Дубль двадцать третий. Получила? Распишись

– Мы пока пройдемся по торговому центру, – Яков кивнул на расположенный в пятистах метрах от особняка близнецов «Европарк». – Алёнке надо новый ноутбук подобрать, да и перекусить бы где-то не помешало.

– Там огромный фуд-корт, – кивнула я и сглотнула – тоже проголодалась.

Или это нервное?

Я отказалась от предложения братьев примчаться за мной, и Яков согласился со мной, с тем, что если что-то пойдет не так, он просто увезет меня обратно. Им с Аленкой нужно было успеть переделать много дел – сестра захотела учиться в Москве. Ну а почему нет? Школу она окончила с золотой медалью, ей все пути открыты, несмотря на то, что в Балезино она уже поступила – сентябрь уж недалече.

– Давай беги, – поцеловал меня в щеку Яков, а сестренка обвила руками шею сзади.

Ей я ничего не рассказала. То есть, рассказала ровно половину – просто поссорилась с одним парнем. И всю дорогу делала вид, что дремала, а сама под радио «Шансон» вспоминала жаркую ночь с… Сергеем?..

Да, точно с ним. С пещерным неандертальцем, отлюбившим меня во всех сторон одновременно.

– Ты бы хотела, чтобы тебя трахали двое? – спросил он тогда.

Я прошептала:

– Если бы второй тоже был ты. Ты иногда такой разный, будто не один, а два человека…

Я сглотнула. Это был тот самый момент, когда он мог сказать мне правду. Но… Наверное, не хотел портить ту нашу ночь.

– …будь тебя два, я бы отдавалась тебе так, как это было сейчас, но… нечасто.

– Почему? – Он так удивился…

– Потому что это слишком хорошо, чтобы практиковать постоянно. Я бы оставила это исключительным случаем.

Да, это точно был Сергей. Он никогда не деликатничал в постели, наш секс с ним был всегда на грани нервного срыва, апофеозом наслаждения и бесстыдства.

Савелий всегда был деликатным, нежным до дрожи сердца.

– Тебе нр-равится?

Сергей всегда охрипло рычал – она брал от секса по максимуму, срывал дыхание и голос, срывал тонкие покровы моего стыда и смущения и развращал на полную катушку. Он не мог иначе, он такой. Теперь я могла припомнить встречи и вне постели и понять, кто в какой момент из близнецов со мной был.

– Д-да! – кричала я в ответ.

– Хочешь, чтобы я был везде? Чтобы тр-рахал тебя во все дыр-рочки? Хочешь кончать от члена и языка одновр-ременно?

– Да!

– А от двух членов хочешь кончать?

– Да! Я хочу!

– Что ты еще хочешь, Яр-ра?!

– Хочу все, что ты предложишь…

Я чуть не застонала от воспоминаний о крышесносном в буквальном смысле оргазме и от того, что теперь понимала – он готовил меня к признанию, что их двое.

И таких моментов и намеков вспоминалось все больше, они были с первой нашей встречи. И мягкое «в другой раз, Яра», когда я сама ластилась, напрашиваясь на секс, говорил мне Савелий.

Впервые он переспал со мной в ночь, когда сделал предложение выйти за него замуж.

Почему-то именно это воспоминание стало решающим.

Я уверенно вышла из машины, подождала, пока родные отъедут, и нажала кнопку на двери в заборе. Подняла голову и посмотрела в камеру.

– Яра! – услышала голос одного из братьев, и замок на двери тут же щелкнул.

Я толкнула ее и вошла. Сердце тут же ухнуло в пятки, по спине пополз холодок, а ноги стали ватными. Аппетит пропал, зато во рту пересохло. Я вцепилась в ремешок сумочки и пошла по дорожке с туями по краям к дому.

На мраморное крыльцо в одних трусах выскочил… Сережа. Мне хватило пары секунд узнать его, этого неандертальца – она как пёс, ждущий, что ему вот-вот швырнут палочку и он за ней поскачет, едва стоял на месте от нетерпения. И только я подошла, сгреб меня в объятия без слов. Уже думала, взвалит на плечо, чтобы не убежала, и уволочёт в свое логово, но нет, поцеловал в губы коротко и отстранился, смотря на меня сияющими глазами. Я бы ему сейчас и пятнадцати лет не дала.

А вот Савелий вышел в просторных штанах, но тоже босой. И выглядел спокойным, хотя я заметила, что его руки слегка дрожали. Он смотрел пытливо, но его строгую серьезность смягчали чуть приподнятые уголки губ. Он, в отличие от близнеца, не спешил радоваться, а читал мои эмоции.

Я же кипятилась в ядерном вареве из самых разных эмоций, но обида на парней все же почти трансформировалась в недоумение и обиду на себя.

– Нам надо поговорить, – первая нарушила я тишину и зачем-то добавила: – Потом я уеду.

– Зачем? – тут же удивился Сергей. – Давай проходи сначала, – засуетился, отступил в сторону и взял меня за талию, чтобы провести в дом.

Я послушно прошла, не задерживаясь, скинула в холле у двери шлепки на каблучках и прошла в ближайшее помещение – совмещенную с гостиной столовую и кухню, – из которого широкая лестница вела на второй и третий этаж и прятала за собой коридор.

В кухне возилась женщина, но Сергей ей что-то сказал, она кивнула, сняла фартук и направилась из особняка. А неандерталец в трусах бегом бросился по ступенькам наверх.

– Яра, прости меня, – попросил, когда мы сели друг напротив друга за барную стойку.

– Почему тебя? – спросила я тихо.

– Завязать с тобой отношения была моя идея.

– Мы встречались раньше? – удивилась и наморщила лоб, вглядываясь в такое уже родное и любимое лицо, силясь вспомнить его до всего этого.

– Ты снималась в нашем с братом новогоднем проекте в одном эпизоде…

Да, было такое. Но я точно не видела тогда ни Савелия, ни Сергея.

– …Мы сохраняем портфолио статистов. Твоя фотография стояла на моем столе… стоит на моем столе в кабинете в продюсерском центе. Я не забывал тебя ни на минуту с тех пор, как увидел…

Признание, сделанное спокойно и твердо, меня ошеломило. Я молчала и слушала парня, чуть ли не открыв рот.

– …Мы с братом немного…

– Ненормальные, – раздался голос за моей спиной. Сергей вернулся уже одетый в штаны и футболку и кинул брату в руки клетчатую рубашку из легкой ткани в спокойных цветовых тонах. – Мы с братом ненормальные, – повторил он.

Я вздернула бровь. На сумасшедших оба не похожи. В чем же подвох?

Савелий взглянул на брата с укоризной и чуть заметно качнул головой. Я отчётливо поучаствовала горечь на душе и поняла, что хотел сказать брату Савелий: не с того ты, Серега, начал.

– Давай я начну? – спросил неандерталец и селя напротив меня рядом с братом. – Вся эта хрень творится с нами с детства…

Савелий

Наверное, я впервые видел брата таким собранным и серьезным. Когда он вернулся уже умытый и одетый в гостиную, принеся холодную бутылку минералки и три высоких стакана со льдом, я грешным делом подумал, что он все испортит своим неуместным ребячеством.

Но близнец удивил. Он будто готовился к этой исповеди день и ночь, деликатно прошел сложный момент с Лизой, оставил право слова мне именно там, где было нужно сказать именно мне… Все это объяснялось только одним – он стал обращаться к своей эмпатии, пользоваться ей на всю катушку.

И от этого и от того, что Яра слушала и не перебивала, хотя местами хмурилась и не очень верила, вселяло надежду на то, что у нас все получится.

Я смотрел на брата с удивлением… и тоже пользовался эмпатией на всю катушку, читая Ярославу и близнеца, передавая обоим то, что чувствую. Пару раз видел, как она прислушивается к себе удивленно, а после этого смотрит на нас внимательно и ошеломленно.

***

Это было что-то… Слов не нашла, чтобы описать собственные эмоции.

Эмпаты… да еще такие сильные… Невероятно…

А когда близнец-неандерталец сказал, что я тоже эмпат, вспомнила ночь с Савелием. То есть я это только недавно поняла, что это было наша первая ночь с ним после бара с койотками.

– Прости… – попросил он тогда.

– За что? – удивилась я, обвивая его шею руками.

– За то, что сейчас будет… – и я впервые испытала… эмпатию.

Никогда еще я не ощущала такую связь с другим человеком, а с ним мы словно были единым целом, две половинки, нашедшие друг друга.

– Я тоже это чувствую, – с полуулыбкой сказал он тогда, когда поделилась с ним этим невероятным ощущением.

Оно воспринималось как не-одиночество внутри себя, я будто впустила в душу этого парня. Это вряд ли можно передать словами, но я попробовала и почему-то даже не удивилась, когда Савелий, тогда я думала, что это Сергей, описал то, что я чувствовала в тот момент:

– Это как живая волна… субстанция внутри тебя. Она отзывается на мои эмоции, и ты чувствуешь то, что чувствую я, но понимаешь интуитивно, что это не твои чувства. А когда мы на пике вместе, чувство усиливается.

– Я хочу снова это почувствовать, – был мой ответ, и в ту ночь я впервые плакала от того невероятного единения, которое казалось волшебством.

А сейчас… сейчас у меня от этих мыслей вспыхнуло лицо и жар растекался с него потек вниз, потому что…

…мне снова, как тогда, хотелось насладиться близостью осознанно, прочувствовать оттенки ощущений и понять, где мои эмоции, а где… Сережины и Савелия.

Они смотрела на меня так, словно…то есть, почему словно знали, что я чувствую.

Хотя о чем я? Конечно, они знали.

Мы все трое знали, чем закончится этот откровенный разговор. Потому что это последнее, что нужно было сделать, чтобы понять, получится у нас или нет.

И мы сидели все трое и не знали, как к этому подойти. Я ощущала себя раздетой на морозе, меня мелко трясло от волнения и страха, от ошеломляющего откровения, от перспективы жить втрое мне просто под одной крышей – под одним одеялом. Как это будет?

– Яр… – Братья синхронно потянулись к моим рукам, лежавшим на барной стойке, слегка сжали дрожавшие пальцы. – Мы тоже волнуемся. Но все будет хорошо.

А у меня сжалось внизу живота. Я сглотнула, заметалась взглядом от одного лица к другому, таким одинаковым и разным одновременно.

И, наверное, сбежала бы, но неловкую тишину разбил звонок моего телефона.

Звонил Яков.

– Ярик, у тебя все нормально? – беспокоился он.

– Да, – почему-то хрипло ответила я.

– Точно? – уточнил на это мой собеседник.

Я прокашлялась и подтвердила:

– Да, все хорошо. Мы… мы разговариваем.

– Хорошо. Тогда мы пока в университет, потом в ЦУМ, потом я позвоню еще.

– Хорошо, – сказала я и только когда отложила телефон, поняла, как это долго.

Мы столько не проговорим.

– Давайте выпьем кофе и сходим куда-нибудь? – предложил Сергей. – Кажется, нам нужно провести вместе время, чтобы все встало на свои места, – улыбнулся он.

И по быстрому одобрительному взгляду Савелия поняла, что зря боялась этого последнего шага. Никто меня к нему ради эксперимента принуждать не станет и даже не думал.

– Да, – согласилась и глубоко вдохнула, поняв, что все это время дышала через раз урывками.