Глава 3

С объединением базы данных я провозилась почти весь день, измотала себе все нервы, но с задачей все же справилась! Хотела было порекомендовать директору этой фирмы пополнить рабочий штат сетевым администратором и не доводить компьютеры до критического состояния, но промолчала.

В следующей фирме меня ждало нечто посложнее не видевших рук специалиста компьютеров. Будущим пользователем моей программы оказалась бабушка, которая уже лет двадцать должна счастливо сидеть на пенсии и нянчить правнуков. И это с учетом пенсионной реформы.

Мне приходится несколько раз объяснять ей, как пользоваться чудом современной техники в общем и новой программой в частности. Я медленно диктую по пунктам каждое действие и терпеливо жду, пока бабушка скрупулезно запишет все в блокнот. И не скажу точно кому из нас в этот момент было сложнее, но мы справились и это не может не радовать.

Так что, покинув дом утром, освободиться я смогла только к вечеру, когда за окном уже стемнело. Помня о том, что вчера я пожалела, когда решила сократить дорогу через рынок, сегодня специально выбираю наименее людные места.

Я иду и вслушиваюсь в шуршание разношенных ботинок по асфальту. Тротуар местами подмерз и периодически размеренные шаги сопровождаются звонким хрустом тонкого льда. Сосредоточившись на дороге, иду быстрым шагом, стараясь не поскользнуться. Я уже почти дошла до своего дома, но дорогу мне вдруг загораживает выскользнувшая из-за поворота высокая мужская фигура.

— Красавица, проводить? — слышу развязный гнусавый голос.

Я усмехаюсь и поднимаю голову — сейчас он увидит «красавицу» и будет бежать далеко и долго, вопя о помощи. Но именно на этом участке дороги и именно в этот момент, как назло, внезапно гаснет фонарь, и моя «красота» остается неоценённой. Как же не вовремя и досадно.

А хам кажется этому только рад, и нагло, с еще более противной интонацией, указывая на отсутствие света, выдает:

— Оп-па, смотри-ка какой интим!

— Уйди с дороги, — устало цежу сквозь зубы.

— А то что? — и он делает шаг на встречу.

Я пытаюсь отшатнуться, но упираюсь во что-то спиной. Рефлекторно оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на стоящего впритык ко мне и мерзко ухмыляющегося второго парня. Его лицо в тени, но я отчетливо вижу ненормальный блеск глаз. Пытаюсь отшатнуться, но он обхватывает меня за плечи и растягивает губы в издевательской улыбке.

И это откидывает меня назад в прошлое, когда я только перешла в седьмой класс. В тот день одноклассники подловили меня после школы. Точно так же окружили и вылили на голову ведро краски. Смеялись и улыбались точно так же.

Предательский страх прокатывается по позвоночнику и оседает в ногах, приковывая к месту. Несмотря ни на что, еще теплится надежда, что просто напугают, может даже ограбят, но потом пойдут своей дорогой. Ну или хотя бы фонарь включится, и они меня все же рассмотрят.

Не успеваю додумать мысль, как тот, что стоит впереди, грубо дергает меня на себя, отчего колени мои подгибаются и на одну, бесконечно мерзкую секунду я повисаю в его руках безвольной куклой.

— Ты же не торопишься домой? Повеселимся!

— Отвалите от меня!

Но в ответ слышу издевательский смех.

Неожиданно мужская рука грубо хватает меня за зад. Я вздрагиваю, вскрикиваю и пытаюсь вырваться из кольца двух пар рук. Это провоцирует новую волну мужского гогота и когда я все же понимаю, что пришло время звать на помощь, рот мне затыкают.

Чувствуя грубую руку, скользнувшую между ног, я холодею, понимая, что шутки кончились. Все гораздо серьезней, чем я предполагала! Разум захлестывает паника и обида. Я пытаюсь вырваться, но меня сжимают еще крепче и куда-то тащат, запечатывая рот так, что от боли глаза наполняются слезами. Почему я⁈ Ну почему всегда я⁈

— Давай туда, — указывает один другому на темноту за сплетением голых веткой, и тот швыряет меня спиной о землю с такой силой, что от удара выбивает воздух из легких. Поясница взрывается болью, посылая болезненную пульсацию в спину, и от шока я не могу пошевелиться, отчаянно глотая холодный воздух и пытаясь протолкнуть его в легкие.

Я все же пытаюсь отползти, цепляясь за мёрзлую траву одеревеневшими от страха пальцами и отталкиваясь пятками, но сверху наваливается один из насильников, гораздо тяжелее меня, грубо придавливает к земле, лишая возможности пошевелиться. Жесткая, пропахшая дешевыми сигаретами рука больно зажимает лицо, снова закрывая рот и нос. Легкие судорожно сокращаются в поисках кислорода. Слышу резкий звук расстегиваемой молнии и полы моей куртки распахиваются. Короткий треск разорванной футболки и животу становится холодно.

Я сопротивляюсь изо всех сил, брыкаюсь и пытаюсь кричать, но грубые руки крепко прижимают к земле и затыкают рот. Стараюсь подавить волну страха, но мысли хаотично мечутся в черепной коробке, не находя выхода из ловушки.

Стараясь справиться с паникой, буквально заставляю себя думать, но идей нет. Я не умею драться и снова не знаю как себя защитить!

Один из насильников наступает мне коленями на руки и от боли на глаза наворачиваются слезы. Одной рукой он тискает грудь, другой зажимает мне рот. Второй насильник судорожно пытается стащить с меня джинсы. И тут меня пронзает понимание! Какая же я глупая! Я только сейчас вспоминаю, что уже не та беспомощная девочка, какой была в школе. Я не уверена, что задуманное получится, но попробовать обязана. Главное успокоиться…

Я прикрываю глаза и ослабляю внутренний контроль, позволяя воздушной стихии вырваться на свободу.

А потом все происходит слишком быстро. Я все так же лежу на земле, но теперь растрёпанные волосы развеваются под резкими, будто злыми порывами ветра и меня больше никто не держит, а мое тело никто не лапает. Смотрю во все глаза на то, с какой легкостью насильников буквально разметало в стороны, словно от взрыва, в эпицентре которого я.

Глядя на их короткий полет и жесткое приземление, испуганно замираю, но прихожу в себя, когда один из них пытается пошевелиться. Не дожидаясь, пока они придут в чувства и продолжат начатое, я кое-как поднимаюсь, натягиваю джинсы, спущенные уже до бедер, дрожащими руками нащупываю и застегиваю молнию, запахиваю полы куртки и, не оглядываясь, бегу изо всех сил к дому. Я не чувствую ликования от победы, внутри только омерзение от чужих прикосновений и очередное разочарование в себе. Я старательно сдерживаю слезы — не хватало еще, чтобы по моему заплаканному лицу что-то поняла мама.

Дома я сразу захожу в ванную, запираюсь и торопливо стягиваю грязную и порванную одежду, чтобы выкинуть ее завтра. В полицию идти смысла нет, лиц я все равно не разглядела… Все, что помню — это гнусавый голос. Все, что мне остается — просто постараться пережить и забыть этот случай, и больше не ходить одной по темным дворам.

Меня передергивает от омерзения, сердце бешено колотится и мелко дрожат руки.

— Тише, все прошло. Ты справилась. Ты дома, — шепчу сама себе, глядя в отражение в зеркале. Замечаю растрепанные и грязные волосы и плотина, сдерживающая слезы, дает трещину. Чувствую себя грязнее, чем когда на голову мне вылили краску для забора.

Отворачиваюсь от собственного отражения и, подавляя первый всхлип, все еще стараюсь сдержаться. Мне кажется, что стоит заплакать и я уже не смогу остановиться.

Шагаю в ванную и плотно задвигаю шторку. Хочется как можно скорее смыть с себя ощущение грязных лап на теле. Но стоит только первым горячим каплям упасть на лицо, как из глаз текут слезы, но губы по-прежнему плотно сомкнуты в попытке сдержаться.

С остервенением, не жалея кожу тру себя мочалкой, но это не помогает и я до сих пор ощущаю их следы и мерзкий запах. Стоя под горячими струями, я довольно долго продолжаю самоистязаться, но потом все же с трудом беру себя в руки, понимая, что я рискую стереть кожу до крови, а грязь никуда не денется, потому что она где-то внутри.

Резко выключаю бесполезную воду.

Только выйдя из душа и немного успокоившись, замечаю неестественное движение пара в ванной и вдруг осознаю, что освободившаяся стихия свободно и предано плыла за мной по всем улицам. Я нежно улыбаюсь, на глаза снова выступают слезы, но теперь уже от странного трепета в груди. Страх и отвращение наконец отходят на задний план, а их место занимает какое-то неестественное спокойствие. Я неспеша вытираюсь, закутываюсь в халат и, подобрав порванную одежду, осторожно, стараясь не показаться маме, которая смотрит телевизор в зале, ухожу в свою комнату.

На меня вдруг наваливается такая усталость и эмоциональное отупение, что сил на другие стихии просто не остается. И я, затолкав вещи под кровать и, спрятав так и тянущуюся за мной стихию, ложусь в постель прямо в халате. Накрываюсь с головой одеялом и моментально проваливаюсь в сон.

Кайд

Я сижу в кресле в освещенной только пламенем от камина комнате и не решаюсь открыть лежащую на коленях папку с документами.

Только что мне передали список жильцов дома. Где-то тут живет маг, который слишком бездумно, слишком приметно распыляет силу. Это событие из разряда тех, о которых приказано докладывать лично мне в любое время суток.

Смотрю на лист с копией магической диаграммы на обложке папки. Либо это самородок, либо свихнувшийся маг, либо…

О последнем «либо» стараюсь не думать. Потому что за пять сотен лет было уже столько разочарований, что кажется еще одно просто сведет меня с ума.

Я терпеливо жду пока пройдет искушение поверить, что я нашел Нею, опустошаю бокал вина и с тихим стуком отставляю его на небольшой круглый стол. Откидываюсь в кресле и напоминаю себе, что у меня нет права на ошибку. На самом деле я не верю, что это она — прошло уже слишком много времени. И папку не открываю потому, что пока она закрыта, остается шанс, что Нея где-то там. Ест, спит, возможно кого-то любит… одним словом — живет.

Усмехаюсь, качаю головой и переворачиваю первый лист. Невозможно врать себе вечно.

Провожу ладонью по-пустому на первый взгляд листу с магическим отпечатком. Его не видно обычным зрением, но я чувствую магию. Или ее отсутствие. Равнодушно листаю страницы и даже не вглядываюсь в прикрепленные рядом крошечные изображения лиц. Пусто, пусто, пусто, небольшой потенциал, но хватит только воду для супа разогреть и то, на плите быстрее будет, пусто, пусто, пусто.

Было бы проще, если бы уровень оператора, который обнаружил всплеск силы, позволял ему самому считывать магические отпечатки. Сколько жильцов я уже проверил? Пятнадцать? Двадцать? Осталось два этажа в пятиэтажном доме. На третьем немного отвлекаюсь, потому что слепки парня и девушки из соседней квартиры совпадают, и это значит, есть шанс, что и они друг другу подходят — у людей все проще.

Снова вспоминаю Нею, которая не успокоилась бы, пока не вмешалась в их жизни и не свела вместе. Зависаю ненадолго, улыбаюсь воспоминаниям. Я почти не помню ее лицо, но это и не важно, потому что оно у нее новое, но я помню ее. То, над чем она смеялась и то, как смотрела на меня. Вкусы тоже могут измениться, а потому первые пару десятков лет я старательно вытравливал из воспоминаний все, что заставит сравнивать. Поэтому я не помню, какой цвет любила Нея, но помню, что она была помешана на людях, восхищалась ими и старалась помочь при каждом удобном случае.

Если бы я знал, что пройдет пятьсот лет, а я так и не встречу ее, я бы хранил каждую мелочь. Но я не ограничился воспоминаниями, я уничтожил все портреты, снимки и вообще все, что может напоминать о ее прошлом. Как же я об этом жалею. Самое хреновое, что через полсотни лет я как наркоман начал искать хоть что-то, пытался найти хотя бы одну уцелевшую фотографию. Но нет конечно, если я что-то делаю, я делаю это хорошо.

Стряхиваю бессмысленные сожаления и продолжаю просматривать анкеты. На четвертом этаже в первых двух квартирах так же есть небольшой потенциал, но снова слишком маленький. И вдруг — оно! Я поднимаюсь так резко, что бумаги, лежавшие на коленях, с шелестом рассыпаются веером по ковру.

Я смотрю на магический слепок и могу четко увидеть уровень силы. Но меня волнует не это. Одно осознание, что нужный мне маг — девушка, а значит резко возрастает шанс, что это Нея! И это заставляет меня вглядываться в фотографию. Нежные черты, серьезный взгляд карих глаз. Но изначально я цепляюсь глазами за уродливый шрам через всю щеку. Он искажает лицо, и на маленьком изображении я ни черта не могу разобрать.

По внутренней связи прошу подготовить мне биографию нужной девушки и распечатать снимок бо́льшего размера. Мне приходится долго ждать, но вот я держу в руках еще один лист и жадно впиваюсь глазами в лаконичные строчки. В четыре произошло сразу два события: упала лицом на забор и лишилась отца по причине развода родителей. Затем школа, университет, диплом с отличием, работа на дому.

Я вновь перевожу взгляд на новый снимок, всматриваюсь в лицо. Опять перечитываю биографию. Весьма общительна в сети, личная жизнь — одинока, что при ее затворническом образе жизни не удивительно. Снова смотрю на снимок и… внезапно осознаю свое поведение.

Заставляю себя оторваться от фото, опускаю руки и медленно выдыхаю, приводя себя в чувства. Каждый раз, снова и снова одно и то же. Раз за разом, встретив хотя бы немного подходящую девушку, у меня просто башню рвет.

Сажусь обратно в кресло, раздраженный на свою реакцию резко выдыхаю. Завтра приглашу (бросаю короткий взгляд на анкету, вспоминая имя) Минаю в университет, а там видно будет. Мне не нравится моя реакция, а потому придется какое-то время держаться от нее подальше. Пока не узнаю точно… а на это требуется время.

Пытаюсь отвлечься и направляю поток мыслей на отстраненную тему.

Мне очень интересно для чего же девушка использовала столько силы. Вообще откуда вдруг она появилась и где скрывалась раньше. Ведь если сила и проявляется, то всегда в момент полового созревания. Девушка же — а это очевидно — этот момент давно переросла.

Снимаю телефон с подставки, технология которого позаимствована в самом развитом из техногенных миров — в мире моей сегодняшней находки, набираю по внутренней связи все того же оператора и прошу вычислить какой из порталов приведет меня к ней. Выслушав ответ, вешаю трубку. Отправляю анкеты в камин, оставляя только данные Минаи и ее увеличенное фото. Кладу их на стол у кресла и отправляюсь в постель.

Мне хочется надеяться, что в этот раз я нашел ее, но я просто выключаю свет и стараюсь ни о чем не думать.