Глава 10

Мина

Идти по университету без нижнего белья странно, и поэтому я тороплюсь в комнату. Несмотря на спешку, из-за необходимости забежать в душ, почти опаздываю на встречу с Арпиной.

Во время обеда сажусь спиной к толпе и лицом к окну.

Мы с моей новой знакомой болтаем практически все время от звонка до звонка, легко находя общие темы. Точнее я в основном слушаю, потому что она оказывается интересной рассказчицей и такой расклад меня полностью устраивает.

Девушка попала в университет с сильным магическим даром и с тех пор живёт в его стенах. Накопленные за столько лет сэкономленные на съёме жилья деньги она потратила на дом в столице Аравана. Сейчас он сдаётся в наем и Арпина не планирует менять образ жизни, пока не прикупит ещё парочку. Она говорит об этом так легко и просто, что становится понятно — это не пустые мечты, а ясная цель. О мечтах она умалчивает.

— А что у вас тут за озеро? — спрашиваю, когда исчерпывается тема ее планов.

— Какое озеро? — Арпина хмурится, пытаясь вспомнить.

— Минутах в пятнадцати ходьбы от университета.

Несколько секунд она напряженно думает, но затем взгляд ее проясняется, будто она поняла о чем я, и я незаметно перевожу дух. За эти секунды я успела решить, что и тут нашла нечто ненормальное.

— Ты имеешь в виду водопады?

Я недоуменно замираю. Нет, я не имела в виду водопады, но уточнять не решаюсь.

Еще несколько минут Арпина рассказывает про знаменитые водопады, воды в которых насыщенны магией до такой степени, что, выпив немного, можно вылечить пару хронических болезней. К счастью, медицина в Араване развита до такой степени, что необходимость в этом отпадает.

Я же вспоминаю свой мир, в котором бы эта вода точно не помешала.

Арпина рассказывает, что университет не просто так расположен именно в этом месте. Что река работает по принципу громоотвода. Она впитывает излишки магии в эфире после занятий студентов и уносит к трещине в земле, глубина которой до сих пор не известна.

— А измерить не пробовали? — спрашиваю насмешливо. И это магический мир… да даже в моем собственном человечество знает об окружающем его пространстве гораздо больше.

— Там такая концентрация магии, что это невозможно, — равнодушно пожимает плечами и подытоживает: — Так что, если бы не река и эта трещина, не получилось бы основать университет.

— А как же раньше учились?

— Я слышала, что до университета маги сами искали себе наставников, а наставники учеников. Занимались небольшими группами, как-то передавали знания. Средневековье, короче, — улыбается и отпивает кисловатый на мой вкус компот из каких-то местных ягод.

Раздается короткий сигнал, возвещающий об окончании обеда и беседу приходится прервать.

— Заходи завтра, продолжим лечение, — говорит на прощанье, и я киваю.

А потом снова отправляюсь в лес. Меня все время тянет обратно к озеру.

Раздвигаю густые ветви, подхожу к водной глади и останавливаюсь. Вдыхаю полной грудью свежий, пахнущий жарким летом воздух.

Я не ценитель пейзажей и никогда не испытывала желание взять кисть и перенести на холст то, что вижу. Но сейчас хочется не просто нарисовать это место, но и вышить его крестиком, потому что я не знаю, как еще выразить свой восторг.

Смущает только то, что Арпина о существовании этого места не знает, а спросить у кого-то еще я не могу. Кайда я с недавних пор решила сторониться и тем более со странными вопросами ни за что сама к нему не подойду.

Мне безумно нравится пейзаж и его безмятежность, но скоро становится скучно.

Надышавшись свежим воздухом и налюбовавшись гладью озера, достаю книгу. Укладываю голову на рюкзак, расслабляюсь и, наслаждаясь внеплановым отпуском, планирую погрузиться в чтение с головой.

Когда спустя несколько страниц веки тяжелеют и меня клонит в сон, первое время сопротивляюсь, но в итоге сдаюсь и незаметно засыпаю.

Мне снится нечто совершенно неожиданное.

Возможно, из-за того, что перед тем, как задремать, последней мыслью была мысль о Кайде, но он мне и приснился.

Я с разбегу врываюсь в это озеро и сверкающие на солнце брызги летят во все стороны. Понимаю, что стараюсь убежать от мужчины, но не потому, что мне страшно. Смеюсь и поворачиваюсь к берегу. Там стоит широко улыбающийся, обнаженный по пояс Кайд. Это все тот же Кайд, которого я знаю, но что-то в нем иное. Здесь, во сне, он словно моложе, хотя лицо его такое же. Различия я нахожу в выражении глаз: нет больше напряжения, не смотрит изучающе.

Короткий смех, взмах руки и мелкие брызги оседают на его теле. Кайд угрожающе щурит глаза, но губы выдают веселье. Скольжу взглядом по широкой, гладкой груди. Наслаждаюсь тем, как перекатываются от малейшего движения тугие мышцы под смуглой кожей, как втягивается плоский живот, когда пальцы обхватывают пуговицу брюк, и он медленно, наверняка чтобы подразнить меня, проталкивает ее в прорезь. Боги, у него самые красивые пальцы! Он отгибает край пояса, и от предвкушения и нетерпения я закусываю губу, сдерживаясь, чтобы не начать его поторапливать. Мне так жарко, что кажется, вода вокруг может вскипеть в любую секунду. Он дергает молнию на брюках и резкий звук бьет по оголенным нервам. В попытке охладить пылающую кожу, медленно отступаю в глубь озера, но Кайд воспринимает мое отступление по-своему.

— Убегай, пока можешь, — угрожает шутливо.

Я же с трудом сдерживаюсь, чтобы не выбраться на берег. Хочу приблизить момент, когда смогу ощутить его, почувствовать руки и губы на своем теле, зарыться пальцами в жесткие волосы. Вопреки собственным желаниям сознательно растягиваю ожидание, наслаждаясь предвкушением. С трудом отвожу взгляд от Кайда. Поднимаю глаза к небу, на котором ярко светят два солнца. В надежде охладиться, раскидываю руки в стороны и падаю спиной на воду, поднимая новую волну брызг.

И просыпаюсь.

Распахиваю глаза и утыкаюсь взглядом в небо, на котором вижу только одно светило. Какой странный, но тем не менее реалистичный сон. С силой протираю глаза. Отчего-то в груди копится сожаление. Мне бы хотелось… досмотреть?

— Выспалась? — раздается сбоку и я вздрагиваю, в последний момент удержавшись, чтобы не подскочить.

В полуметре от меня сидит… Кайд и внимательно за мной наблюдает. Сонливости как не бывало. Торопливо сажусь и подтягиваю колени к груди. Кажется, на моем лице написано «я видела эротический сон о тебе».

Неосознанно отодвигаюсь. Он это замечает и будто с усилием отворачивается, переводя взгляд на озерную гладь. Я тоже отворачиваюсь, пряча медленно краснеющее лицо.

— Как тебе в университете?

— Нравится, — отвечаю коротко. Кайд молчит, я жду продолжения.

Ощущение, будто меня застали за просмотром фильмов для взрослых, смотреть которые я по какой-то причине не имею права. А еще не располагают к развернутому ответу его неожиданное появление и переход на «ты».

— Ты уже знаешь историю университета? — спрашивает совершенно неожиданно.

Откуда бы я ее узнала, если занятия начнутся только через неделю и то, для того только, чтобы выучить язык? Хотя та же Арпина часть уже рассказала. Но не решаюсь все это высказать и коротко мотаю головой.

— Пять сотен лет назад, — говорит Кайд, по-прежнему не глядя в мою сторону, — в этом мире случилась магическая война. Тогда его с трудом удалось спасти. — Делает паузу, тщательно подбирая слова. — С тех пор Араван на краю гибели. Его спасает только магия студентов и живущих в нем магов, что стекается к университету и непрерывно впитывается в разлом.

— То есть этот мир умирает? — спрашиваю с недоумением. Услышанное кажется бредом, предположение странным, но Кайд меня не исправляет и над вопросом не смеется.

— Нет, пока университет находится у разлома и питает его магией.

— Но это… жестоко, — выдыхаю, медленно осознавая, что я все же попала в ловушку. Как и тысячи других учеников.

— Что именно? — спрашивает с искренним интересом, поворачиваясь ко мне. Он что, действительно не понимает?

— Если планета умирает, то как же вы можете приглашать сюда людей? Детей⁈ — Я стараюсь не выдать охвативших меня эмоций, в которых яростное неодобрение занимает не последнее место.

— Ты об этом… — еле заметно улыбается. — Это место защищает невидимый людям барьер. При всем желании невозможно уничтожить замок. Те, кто это задумал, не настолько жестоки, чтобы рисковать студентами. — И, подумав мгновение, добавляет: — По крайней мере не все из них.

— Но как же остальные жители? Они же рискуют, оставаясь в этом мире?

— У них нет выбора.

— А как же порталы и другие миры? Они ведь могут уйти?

— Не могут. — Кайд качает головой. — Обычно порталами пользоваться запрещено, покидать мир тоже. На счету каждый маг.

— Но это… ужасно!

Я потрясенно замолкаю, представляя, что именно должны испытывать люди, запертые на умирающей планете. Конечно, если они об этом знают. Но если Кайд рассказал об этом мне, практически первой встречной, то очевидно, что знают.

— Не менее ужасно, чем развязать войну, которая почти уничтожила планету. — Его слова звучат так равнодушно, что меня едва не передергивает.

— Но это было, — я запнулась, вспоминая цифру — несколько поколений назад. Те, кто живет сейчас, на тот момент даже не родились.

Кайд пожимает плечами.

— За все рано или поздно приходится платить. И не всегда смерть освобождает от долгов, просто выплачивать приходится оставшимся.

— И все равно это неправильно! И случилось слишком давно!

Я искренне возмущена непонятной мне логикой и незаметно для себя распаляюсь все сильнее. Почему потомки должны расплачиваться за ошибки прошлых поколений⁈

— По человеческим меркам прошло действительно много времени. Для мира все произошло вчера.

Я обычно очень сдержана, а потому с удивлением осознаю силу собственных эмоций.

— Я не понимаю, — хмурюсь. — Вы так говорите, будто он живой. Но это же просто большой кусок земли! Неправильно рисковать ради этого жизнями людей!

Кайд тихо смеется и, отзываясь на этот звук, в солнечном сплетении зарождается щекотка. Это на секунду сбивает с толку и охлаждает пыл.

— Извини, лекцию на эту тему я читаю впервые. Я не с того начал, Мина. — Он перестает веселиться и уже серьезно продолжает: — Этот «кусок земли» формировался так долго, что представить сложно. Мир, пригодный для жизни — огромная редкость. Как капля чистой воды в мутном болоте. Такой мир имеет намного бо́льшую ценность, чем все человеческие жизни в нем. — И со вздохом заканчивает: — Даже если сделать вид, что это всего лишь бездушный кусок камня.

Я легко могу представить масштабы вселенной — мне повезло родиться в мире, где тема космоса не является фантастикой. Так что из всего сказанного только одна фраза привлекает мое внимание.

— Что вы имели в виду под «если сделать вид, что мир бездушный»?

Кайд задумчиво смотрит на меня пару секунд и вместо ответа на вопрос говорит:

— Давай так, это и все остальное я расскажу тебе на наших занятиях.

— Каких занятиях?

— Которые начинаются завтра.

— Вы же сказали, что мой первый урок будет в следующем году, — озадачено вспоминаю, боясь, что что-то перепутала или не так поняла. Может, я все еще не проснулась? Ибо этот разговор не менее странный, чем приснившийся сон.

— Обстоятельства изменились.

— Какие?

— Я узнал, — Кайд смотри на меня и в глубине его глаз предвкушение, — что ты владеешь четырьмя стихиями. — В силу привычки невольно напрягаюсь. Не дождавшись от меня комментариев, спрашивает: — Я прав… Мина?

Он делает паузу перед моим именем и то, как оно звучит, снова провоцирует тянущее ощущение в груди. Это глупость, но мне кажется, что он сделал это намеренно, как будто специально выделил имя, придал привычному с детства набору букв какое-то значение, которое я не могу разгадать, но на которое остро реагирую.

— Я все знаю, — говорит, не сводя с меня прямого взгляда.

Я понимаю, что чем-то выдала свои способности. Перевожу взгляд на озеро и коротко киваю. Почему-то чувствую себя прогульщицей, родителей которой вызвали в школу. Еще все хорошо, но все участники уже знают — скоро все изменится.

— Ничего не бойся, Мина. Тем более меня.

Неожиданно мягкие нотки в его голосе сбивают с толку. Перевожу на него взгляд и теряюсь еще больше. Мне кажется, что в выражении его глаз появилось то, чего не было раньше: неожиданный и ничем не обоснованный интерес.

— Извини, если напугал, — короткая пауза. — Я такой же, как и ты.

Возможно из-за того, что я совсем недавно проснулась и еще не пришла в себя, возможно из-за внезапных изменений в поведении ректора, но сказанное доходит до меня слишком долго. Несколько секунд на полянке слышны только пение птиц и плеск воды в камышах, пока я наконец не осознаю:

— То есть вы тоже владеете четырьмя стихиями? — выдыхаю, стараясь скрыть слишком уж откровенное облегчение.

— Да. Но это редкая способность и таких как мы слишком мало. Поэтому никто не должен знать.

Теперь у меня чувство, словно вызвавших в школу родителей похвалили за то, что они воспитали такую умницу, и вместо наказания я вдруг получила огромный торт. Я даже не представляла, как сильно давил на меня мой секрет.

А еще после его слов многое прояснилось. Если это правда, то становится понятной добрая половина его реакций! Если владение четырьмя стихиями тайна, то ясно отчего он изменился в лице после моего вопроса о них!

Размышления прерывает Кайд, который выставляет перед собой руку ладонью вверх. Перевожу на нее взгляд. Она точно такая, как в моем сне. Закусываю губу, стараясь побороть смущение, потому что вспоминаю не только его руки.

Над широкой мужской ладонью вспыхивают по очереди и кружатся четыре миниатюрных, светящихся разноцветным сиянием шарика! Это так удивительно и необычно, что я забываю про сон и с затаенным дыханием наблюдаю за хороводом огней. Я все сильнее подаюсь вперед в стремлении как можно ближе рассмотреть неожиданное проявление магии и это длится до тех пор, пока вдруг не осознаю, что веду себя как ребенок. Отклоняюсь обратно и с трудом перевожу взгляд на лицо Кайда. Он жадно наблюдает за моей реакцией, но стоит ему только заметить мой интерес, как веки на мгновение прикрывают серые глаза, губы трогает улыбка, и вот я уже не уверена, что мне не померещилось.

— Первое наше занятие завтра, — словно только и ожидая, когда я отомру, сжимает пальцы, гася магию в кулаке. — Возьми с собой удобную одежду и подходи к девяти утра к порталу.

Я лишь киваю. А когда он уходит, понимаю, что мое отношение к нему неожиданно изменилось. Теперь он не кажется мне странным или настораживающе. Теперь он такой же, как я.

Кайд

По дороге к замку обдумываю состоявшийся разговор.

На озеро я пришел подчиняясь голому импульсу и потребности увидеть Мину. Едва дождался, когда глаза вернут себе человеческий цвет. Без какого-либо плана пришел сначала к комнате, потом заглянул в медблок и только с третьей попытки нашел ее на озере.

Старался действовать как можно аккуратнее, но все равно сам себе напомнил… да дракона и напомнил. Без страха фатальной ошибки тормоза слетели окончательно. Я ввалился в ее мир и едва не растоптал все, чем она жила до этого. Пытался подобрать слова, но не рассказал и десятой части.

Мина еще слишком человек. Конечно я мог бы вывалить на нее все то, к чему сам шел годами. Топтаться и дальше по хрупким человеческим ценностям и навязывать свои, несомненно верные с точки зрения чародея идеи. Убедить в том, что я прав и доказать каждое слово. Мог бы игнорировать ее личный опыт, потому что человеческий и короткий. Пройдут годы, но настанет момент, когда она вспомнит сегодняшний день с улыбкой.

Я мог бы поставить ее перед фактом, что она моя пара и у нее больше нет выбора. И рано или поздно она бы смирилась, а потом и приняла меня, но… зачем? Она и так рядом — могу протянуть руку и прикоснуться.

Несмотря на то, что с каждым шагом я все дальше от места, где оставил Мину, у меня такое ощущение, словно мы становимся только ближе. Губы против воли складываются в улыбку. Я ждал пятьсот лет, но эти чувства стоят того, чтобы подождать еще немного.