Дубль девятый. Званый ужин

Мой первый мужчина был очень опытным. Мне было восемнадцать, а ему сорок семь. Он был моим учителем физики в школе. Несмотря на возраст, подтянутый, крепкий и очень привлекательный.

Ещё на выпускном балу мы с одноклассниками договорились встретиться через год и поделиться первыми успехами. Даже запечатали капсулу времени с коллективным письмом самим себе со своими планами на год и мечтами о будущем. А на той памятной встрече запечатали новую капсулу – её нужно будет открыть, когда нам исполнится по тридцать.

Яков Григорьевич как раз провёл последний урок у второй смены и с удовольствием болтал с моими одноклассниками. Парни и некоторые девчонки решили продолжить банкет в ближайшем кафе, а мне нужно было спешить домой к десятилетней сестре – мама дежурила, и с Алёнкой нужно было сделать уроки. Да и вообще я как-то спокойно отнеслась к этой встрече, мне хватило нескольких часов активного общения – никогда не была душой компании и любимицей в классе, предпочитала не обращать на себя внимание.

Учитель нагнал меня по дороге домой и проводил до подъезда – снег на землю ещё не упал, хотя ноябрь был на исходе, и темень в девять вечера стояла такая, что хоть глаз выколи. Яков Григорьевич расспрашивая о том, как я устроилась, как дела у родителей и прочее. Я откровенничала, рассказала о разводе мамы с отцом и своей учёбе, посетовала, что не ту профессию выбрала – поддавшись тенденциям времени, поступила на архитектурного айтишника, собираясь в будущем писать программы для нано-роботов. Можно было бы перевестись в другой ВУЗ, но у меня был хвост как раз по физике – потеряв интерес к специальности, я запустила учёбу уже на старте.

Уже когда я набирала код на домофоне, учитель вдруг предложил встретиться и поговорить подробнее – он мог помочь мне подтянуть предмет и подготовиться к промежуточной аттестации. Я согласилась.

Мы встретились, раз, другой, на улице, в кафе, у него дома, куда я приходила без опаски. Как-то незаметно пролетела зима, наши встречи стали постоянными, а отношения дружескими. Мы были на «ты».

А восьмого марта он устроил мне романтический ужин. И лишил девственности. Я его не любила, и он не говорил мне и любви, но секс у нас стал обязательным пунктом программы встреч. Он был разным, а самый первый – незабываемым. Ему нравилась моя пластичность – всё же немного балерина, да и восточные танцы не бросила… А мне нравилась его опытность и какой-то животный магнетизм, умение возбудить одним взглядом и довести до пика наслаждения одним лишь пальцем…

А в один из сентябрьских вечером мама сказала, что выходит замуж, что хочет познакомить со своим мужчиной. Я за неё порадовалась. Ей тогда было меньше сорока, она сохранила лёгкий нрав и красоту, и было бы удивительно, если бы она не привлекала мужское внимание.

Мы вместе приготовили ужин, и когда этот мужчина пришел, я онемела, ослепла и оглохла – это был Яков. Каких усилий мне стоило не выдать себя – словами не передать. А он вел себя, как любой другой в такой ситуации, если бы мы не были знакомы. Когда званый ужин закончился, и я понесла в кухню посуду, он вызвался помочь, а мама отвлеклась на Алёну – мою младшую сестру.

– Что это было, Яков? – спросила сквозь зубы очень тихо, почти не слыша собственный голос за стуком сердца.

– Я женюсь на твоей матери, – усмехнулся он. – Что в этом такого необычного?

– Что необы… – взвилась я, а он зажал мне ладонью рот.

– Не ори. Ты ж не любишь меня, а Валюша любит. Не бойся, меня на вас обоих хватит, – поддел за нервотрепещущее.

Я влепила ему пощечину:

– Алёнку от тебя уже сейчас прятать? Извращенец!

– Я не трогаю несовершеннолетних, – ухмыльнулся, – буду ей хорошим отцом, твоей матери – мужем, а тебе – любовником.

– А потом и Алёне?

– Ревнуешь? – нахально хмыкнул.

От моего следующего удара он увернулся. Мы оба услышали звук закрывшейся двери в комнате сестры, я поспешно вышла из кухни в зал забрать оставшуюся посуду, а когда вернулась, они с мамой целовались.

Яков остался ночевать у нас, а через три дня переехал – наш дом удобнее расположен: остановка под окном и школа через четыре дома. Я устала искать предлоги не оставаться с ним наедине, а на двери своей комнаты прикрутила щеколду.

Год с ним под одной крышей показался кошмаром. Несколько раз я пыталась начать разговор с матерью, но не смогла. Яков действительно был ей хорошим внимательным мужем, а Алёне отчимом. Я ревностно следила за каждым его взглядом и движением. Меня он никак не задевал и вроде привязался к маме. Ушел из школы, открыл тренинг-центр и стал зарабатывать в разы больше. Яков обеспечивал семью и даже мне частенько перепадали приличные суммы денег.

Я от них отказываться не собиралась, копила, что оставалось от необходимых покупок, и ждала момента, когда мужчина оступится. Но он не давал даже повода быть им недовольной, кроме самого факта – когда-то мужчина одновременно трахал меня и мою мать! И пара его попыток объясниться со мной закончились моей истерикой, когда я орала, что не желаю ничего знать.

Спустя ещё какое-то время я бросила и новый институт и решила уехать в Москву. Когда мама бегала за продуктами мне в дорогу, Яков пришёл в мою комнату:

– Извини, Яра. Я понимаю твое желание…

– Да что ты говоришь?! – перебила я, всплеснув руками.

– Я люблю твою мать. Она замечательный человек. Уезжай спокойно. За сестру не волнуйся – я готов поклясться чем и на чём угодно, что сделаю для Алёны все, что сделал бы родной отец.

– Напьешься, будешь орать и бить, чем под руку попадётся? – прищурилась, уткнув кулаки в бока.

Яков растерялся на минуту, а потом его глаза сделались больными. Он резко уничтожил несколько разделявших нас шагов и заключил меня в объятия. Его голос сорвался.

– Прости, Яра, прости. Господи, почему ты всё рассказала, а об этом нет?

Я не пыталась вырваться – в такой хватке дышать-то было сложно. Лишь прохрипела:

– Очень «приятно»,– выделила с сарказмом, – было вспоминать.

Странно, что мама ему не рассказала. Хотя я могла её понять.

– Вот урод! – гневно процедил Яков, не выпуская меня из рук.

– Ты тоже урод!

Я все-таки вырвалась из его рук. А он упал передо мной на колени и схватил за руки.

– Прости, Яра… – его глаза блестели, как у виноватой собаки.

Я была в шоке. А потом он выскочил из комнаты, я услышала, как лязгнула металлическая дверца сейфа, через полминуты снова, и Яков вернулся в комнату и сунул мне в руку толстую пачку денег.

– Возьми… – сжал мои пальцы на купюрах. – Яра, хоть сейчас выслушай… – Защелкал замок входной двери, он замолчал, порывисто обнял меня и прижался ко лбу губами. – Прости. И едь спокойно.

Провожать он меня не пошёл, не хотел портить мне прощание с мамой и сестрой.

Первый раз я приехала домой только через два года, когда подарила сестрёнке Шершня – шиншиллу. Дома всё было хорошо. Я вернулась в Москву, простив Якова окончательно после того, как, наконец, мы с ним объяснились.

Он не знал, что я дочь его Валентины, к которой он питал чувства куда более нежные, чем ко мне. А всему виной стало моё имя – Яков знал, что у его женщины есть две дочери: Алёнка и Слава – так меня называли дома. От всей этой истории остался неприятный осадок и обида за мать, которой он изменял со мной, за нелепый разговор в вечер «знакомства» и за себя… не знаю почему.

А ещё остался богатый сексуальный опыт.

***

Бригаду строителей Сергей все-таки пригнал, но лишь после того, как Таня договорилась с хозяином квартиры, что поставит пластиковые окна в счёт аренды, и сантехнику сменит на этих же условиях – старая не отмывалась, и в душ приятнее было бы сходить в общественную баню. Так что общие помещения нам привели в порядок быстро, и даже облагородили мне балкон: заменили плитку на полу, обшили балюстраду и сделали навес, а я попросила прикрепить разворачивающийся полог от дождя.

Так что через еще неделю, как раз, когда вернулась из отпуска Анна, я усадила на место свою куклу барыню и окинула придирчивым взглядом, наконец, обустроенное жилье.

Сергей разливал по этому поводу розовое шампанское, а через час за нами должен был приехать его водитель. Парень сам любил водить, но когда хотел выпить вина, всегда брал Владимира.

– Нужно что-то над диваном придумать, а то голая стена портит общий вид, – заметил он, садясь в новое кресло на балконе и протягивая мне бокал.

Кресло он привез в подарок на «новоселье», сказал, что со шкурным интересом – романтические вечера вдвоём в одном кресле заканчивались или долгими поцелуями, или бурным сексом. Хорошо, что балкон единственный на этаже с этой стороны дома, а напротив – два километра соснового леса до самого МКАДа.

Я оценила Рублёво по достоинству – городок в городе. Окруженный рекой и лесом, со своей экосистемой и полным комплектом удобств: три детсада, институт, ДК, стадион, церковь, большой парк и детская площадка с уличными тренажерами, своей поликлиникой, пожаркой и полицейской частью, фитнес-центром, сбербанком и школой. Несколько магазинов, кафе, аптек и автобусных маршрутов дополняли комплект приятностей, я влюбилась в это место сразу. Если бы ещё здесь же найти работу…

Эта идея крепко запала в мысли, и я собиралась сказать Анне, что при первой возможности устроюсь работать здесь.

После переезда я лишь дважды участвовала в съёмках программ: в «Пусть говорят» и у «Жить здорово». Но вот сегодня пригласили в «Званый ужин». И я решила согласиться. Это неделя съемок и хорошие деньги. К тому же кастинг директор там тот же, что и в семейных драмах, а я очень хотела стать героиней хотя бы одного выпуска. Я весь день думала, что это тот самый случай, когда я могу реализовать свою мечту и сделать номер с питоном. А меню моего ужина решила сделать тематическим – из артишоков. Уже предвкушала победу.

И вот сегодня Сергей решил свозить меня к знакомому шеф-повару – итальянцу, согласному дать мне несколько мастер-классов в своём ресторане. Я с радостью приняла этот подарок, тем более что то, что я приготовлю, мы и будем с ним есть. Романтический ужин на «кафедре» поваров – вряд ли кто сможет похвастаться таким.

– Вот памятный снимок со «Званого ужина» я туда и повешу.

– Классная идея, – согласился парень. – А что тебе, кроме танцев, съёмок и кулинарии нравится?

– Змеи. Ты забыл? – улыбнулась.

– А совсем серьезно? На кого ты училась?

– Я бросила институт.

Не хотела рассказывать, что с таким отцом, как был у меня, чудо, что я вообще закончила среднюю школу. Какой ад он устраивал дома, и ещё худший после развода – даже вспоминать не хочется. Он сломал матери руку, вышибал двери, постоянно резал колеса маминой машины, устраивал показательные шоу у неё на работе, так что её отправили в отпуск, чтобы разобралась с семейными проблемами – она лучший хирург в районе. Её рука должна быть твёрдой, нервы спокойные, а разум холодный. Полиция приняла заявление и положила в стол – когда убьёт, тогда и приходите. Он уничтожил мою юность: не выпускал меня из дома месяцами никуда, кроме школы; запретил сотовый; у меня не было ни компьютера, ни планшета, я не ходила в кино, не красилась и не могла и подумать влюбиться или погулять с подругами.

– Почему? – закономерно спросил мой парень.

Да, Сергей стал моим парнем – наши отношения развивались, теплели и углублялись. Мы не расставались ни на минуту: если не могли быть рядом – строчили смски и записывали видео-послания. Чем занимается Сергей, я больше не спрашивала – он не хотел говорить, но мне показалось, что-то шло не очень гладко, потому что парень хмурился и уводил разговор в другую сторону.

– Это семейная драма. Пусть прошлое остается в прошлом, – мягко ответила.

– У каждого есть тайны… – задумчиво произнес он.

– Без них люди были бы плоские, – пожала я плечами, – а тайны, особенно страшные и неприличные, придают пикантности и глубины…

Я вспомнила Якова. Как расчертила свою жизнь на «до» и «после» того вечера дома. Простила его, но в глубине душа остался страх, что меня предадут или я стану игрушкой в руках мужчины.

Сергей смотрел в глаза так пристально, будто хотел прочитать мои мысли. Стало немного не по себе.

– Однажды мы узнаем друг о друге всё, – произнес весомо и медленно. – Пикантнее и глубже будет просто некуда.