыкнула Светка. — Чего из себя умную корчишь?

— Не переживай, разберусь, — пообещала ей. — Не думаю, что один день что-то решит.

— Очень просим вас, побыстрее, — в голосе Плетнева звучали нотки плохо скрываемого раздражения. — И мы надеемся на ваше положительное решение.

Собрание закончилось, Светлана кинула на меня очередной презрительный взгляд, поморщилась и подошла ко мне:

— Поговорить надо, — бросила резко и коротко.

— О чем? — поднялась я из-за стола.

— Мы продаем акции.

— Ваше право, — кивнула я. Интересно, как они их могут продать, не вступив в наследство?

— У нас их купят, только если и ты продашь, покупателю нужен контрольный пакет. Мы подпишем обязательство и сразу получим половину денег. Это хорошая сумма, — запели соловьем Светлана. — Вторую половину заплатят после того, как мы вступим в наследство. Все будет оформлено юридически грамотно.

— Я только что дала понять — мне надо во всем разобраться, — напомнила ей. Неужели она искренне верит, что после того, как она пыталась подставить меня я буду иметь дело с ней или ее матерью?

— Тебе что, деньги не нужны? — недобро оскалилась Светка.

— Сначала я разберусь во всем.

— Ты будешь разбираться лет двести.

— Полгода в запасе у меня есть, — напомнила я.

— Ну разумеется, ты же безутешная вдова. Нацепила траур и даже ради приличия не пытаешься изобразить скорбь!

— По-твоему, мне есть по кому скорбеть? Ты же сама орала, что твой брат со мной разводится. Забыла?

— Короче, нам сделали выгодное предложение. И если из-за тебя сорвется сделка…

— То что? Что ты сделаешь? — с вызовом глянула я ей в лицо. — Ты мне угрожаешь, что ли?

— Нет, — сдержанно прорычала Светлана. — Включи мозги, если они у тебя есть. Нам дают хорошие деньги. Не строй из себя бизнесвумен. Ты бухгалтерша, и все.

— Я экономист.

— Один хрен. Кто ты без Ильи? Домохозяйка. Твоя работа — это хобби, типа я деловая, работаю. Он тебя полностью обеспечивал, наряжал как куклу, по заграницам возил. И что теперь? Раздашь его долги и останешься с голой задницей.

— Кстати, ты тоже, — зло рассмеялась я. — Я худо-бедно работаю, да, миллионов не получаю, но себя содержать в состоянии. А ты? Это тебе все Илья покупал — и машину, и квартиру, и шмотки. Так что смени тон. Я подумаю, нужны мне эти акции или нет. И отвечу, когда посчитаю нужным.

— Гадина и стерва, — прошипела Светка. — Всегда ею была. Ты о матери Ильи подумай. У нее сердце слабое, она на таблетках, врачи у нас постоянно. Я от нее ни на шаг не отхожу, боюсь на долго оставлять одну.

— Сочувствую, — кивнула я, направляясь к выходу.

Печально, но переживать за бывшую свекровь я не намерена. При других обстоятельствах я бы проявила больше доброты. Но Элла Борисовна прокляла меня, обвинила во всех смертных грехах, подсунула сыну Алину, чтобы разрушить наш брак. Так почему я должна помогать ей, сочувствовать и выполнять ее желания?

Да, для матери и сестры Ильи я — жесткосердечная стерва. Пусть думают обо мне что хотят, меня их мнение больше не волнует.

Но про продажу акций стоит подумать. Если у меня получится взять ребенка, то деньги будут очень нужны.

— Кто хочет купить акции? — обернувшись, спросила Светлану.

— Я, — ко мне подошел Плетнев, которого в пылу перепалки со Светкой я не заметила. Он стоял у двери и ждал, когда мы закончим выяснять отношения.

— Слышали? — кивнула в мою сторону Светка. — Она думать будет! Вот так!

Светлана проследовала к выходу, чеканя шаг и сердито стуча точеными каблуками брендовых туфель. Дверь за ней не хлопнула, а мягко закрылась — дверной доводчик погасил гнев Светланы.

— Я понимаю, что вам надо взвесить все за и против, — Федор Павлович любезно взял меня под локоть и подвел к столу. — Присаживайтесь, прошу. Я займу у вас всего несколько минут.

Плетнев говорил убедительно, веско: производство — это сложно, нужно специальное образование, нужен опыт…

Я машинально кивала, не слишком вслушиваясь в его слова. И снова от меня чего-то хотят, причем быстро, и чтобы я не слишком вникала в происходящее.

— Вы согласны со мной? — бархатный голос Плетнева походил на шипение змея-искусителя.

— Согласна, — лучезарно улыбнулась ему.

— Значит, продадите акции? — он не смог погасить в глазах вспыхнувший огонек алчности.

— Как только пойму, надо ли мне это, — снова широко улыбнулась ему. — У нас с вами для решения этого вопроса полгода. Но покупку компонентов для производства я готова доверить вам. При условии, разумеется, что вы будете держать меня в курсе происходящего. Генеральной доверенности вы не получите. Каждая сделка будет происходить в моем присутствии. Возможно, за полгода я разберусь в тонкостях производства.

— Стоит ли вам забивать голову такими вещами? — во взгляде Плетнева еще теплилась надежда. — Проценты с акций капают не великие, вам выгодно получить сразу весомую сумму, чем ежегодно получать крохи. Принимать участие в руководстве заводом это утомительно, ответственно, да просто скучно, в конце концов.

— Я попробую преодолеть скуку. Тем более что у меня масса свободного времени, — окончательно развеяла я надежды Плетнева.