Глава 2

Мина

Время близится к закату. Выхожу на балкон и прикрываю дверь, оставив только тонкую щель, чтобы услышать, если кто-то войдет в комнату. Закутавшись в плед, прислоняюсь к окну, чувствуя, как стекло приятно холодит лоб.

Маме и отчиму повезло получить квартиру еще в то время, когда их раздавали на заводах, и именно в этом, самом замечательном, самом прекрасном доме с видом на реку и горы за ней — потрясающий вид, которым я наслаждаюсь практически каждый вечер. Вечернее, уже не слепящее солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая небо, реку и горы. Яркие оттенки от оранжевого до алого, которые растворяются в наступающих сумерках переливами фиолетовых градиентов.

Я устраиваюсь в плетёном кресле и подбираю под себя ноги, стремясь согреть ступни под пледом. Настал момент для моего секрета. Оглядываюсь, проверяя закрыты ли шторы и не видно ли меня из комнаты. Убедившись, что все в порядке, поворачиваю руку ладонью вверх и в самом ее центре, подчиняясь моей мысленной команде, появляется маленький, как от свечи, огонек.

Понятия не имею, откуда у меня этот дар и зачем появился. Но я очень боюсь, что об этом кто-то узнает. Ведь это явная странность. Мало того, что лицо не нормальное, редкое имя, так еще и… это.

Я перечитала кучу литературы в библиотеках и, конечно же, в поисках хоть какой-нибудь информации не обошла стороной и интернет. Находились только фантастические и абстрактные описания с медитативными практиками. Возможно, я бы что-то и нашла, но стоило углубиться в поисках правды, как я начала замечать, что ко мне будто присматриваются незнакомые люди. Возможно, это паранойя, но тем не менее поиски я прекратила. Тот, кто обладает подобными способностями, если он вообще существует, наверняка не будет свистеть об этом в Твиттере. Если только он не под контролем специалистов за людьми с психическими отклонениями. К тому же моя фантазия уже рисовала зловещие картины, где надо мной устраивают эксперименты хладнокровные ученые, вживляют мне чипы в полушария мозга, а потом всесильные мультимиллиардеры заставляют трудиться на благо собственных интересов.

Иногда я сама посмеиваюсь над своими опасениями, однако в интернете информацию больше не ищу. Веской для себя причины рисковать и обнаруживать себя и свой дар обществу не нахожу, а неприятных моментов в моей жизни хватает с лихвой. Вместо суеты я тихо упиваюсь своими возможностями, ведь одно только знание о их существовании дает мне силы и наполняет уверенностью в завтрашнем дне.

Помимо огненной стихии, я могу контролировать еще три: воздух, воду и землю.

Во время моих поисков о способностях я узнала, что скорее всего должна выбрать одну и развивать ее. Но точно я не знаю, поэтому стараюсь одинаково работать со всеми четырьмя. Не знаю медленный у меня темп освоения магии или нет, сравнивать мне не с кем, а оттого и не напрягаюсь.

Огонек исчезает так же внезапно как появился. Вместо него на ладони закружился крошечный смерч.

Глядя на волшебство, я чувствую, как меня переполняет энергия, как она переливается в каждой клеточке моего тела, и в такие моменты я по-настоящему живу. Я не думаю о лице, о работе, о маме. Я не думаю ни о чем. Только я и моя сила, наполняющая меня до отказа.

Иногда мне хочется выпустить ее на свободу, узнать ее мощь и мои возможности. И чтобы смерч оторвал меня от земли и закружил в сумасшедшем вихре, где я окончательно забылась бы, и, хотя бы на время, ощутила себя свободной от всего. От неудач, от ожидания новых неприятностей, от ненужного сочувствия, от работы, где я вынужденно работаю в одиночестве. От всего.

Вдруг раздается громкий стук в дверь.

Мое сердце испуганно замирает, а кулак рефлекторно сжимается, гася стихию. Резкий порыв теплого воздуха бьет в лицо, треплет распущенные волосы и утихает.

— Мина, мы у соседей. Не теряй нас, — кричит мама из коридора, даже не заходя в комнату.

— Хорошо, мам! — всего-то, а я уже успела всполошиться. Перестраховщица!

Я прислушиваюсь к отдаляющимся шагам и дождавшись, когда входная дверь громко захлопывается, вздыхаю с облегчением. Освобождая следующую стихию, неосознанно расслабляю напряженные плечи.

Небольшой ласковый фонтан бьет прямо из ладони. Капающая вода исчезает, не успевая достигнуть деревянного пола. Я знаю, что в случае необходимости эта кроха способна превратиться в бурлящий поток, черпая влагу из реки под окнами. Но я боюсь кому-то навредить. Боюсь той самой секунды, которая в дребезги разбивает всю предыдущую жизнь, которая становится жирной чертой между «до» и «после». А я не хочу стать для кого-то причиной необратимых изменений, как стал когда-то мой отец для меня. А потому и ограничиваюсь такой разминкой. Наверное, это называется травмой детства?

Нельзя сказать, что я боюсь стихий как таковых. Они ласковы и слушаются меня как любимую хозяйку. Но я опасаюсь их мощи и того, что в сравнении с ними человек становится крошечной щепкой. А мне как никому другому известно, что и у щепки есть чувства и она знает, что такое боль.

Я ласково трогаю пальцами свободной руки волшебную воду. Прощаюсь на сегодня и вызываю последнюю стихию. Земля проявляется красивым изогнутым растением, аккуратно обвивает руку, трется нежными листочками о пальцы, как ласковый котенок, и обязательно заурчала бы, если бы могла. Я глажу листья, провожу пальцами по стеблю, чувствуя, как растение благодарно сжимается вокруг запястья и пальцев, и с сожалением прощаюсь с последней стихией.

Эти моменты — самые прекрасные в течение суток. Вот такие вечера, когда удается поиграть со стихиями, а потом насладиться видом заката.

Солнце как раз окрасило небо в легкие оранжевые тона. Начинается. С наслаждением потянувшись всем телом, я поднимаюсь с кресла и приникаю к окну.

Кайд

Поднявшись на пятый этаж университета, на котором размещаются профессорские апартаменты, прохожу прямиком в ванную комнату. Снимаю по дороге пропитавшуюся по́том после пробежки одежду. Кидаю все в корзину для белья и с наслаждением встаю под душ. Упругие струи хлещут по коже, смывая усталость и пыль еще одного прожитого дня. Спустя четверть часа, переодевшись в домашние брюки, иду в личный кабинет и па́даю в одно из кресел у камина.

Стоит только ослабить контроль, как воспоминания вторгаются бурным потоком. Их много, но они не яркие, уже блеклые, будто черно-белые снимки: полет, два дракона, сумасшедшие танцы в небе.

И следующее воспоминание: камин, гораздо больше декоративного подобия в моем нынешнем кабинете, мягкий ковер перед ним, ласковые теплые руки на моей коже, тихий шепот и ее смех.

Следующее, затмевающее все остальные: огонь, содрогающаяся под ногами земля, в которую нужно влить слишком много сил, а значит чья-то жертва неизбежна. Спокойная решимость в глазах Неи, ее шепот в моей голове «ты только найди меня», мой отчаянный рывок к ней. Жуткое осознание на грани помешательства — не успел!

Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла, с мазохистским удовольствием погружаясь в ласковые объятия болезненных воспоминаний.

С того дня прошло слишком много времени, а я так и не смог ее найти. Я скучаю по ней так сильно, что готов на стену лезть от разъедающей все внутренности тоски. Если бы хоть что-то помогло мне ее отыскать, я готов пройти через пытки, умереть мучительной смертью, нарушить все мыслимые и немыслимые законы. Если бы только у меня появился хотя бы призрачный шанс просто увидеть ее, вспомнить ее запах, ощутить нежную кожу под пальцами, я бы сделал что угодно.

Никто из нас еще не уходил на такой срок, и с каждым годом становится все сложнее отгонять безумие от осознания, что я могу так никогда ее не найти.

Вздыхаю и, с силой протерев глаза, рывком поднимаюсь из кресла. Чем быстрее усну, тем быстрее наступит завтрашний день.

А завтра…

Возможно, именно завтра все изменится.

Мина

Так как вчера вечером спать я легла практически сразу после заката, утром чувствую себя выспавшейся и отдохнувшей. Сладко потянувшись в постели, с удовольствием зеваю и бодро откидываю одеяло.

Торопливо одевшись, бережно собираю волосы в низкий хвост резинкой, которую мама со смехом зовет телефонным проводом. Волосы — это моя гордость, которая, впрочем, никому не демонстрируется. Длинные, густые, волнистые, они блестят и искрятся красными бликами на солнце. Когда в седьмом классе мне пришлось их отстричь, я еще неделю оплакивала по ночам свою потерю.

На улице, чтобы не привлекать лишнее внимание, я скрываю их под капюшоном. Но когда в комнату закрадывается солнечный свет, то могу любоваться ими в свое удовольствие. Вот примерно, как сейчас.

Покрутившись минуту перед зеркалом и все же поморщившись при виде шрама, выхожу из комнаты. Мы пытались его убрать. Мази, примочки, настойки. Все мое раннее детство мама провела на заводе, чтобы накопить на лазерное удаление, но… всегда существует дурацкое «но». Когда сумма набралась — шрам уже, к слову, огрубел — врачи не смогли ничего сделать. В клинике развели руками и посоветовали ехать в столицу для выяснения кожной локальной аномалии. Глядя на замученную маму, я отказалась — для московских цен ей пришлось бы еще несколько лет копить деньги.

К тому времени, когда я выхожу из комнаты, дома уже никого нет — мама ушла на работу пару часов назад, отчим ушел еще раньше и теперь не появится до завтрашнего утра. Он работает сторожем на заводе со сменным графиком. Первую же часть жизни мама потратила на алкоголика, который периодически ее поколачивал. Как объясняла мне мама: не уходила только из-за меня, мол, у ребенка должен быть отец… ну да, ну да.

А я вспоминаю любимые строки стихотворения Омара Хайяма «ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало». К сожалению, до мамы эта простая истина дошла только после случившегося. Но на ошибках учатся.

Я понимаю, что никто не мог знать, что так получится. Хорошо уже то, что хватило сил на развод. Бич современной России — пьющие мужья и жалостливые жены, как итог: деградация обоих. А виновата конечно же Америка.

Я быстро умылась, почистила зубы и включила навороченную кофеварку, которая оказалось очень удобной в быту. Отсутствие друзей выливается в естественное накопление сбережений. Если не с кем и некуда ходить, а на одежду тратиться на приходится, деньги копятся как-то сами собой. Хотя на столичную клинику сбережений все равно не хватит. Наверное, можно было бы снимать квартиру и съехать от мамы с отчимом, чтобы не мешать «молодой» семье, но я трусливо боюсь окончательного одиночества.

Взяв горячую кружку с ароматным паром, задумчиво стою у окна, позволяя взгляду плавно перетекать с предмета на предмет, а за ним и мыслям. День обещает быть солнечным, и на душе, как часто случалось в такие дни, спокойно и светло.

Я люблю начинать свой день неспешно. Утром голова ясная, можно продумать и спокойно спланировать ближайшие часы. Улыбнувшись своим мыслям, в отражении окна вижу уже знакомую перекошенную усмешку.

Я довольно редко выхожу из дома, но так как я все же остаюсь частью социума, со многими заказчиками вынуждена встречаться лично. Всегда наши встречи ограничивались одной, во время которой я устанавливаю программу и показываю ее функционал.

Сегодня мне нужно посетить двух заказчиков. Один из них — крупная фирма, пользующаяся моей программой, изъявила желание объединить несколько компьютеров в одну сеть, чтобы пополнять созданную мной базу данных в режиме онлайн. И хотя мое начальство пыталось объяснить, что это работа их штатного сетевика, а не нашего программиста, но деньги решают все (ну или почти все) и в итоге меня попросили разобраться с проблемой. Затем нужно зайти в другую фирму уже по своим прямым обязанностям.

Допив кофе, споласкиваю кружку и аккуратно ставлю ее на полку в шкафу в ряд таких же.

Выхожу на улицу, низко надвинув капюшон на глаза и опустив голову. Не люблю жалостливые взгляды.