Глава 9

Кайд

Различий между человеком и чародеем достаточно много. И одна из них заключается в том, что чародей не стремится замуровать себя в бетонную коробку.

Упаковав надоевшую документацию и предупредив секретаря, что ближайшие пару часов искать меня не имеет смысла, с чистой совестью покидаю замок. Помимо выполнения бесивших меня обязанностей ректора, мне просто необходимо обдумать последние события без раздражающего вмешательства посторонних.

Дойдя до озера, дорога на которое закрыта практически для всех, останавливаюсь перед внушительным деревом. Его ветви раскинулись на многие метры вокруг и отражаются в зеркальной глади безмятежного озера. На расстоянии нескольких метров от земли широкий, в несколько обхватов ствол разветвляется, образуя ровную, слегка углубленную площадку.

Какое счастье, что чародеям не нужны порталы.

Переношусь на скрытую зеленью от глаз площадку. Озеро — максимально-уединенное на территории университета место, в котором я гарантированно могу насладиться тишиной и отсутствием посторонних. Сажусь прямо на полированное дерево и облокачиваюсь спиной о шершавый ствол. Закрываю глаза и вслушиваюсь в умиротворяющие звуки. А уже через минуту вздыхаю и вытаскиваю документы из папки. Если бы Нея была рядом, она бы обязательно напомнила, зачем я всем этим занимаюсь.

Не успеваю погрузиться в работу, как меня отвлекает тихий шорох. Даже тут я не могу спокойно разделаться с осточертевшими документами. Поворачиваю голову на звук и с удивлением вижу стоящую у живой ограды, в теории не пускающую посторонних, девушку. Ту самую, удивительную по силе магичку, плотно засевшую в моей голове.

Возвращаю вздернутые брови на место — снова Мина меня впечатлила. Ее присутствие на озере может означать либо то, что магический контур повредился и она смогла каким-то образом пройти сквозь барьер, либо то, что Мина все же чародейка. Не считая стукнувшего о ребра сердца, ничем не выдаю волнение. Весы уже давно склонились в ее пользу, но…

Снова напоминаю себе, что однажды сюда уже забредала девушка, и тогда я словно сошел с ума от одной только мысли, что передо мной наконец-то Нея. А когда убедился, что это не так, напугал ее до чертиков и едва не уничтожил само озеро. Если бы не Макс, неизвестно, чем бы закончился непроизвольный оборот. Уже потом я подкорректировал воспоминания случайной свидетельницы взбешенного дракона и залатал истончившуюся от времени защиту вокруг озера. От мысли, что в тот раз я едва не ошибся, до сих пор мутится разум.

Отметив необходимость обновить контур, решаю, что надо все же поговорить с Минаей, и чем скорее, тем лучше. Мне необходимо узнать она это или нет, иначе неизвестность сведет меня с ума. До того, как я встретил ее здесь, я планировал дождаться камня-артефакта, но, если уж Мина сама ко мне пришла…

Но разговор все же приходится отложить, потому что Мина… начинает раздеваться.

Мина

Неспеша расстегиваю жилет и стягиваю его, укладывая поверх рюкзака.

Сама до конца не веря в то, что действительно делаю это, пуговицу за пуговицей расстегиваю рубашку. Предельно аккуратно, оттягивая время, складываю и ее. Оставшись в тонком лифчике, чувствую себя неуютно, и оттого, боясь передумать и лишить себя удовольствия, торопливо разуваюсь и стягиваю штаны.

А потом как зачарованная шагаю к заманчиво поблескивающей глади озера.

Уже стоя по щиколотку в воде, я задумываюсь, почему же это место огорожено? Не водятся ли тут хищники? Но успокаиваю себя тем, что вряд ли по соседству с учебным заведением такого масштаба обитают чудовища.

Медленно шагая по мягкому песку, погружаюсь в теплую воду и ловлю себя на чувстве дежа-вю. И как обычно в такие моменты появляется раздражающее ощущение, словно что-то важное ускользает от внимания. Иногда мне ярко и четко казалось, что раньше я делала уже то или иное действие, в то время, когда я была уверена, что этого не было. И сейчас я прекрасно осознаю, что просто не могу знать это место. Возможно, оно напомнило мне о каком-то другом? Какое-нибудь озеро, куда возил нас с мамой отчим? Возможно, не само озеро, но чувства и ощущения, что я испытывала тогда: то же самое умиротворение и присутствие волшебства. Только сейчас волшебство не плод моей детской фантазии. Кажется, оно прямо в воздухе, витает невидимой пыльцой, заставляет дыхание сбиваться, а сердце замирать от восторга.

Так и не сумев разобраться, какая именно мысль так настойчиво просится наружу, вздыхаю и, отталкиваясь ногами от дна, одним движением погружаюсь в теплую воду. Она ласково обволакивает меня и кажется более плотной, чем та, к которой привыкла я, но в этом мире даже воздух отличается, вполне вероятно, что и с водой не все так просто.

Наплававшись вдоволь, на берег выхожу, только когда от усталости немеют конечности. Согревшись под лучами солнца и переведя дыхание, достаю книгу и пытаюсь углубиться в чтение. Именно пытаюсь, так как навязчивая неуловимая мысль не дает мне покоя, не желая ни появляться, ни исчезать. В конце концов, поймав себя на перечитывании одной и той же страницы, вздыхаю и сажусь. Достаю яблоко из рюкзака и не спеша перекусываю. Смотрю на безмятежную гладь озера и просто наслаждаюсь лесными звуками и запахами.

К тому моменту, когда пора возвращаться в замок, нижнее белье на мне хоть и очень тонкое, но так и не высохло.

Между мокрыми разводами на одежде и отсутствием белья выбираю второе. Если не присматриваться, отсутствие белья хотя бы не так заметно.

Стоять обнаженной на открытом воздухе непривычно и, торопливо одеваясь, я то и дело оглядываюсь, опасаясь случайных свидетелей. И хотя вокруг нет ни души, расслабиться могу только когда застегиваю последнюю пуговицу на блузке.

Обратный путь кажется мне короче, хотя это и не удивительно, потому что я уже не так активно разглядываю природу и иду намного быстрее. Тороплюсь в комнату еще потому, что мне нужно успеть на обед с Арпиной. А про озеро я уже знаю и обязательно сюда вернусь.

Кайд

Я хочу уже встать, с ухмылкой представляя реакцию студентки на слезающего с дерева ректора, но не успеваю даже пошевелиться, потому что девушка неторопливо стягивает с себя жилетку. Я сижу и напряженно размышляю о том, что сейчас, пока на ней еще осталась одежда, самое время дать о себе знать, но почему-то тяну и ловлю каждое движение тонких пальцев, пока она расстегивает крохотные пуговицы на блузке. А когда ткань стекает по ее плечам, любые разговоры становятся неуместными. Я бы мог отвернуться, но… без зазрения совести продолжаю наблюдать.

И тяжело сглатываю когда она стягивает с себя брюки.

Не моргая, смотрю на стройное, не видевшее солнце белое тело, на обтягивающую грудь тонкую ткань, и ниже, на прикрытый обычными трусиками манящий треугольник, на стройные, длинные ноги. Не могу отвести взгляд, наблюдая, как девушка медленно и осторожно ступает в воду, и та обволакивает, плещется вокруг, словно ласкает ее тело.

Только когда Миная с тихим всплеском отталкивается и погружается в воду по шею, наваждение проходит.

Тряхнув головой, отворачиваюсь и пытаюсь сосредоточиться на работе, убеждая себя, что ничего необычного в таком соседстве нет, и это не первая девушка, которую я вижу практически обнаженной. Какое-то время у меня даже получается в это верить, пока не слышится очередной плеск воды, и я не оборачиваюсь на звук.

И снова застываю.

Она выходит на берег, и по ее телу стекают ручейки воды, ветер обдувает влажную кожу, которая тут же покрывается мурашками. По позвоночнику прокатывается сухой жар, оседая тяжестью в паху. Снова сглатываю и встряхиваю головой, не веря, что действительно вижу, как она с силой проводит руками по одежде, начиная от груди и заканчивая трусиками, очевидно в надежде избавиться от лишней влаги. Под намокшей тканью я практически вижу ее тело: напрягшиеся от холода острые соски, тяжело вздымающуюся после заплыва грудь, плоский живот и стройные бедра.

Резко выдыхаю и с трудом отворачиваюсь. С усилием заставляю себя сосредоточиться на бумагах, но периодически все же бросаю короткие взгляды в сторону Мины. Она аккуратно скатывает валик из одежды, подкладывает его под голову и ложится, скрещивая узкие лодыжки. Солнечные лучи падают прямо на нее, подсвечивают бледную кожу и добавляют яркости темным волосам. Мина не торопиться уходить. И я этому рад.

Проходит немало времени, и у меня получается сосредоточиться на словах, которые до этого бессмысленно читал по кругу. И только когда логика вытесняет образ обнаженной девушки, начинаю осознавать, чем я вообще тут занимаюсь.

Вспоминаю, что физической разрядки у меня не было уже слишком давно. Когда живешь несколько сотен лет в ожидании пары, любой секс воспринимается суррогатом. Становится уже не важным, трахать собственную руку или уложить под себя девушку. Регулярность тоже перестает иметь большое значение. Но сейчас тело с такой готовностью откликнулось на Мину, что приходится со скрипом признать — нужно посетить ближайший мир, культура которого предусматривает быстрый секс без обязательств. Я как раз знаю такой, идеально мне подходящий, где физическая близость воспринимается как нечто обыденное. Простые действия, которые доставляют удовольствие участникам и помогают сбросить напряжение.

Но это до такой степени скучно и не интересно, что после недолгих размышлений предпочитаю переждать выброс гормонов.

Как это обычно бывает, после принятия решения легче выкинуть из головы лишние мысли, и я вновь углубляюсь в работу.

Довольно долго мы мирно занимаемся своими делами, но краем глаза я снова замечаю движение у озера и снова отвлекаюсь. Без всякой задней мысли бросаю короткий взгляд и вижу, как Мина сбрасывает с плеч влажное белье. Ощущение, словно мне двинули в челюсть — голова откидывается назад и я не замечаю, как ударяюсь затылком о ствол дерева. Мина торопливо стягивает трусики. Я невольно приоткрываю рот. Когда она натягивается штаны прямо на голое тело, завидую куску ткани, который плотно скользит по ее коже.

Я не видел картины более соблазнительной, чем одевающаяся Мина.

Чертыхнувшись, раздраженно упаковываю документы в сумку. Нахрен все. Мне просто необходимо избавиться от напряжения. Закрываю глаза и растворяюсь в воздухе.

А в следующее мгновение оказываюсь в собственном доме в другом мире. Швыряю папку на задрапированный белым полотном стол и она скользит по поверхности, собирая ткань в гармошку. Не включая свет иду к двери, и покрывающий пол толстый слой пыль приглушает шаги. Выхожу на улицу и глубоко вдыхаю наполненный летними запахами воздух.

Мои брюки и рубашка обычно вписываются в каноны моды разных миров, но в этом прохожие поглядывают на меня с удивлением.

Однако это единственный мир, под моду которого я не собираюсь подстраиваться, ибо в жизни не надену то прозрачное и невесомое, что местные именуют одеждой.

— Замерз, сладкий? — слышу игривое сбоку. — Могу согреть.

Оборачиваюсь и окидываю взглядом едва прикрытое прозрачным тюлем женское тело: стройная талия, высокая грудь с просвечивающими сквозь ткань темными острыми сосками, крепкие бедра. Перевожу взгляд на лицо в ореоле черных кудряшек: откровенное приглашение в глазах, зазывная улыбка.

Глядя на нее, не чувствую ровным счетом ничего. Все приелось. Не хочу ни ее, ни любую другую. И словно в противовес этому перед мысленным взором встает обнаженное тело со стекающими по нему извилистыми ручейками воды. Снова вижу ее тонкие пальцы, которые с силой скользят по покрытой мурашками коже и собирают влагу. От воспоминаний в паху наливается тяжестью.

— Не сегодня, — качаю головой.

— Ну, как знаешь, — с некоторым сожалением девушка окидывает меня взглядом и, покачивая бедрами, медленно шагает прочь, явно выискивая партнера.

Провожаю ее взглядом и тяжело вздыхаю. Дерьмовая идея — пытаться сбросить напряжение с первой встречной, если хочу конкретную. Именно поэтому я не принимаю решений в моменты, когда слабости человеческого тела вытесняют критическое мышление.

Сейчас мне определенно не помешает холодный душ.

Весь оставшийся день я жду артефакт. Меня бросает в дрожь от одной только мысли, что Мина моя пара. Больше всего на свете я хочу поговорить с ней как можно скорее, и ровно настолько же я сдерживаю свои порывы. Несмотря на то, что с каждым часом хочу ее хотя бы увидеть, по-прежнему выдерживаю дистанцию. Хуже незнания только осознание, что я снова ошибся. Но еще хуже, если я не захочу замечать, что ошибаюсь.

Слишком велико искушение обмануться хотя бы на короткое время и слишком легко сделать вид, что это Нея рядом.

С каждым разочарованием становится все труднее держать себя в руках и ходить по тонкой грани между самообманом и действительностью. Если бы я был человеком, было бы проще, но моя природа не предусматривает долгой жизни без пары. С каждым днем все острее ощущение того, что я стою на самом краю. И чтобы сорваться вниз, остается сделать один только неверный шаг.

Ближе к вечеру слышу мысленный призыв Макса и перемещаюсь к нему. Он сделал все, что мог, и не полностью заряженный артефакт готов к использованию.

Макс предупредил, что время действия сильно сократилось и я могу просто не успеть получить ответ на главный вопрос. Но мне сейчас глубоко плевать на все предупреждения, потому что у меня не осталось других вариантов.

Я скупо благодарю друга и прячу в карман коричневый с яркими голубыми прожилками камень в потемневшей от времени серебряной оправе. Я бы мог ничего не делать и просто ждать, пока Мина сама вспомнит меня и придет ко мне, но… не могу. Физически не могу оставаться на месте, когда все внутри меня тянется к ней и я уже не в состоянии различить, пустая ли это надежда или вибрирующая от натяжения нить между нами.

В попытке упорядочить мысли переодеваюсь в спортивный костюм прямо в разгар дня и, захватив камень, выхожу из замка. Преподаватели и студенты встречают меня удивленными взглядами, но сейчас мне плевать. Тело кипит энергией, я стараюсь убежать от собственных мыслей и вернуть себе утраченное хладнокровие. Сейчас я нуждаюсь в нем как никогда ранее.

Пульс отдается в ушах, ноги размерено пружинят, пот заливает глаза, пропитывает футболку, озеро перед глазами мелькает в третий раз, значит, сделал уже три широких круга вокруг замка.

Останавливаюсь только когда усталость вытесняет хаос из головы.

Избавившись от мятущихся мыслей, схожу с тропинки и значительно углубляюсь в лес. Достаю из кармана древний камень и сжимаю в кулаке, чувствуя исходящий от него жар. Артефакт — единственное, что способно дать мне подсказку. Последний раз я пользовался им почти три сотни лет назад, когда в очередной раз увидел Нею в случайной девушке. Тогда камень указал на ошибку и предотвратил последствия неверных решений, при этом полностью растратив накопленную магию и так и не успел снова накопить ее.

Сжимаю камень в руке, вновь вызывая мысленный облик Минаи, и меня мгновенно накрывает энергетической волной такой мощи, что ноги подкашиваются и монотонный гул заполняет уши. Перед глазами двоится, и я с трудом удерживаю норовившее уплыть раньше времени сознание. Встряхиваю головой, спотыкаюсь и едва не падаю, но в последний момент удерживаюсь рукой за первое попавшееся дерево. Приваливаюсь спиной к влажной коре и с облегчением «стекаю» по ней на прохладную землю.

Обычные симптомы перед коротким видением, отголоском старинной, уже давно забытой магии, с помощью которой создавался артефакт. Мы пытались повторить что-то подобное, но это оказалось невозможно. Пытались понять его природу и разгадать, как это работает, но безрезультатно — оставшихся знаний не хватало.

Подчиняясь магии, позволяю глазам закатиться, а сознанию скользнуть куда-то глубоко в пропасть.

И оказываюсь в другом месте.

Больше не чувствую холодной земли под собой, а за спиной нет шершавого ствола, не пахнет листьями, землей или влажным лесом. Я делю на двоих сознание другого себя, того, кого еще не существует и кем мне только предстоит стать. Чувствую то же, что и он, слышу его мысли, ощущаю его тело, но не могу ни на что повлиять и остаюсь простым наблюдателем.

Сейчас я в спальне, но не в университете, а в нашей с Неей спальне на острове. Место, в котором я не появлялся почти пятьсот лет.

А прямо подо мной лежит Миная.

Я, давно уже привыкший к новым чертам, вожу кончиками пальцев по ее лицу, очерчиваю выступившую на скулах черную чешую, вглядываюсь в широко распахнутые красно-желтые глаза, наслаждаюсь ее тяжелым дыханием, а сердце затапливает бесконечная нежность, плотно переплетенная со страхом. Я до ужаса боюсь снова ее потерять. И боюсь показать ей это. Не хочу давить на нее своей слабостью и зависимостью от нее, не хочу делить на двоих то опустошение, когда ее не стало. Безумно злюсь на нее за опоздание, за то, что заставила ждать так мучительно долго и одновременно не хочу, чтобы она испытала вину.

Моя маленькая Мина.

Наклоняюсь к ее шее и глубоко втягиваю пьянящий аромат кожи. Глаза сами собой закрываются, и я наслаждаюсь ее тихим вздохом.

Одновременно хочется наверстать упущено и не торопиться, бесконечно растягивая этот момент.

Хочу наказать ее за долгое ожидание и нежно целовать каждый миллиметр обнаженного тела.

Провожу носом по тонкой коже за ушком и зарываюсь лицом в мягкие волосы. Снова слышу судорожный вздох, от которого у самого перехватывает дыхание.

Теплые ладони на моей спине сжимаются, царапая кожу длинными острыми ногтями, и я резко втягиваю наполненный самым притягательным ароматом воздух.

Чувствую потребность снова смотреть на нее. Поднимаю голову. Убедиться, что это все не бред и я не сошел с ума.

Прикипаю взглядом к приоткрытым губам, наклоняюсь ниже. Хочу поцеловать, снова ощутить ее неповторимый вкус, выпить сладость дыхания.

Но на этом видение резко прерывается.

В нос ударяет густой запах леса, слышится шелест крон.

Распахиваю глаза.

Сижу на влажной земле и бездумным взглядом смотрю на шелестящие кроны над головой, мысленно еще находясь в другом месте. Боюсь поверить в увиденное. Пытаюсь понять — я увидел то, что когда-нибудь случится или я все же сошел с ума?

С силой провожу ладонями по лицу, приводя себя в чувства и пытаюсь подняться на ноги.

Но тут же падаю от скрутившей тело резкой боли. А вот это уже точно не плод фантазии.

Боль зарождается в солнечном сплетении и раскручивается огненной плетью, стремительно охватывая все тело. Жидкий огонь растекается под кожей и я корчусь на земле. Пытаюсь терпеть, но будто со стороны слышу вырвавшийся сквозь стиснутые зубы стон.

Превозмогая инстинкты, я открываюсь этой боли, откидываюсь на спину и раскидываю руки в стороны. Ныряю в ее объятия с облегчением путника в пустыне, добравшегося до кристально-чистого источника воды. Боль прокатывается волнами, вызывая у слабого человеческого тела неконтролируемые судороги и спазмы. Кровь переплавляется в лаву, мышцы обращаются в камень. Удлинившиеся когти царапают землю, погружаясь словно нож в масло в выступающие корни деревьев.

Дракон узнал свою пару. Внутренний зверь тяжело ворочается под кожей, стремясь вырваться на волю, и я ему не препятствую несмотря на то, что знаю — одного видения слишком мало. Для трансформации ему нужна Мина.

На позвонках выступают острые шипы, врезаясь в землю и выгибая спину дугой. Тело раздается вширь, и ставшая слишком тесной одежда трещит по швам. Я дышу с натужным хрипом, с трудом проталкивая воздух в легкие. Но вдруг раздирающая тело агония утихает так же внезапно, как и началась, и я замираю. Принюхиваюсь к обострившимся запахам, распознаю малейшие оттенки окутавших меня лесных ароматов. Распахиваю глаза и оглядываюсь. И понимаю, насколько человеческое зрение было несовершенным. Я вижу мельчайшие детали, воспринимаю отдельно каждый лист на дереве, замечаю, как мелкая живность и птицы, почуяв зверя, прячутся в густых кронах. Лес погружен в тишину и ее нарушает лишь шелест падающих листьев и мое рваное дыхание. Даже ветер затаился на время.

Но полного оборота не происходит. Дракон еще слишком слаб.

Понял это и он, не пытаясь больше разорвать человеческое тело на части. По мышцам прокатываются затихающие отголоски боли, которыми я наслаждаюсь с мазохистским удовольствием.

Жертва Мины разрушила вплетенную в ее ауру способность чародеев оборачиваться. Оставшиеся драконы не смогли дождаться питавшую их магию и уснули спустя неполные две сотни лет после ее смерти. И с тех пор я впервые ощутил присутствие крылатого ящера.

Снова нарушаю собственное правило — не перемещаться рядом с университетом — и растворяюсь в воздухе.

Тяжело облокачиваюсь о раковину в ванной, всматриваясь в отражение в зеркале, и едва не вздрагиваю, настолько отвык от бывшего раньше привычным облика: скулы покрыты чешуей, ноздри раздались вширь, форма глаз удлинилась, и радужка окрасилась желтым, который перетекает в ярко-красный. От волнения из груди рвется шумное дыхание.

Медленно поднимаю ладонь и цепляю острым черным когтем чешуйку — убеждаюсь, что это не галлюцинация.

Нарушать правила иногда полезно. Долго пришлось бы разбираться с последствиями, увидь кто-то этого монстра в коридорах замка.

Забираюсь в душевую и включаю воду погорячее. Опираюсь лбом о прохладный кафель и замираю. Обжигающие струи расслабляют скрученные в напряжении и застывшие в незаконченной трансформации мышцы. В голове с каждой секундой проясняется.

Я вызываю в памяти видение и закрываю глаза. Смакую каждый момент. Это так сладко и одновременно невыносимо — видеть ее, уже ощущать на кончиках пальцев тепло кожи, но еще не иметь возможности прикоснуться по-настоящему.

Пробую ее имя на вкус. Мина. Мысленно еще раз очерчиваю линию лица, спускаюсь к подбородку, оттягиваю его вниз, заставляя мягкие губы приоткрыться. Дыхание сбивается, и я едва не задыхаюсь от лавины эмоций. Они накрывают стремительной волной, разом сметая все выстроенные защитные барьеры, которые я нагромождал вновь и вновь, принимая случайных прохожих за свою пару и в очередной раз ошибаясь. Я впервые позволяю себе осознать, что ожидание закончено, и в ответ сердце гулко отзывается на эту мысль. Впервые за века я ощущаю себя по-настоящему живым. Пульс стучит все быстрее и быстрее, разгоняя кровь по телу, отдаваясь звоном в ушах, отодвигая на самый край моей памяти все, что было до. Задавая новую точку отсчета бесконечной жизни.

Стискиваю зубы, сдерживая вновь проснувшегося дракона, на этот раз не давая ему даже намека на контроль. Еще слишком рано. И тем более не в стенах университета. Дракон проснулся, но без Мины рядом трансформация будет долгой, болезненной и не законченной.

Выключаю воду и выхожу из душевой. Протерев запотевшее зеркало уже человеческой рукой убеждаюсь, что дракон почти отступил. Мне необходимо увидеться с Миной, но — я с досадой всматриваюсь в свои желто-красные глаза — придется подождать.