Глава 38

И снова я думала о том, кто мог убить Илью. Может, Плетнев? Он тоже хотел приобрести контрольный пакет акций, у него были для этого и деньги, и возможности. Но Илья, как директор завода, имел преимущество.

Следствие идет медленно, Гусев никуда не торопится. А меня так тяготит неопределенность — в любой момент может получиться, что я из подозреваемой превращусь в обвиняемую.

Взяла и позвонила Александру, чтобы просто поговорить.

— Неужели соскучилась? — рассмеялся он.

— И соскучилась тоже, — легкомысленный тон его слов передался и мне. — Что там Гусев, может, слышал, двигается расследование, или нет?

— Двигается, не сомневайся. Сергей работает тщательно, неспешно, но эффективно. Прорабатывает все версии.

— И главная версия: убийца я — ревнивая жена.

— Существует еще и ревнивый муж Алины.

— Думаешь, мне от этого легче? — прижала щекой мобильник к плечу, сварила себе какао, завернулась в плед и забралась с ногами в глубокое кресло.

От пустой болтовни в груди разлилось приятное тепло. Или это от какао? Рассказала о совещании, о Плетневе и Светлане.

— Плетневу не выгодно убивать шефа, — задумчиво произнес Кирсанов. — Слишком много хлопот и риска. Акции делятся между тобой и матерью Ильи, подозреваю, вы не сможете договориться об их продаже.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Потому что ты проявила интерес к заводу. Начала разбираться с документами. Было бы неинтересно, продала бы не задумываясь.

— Сама от себя этого не ожидала, — призналась я. — Во мне проснулась не жадность, а желание чего-то нового. Я же ничем подобным раньше не занималась, а тут такая возможность!

— Ну да, ты становишься деловой женщиной, — в голосе Александра я уловила нотки иронии.

— Это плохо?

— Нет, почему? Наверное, хорошо. Для тебя по крайней мере.

— Я же не поменяюсь, если начну разбираться в производстве, в работе завода и в акциях.

— Обстоятельства меняют людей.

— Не всех, — поставила чашку с недопитым какао на пол. — Возможно, свободного времени у меня будет меньше. Но я не собираюсь уходить с головой в бизнес. Я же говорила — хочу усыновить ребенка. И я буду много времени посвящать ему. Ребенок — это главное. Кстати, выяснила, что полная семья для усыновления совсем не обязательна.

— Прекрасно. Ты собираешься взять мальчика?

— Пока не решила. Мне это не важно. Думаю, когда я увижу малыша, то пойму, что нужна именно ему. Глупость?

— Нет. Наверное, так и должно быть. Не знаю, но мне кажется, ты права. И все правильно — неважно: мальчик, девочка. Главное, найти родственную душу.

— Как же это сложно, — вздохнула я.

— Не то слово, как, — я почувствовала, что Кирсанов улыбается.

— И что ты смеешься? Это и правда очень сложно, — сделала вид, что обиделась.

— Я не смеюсь, — голос у него был веселый. — Но согласен, это сложно. Вот я тоже ищу родственную душу.

— Ты? Да у тебя на это времени нет, ты весь в работе, — теперь улыбалась я. Мне хотелось, чтобы он возразил.

— Ради родственной души работу можно отодвинуть на второй план. На конец октября я уже запланировал себе отгулы. Мы же поедем к Кириллу на несколько дней. А то вдруг ночь будет пасмурная, или вообще дождливая.

— Какой ты продуманный. Знаешь, возможно, я все-таки продам акции Плетневу. Вот сижу и ломаю над этим голову. Мысли перескакивают с одного на другое. Но ничего с этим поделать не могу — пытаюсь объять необъятное. Продавать, не продовать? Нужны мне лишние проблемы, хлопроты и головная боль? И деньги мне скоро понадобятся. Короче, я в полном раздрае… — глубоко вздохнула и допила какао.

— Тебе торопиться некуда. Съездим, посмотрим на звездный дождь, посидим в темноте, наслаждаясь запахом осени, голова проветрится и мозги заработают как часы.

— Эх, если бы все было так просто, — я повертела в руках пустую чашку. — Я тебя отвлекла своими проблемами?

— От чего? Сегодня вечером я бездельничаю.

— Я тоже.

— Может, прогуляемся? — не слишком уверенно предложил Кирсанов. — Погода отличная. Просто погуляем, — поспешно добавил он.

— Можно, — посмотрела я в окно. Солнце только-только начало клониться к горизонту, позолотило редкие облака, висящие в небесной лазури, деревья стояли яркие, нарядные, озорник-ветер не шевелил листву. — Пойдем в городской парк, покормим белок, — выдвинула я встречное предложение.

Через час мы уже гуляли по парку. Прохладный воздух бодрил, заходящее солнце слепило глаза. Белки ловко спускались с деревьев, хватали крохотными лапками орешки и стремглав уносились вверх, прячась в сплетении веток.

— Я рад, что ты согласилась пройтись, — Александр подал мне несколько орешков. — Я скучал.

— Так мы виделись позавчера, — напомнила я и не смогла сдержать улыбку.

— Все равно скучал.

— И я тоже, — взяла его под руку. — Очень. Я легкомысленная и глупая, — подавила вздох и ждала, что он станет возражать.

— Ты очень серьезная женщина, ответственная, правильная. И очень умная.

— Звучит скучно, — подытожила я.

— А еще ты очень красивая, решительная и смелая. Не каждая решилась бы отомстить за себя бандиту.

— Отомстила и сразу же раскаялась. Не хочу становиться такой же, как этот ублюдок.

— Вот поэтому ты и необыкновенная, — ладонь Кирсанова легла на мою руку. — Да ты замерзла! Пальцы ледяные!

— У меня всегда руки холодные, — хотела, чтобы его рука как можно дольше грела мои пальцы. — В отличие от головы. Сейчас в ней пылает огонь и полный беспорядок.

— Тебе просто нужно время, чтобы со всем разобраться, — Александр взял мои ладони в свои, поднес к губам и согрел дыханием.

Сердце приятно щемило, голова туманилась.

— Мне бы понять, как вести себя дальше, чтобы больше не наступать на грабли.

— Грабли — твое замужество?

— Оно. Я потеряла веру в людей вообще, и в мужчин в частности. С такими мыслями жить нельзя, легко озлобиться на весь белый свет. Хорошо, что ты вытащил меня погулять. Темные мысли уходят. Правда, светлые их место занять не спешат, — рассмеялась я.

— Звони мне в любое время. Уж что-что, а погулять с тобой я всегда время найду. Тем более если это тебе помогает… — поспешил добавить Кирсанов.