Глава 5. Тайное становится явным

  Утром Еву с Викой куда-то снова повели. К своему удивлению Ева узнала коридор и дверь, украшенную коваными шипами, которые топорщились как ежи. Вполне понятное предупреждение – не влезай, убьет. Будь воля Евы, она бы прошла мимо, но один из фурий направился к двери.

  — «Зал превращений», — шепнула Еве на ухо Вика.

   Таким Ева его и запомнила – огромное пустое помещение с закопченными стенами и полом. Они словно угодили внутрь паровозной топки. Пахло гарью. Именно здесь Красный Дракон менял личину.

    И все же зал был не совсем пуст. На круглом столике столь неуместном здесь, как неуместен клоун на похоронах, лежал рубин размером с кулак взрослого мужчины. Излучаемым им пульсирующий красный свет был единственным источником освещения. Уж лучше было оказаться во мраке, чем следить за пляской багряных теней на черных стенах.

   На сердце Ева заметила щербинку. Она была готова поспорить – если приложить рубин из кольца у нее на шее к сердцу, его грани идеально подойдут к щербинке. Видимо, сердце потеряло частичку еще до того, как его заперли в книге Судного дня. Не исключено, что это случилось в тот самый день, когда ангелы вырвали его из груди Красного Дракона.

   Неподалеку от сердца стояло кресло Дракона. Старик не сводил глаз с рубина, а его лицо, подсвеченное алым, озаряла безумная улыбка. Он так долго ждал воссоединения с сердцем, что легко было поверить – бедняга спятил от радости. Увы, это было слишком прекрасно, чтобы оказаться правдой. Ева и мечтать не смела, что им так повезет.

  — Я решил, девочки мои, — произнес Дракон, — разделить момент триумфа с вами. Ведь вы неотъемлемая его часть. Без тебя, Ева, сердце было бы заперто в книге Судного дня по сей день.

  — Спасибо за напоминание о моей ошибке, — вздохнула Ева.

  — Не кори себя, девочка. Такова твоя судьба.

  Дракон говорил, а сам ерзал в кресле, так не терпелось ему завладеть, наконец, сердцем. Слуга-фурия, почувствовав это, захотел подать ему сердце, но старик ударил его по рукам:

  — Не трогай! Я сам.

  Он протянул дрожащие то ли от возбуждения, то ли от старческой немощи руки к рубину. Пальцы замерли менее чем в сантиметре от него. Дракон внезапно оробел.

  Несколько мгновений ничего не происходило. Для Евы они растянулись в вечность. Казалось, весь мир наблюдает за этой сценой.

  А потом свершилось – Дракон взял сердце. Время снова потекло в обычном режиме, но мир уже безвозвратно изменился.

  Дракон поднес рубин к груди. Ева ожидала, что он как Самаэль вскроет себе грудную клетку, но истинному хозяину сердца ни к чему были условности. Он просто прижал рубин к грудной клетке, точно хотел вдавить его в себя. Свет вспыхнул ярче, забился как при тахикардии. Вспышка. И сердце пропало. Свет проник в Дракона. Заискрился в его глазах, заблестел сквозь кожу.

   Морщины разгладились, сгорбленная спина выпрямилась. Старик молодел на глазах. Вскоре он гордо восседал в кресле, а через минуту кресло было отброшено за ненадобностью. Когда он в последний раз стоял на ногах? Судя по ликованию, давно.

  Метаморфозы не закончились омоложением. Обретя здоровый человеческий облик, Дракон стремительно его терял, превращаясь в ящера. За спиной распахнулись крылья. Каждое с крыло самолета. Шея вытянулась, лицо заострилось, оборачиваясь мордой. Во рту выросли клыки размером с предплечье Евы. Таким ничего не стояло прокусить гранитную плиту, не то что хрупкое тело.

  «Зал превращений» еще недавно казавшийся Еве громадным, сделался тесным. Он едва вмещал Красного Дракона. А когда тот разинул пасть и выдохнул пламя, все, включая фурий, бросились врассыпную.

   Огонь опалил Еве волосы. Остро запахло жареным. На пару с Викой они бросились к двери, подгоняемые звуком хлопающих крыльев – Дракон становился на крыло. Затрещал потолок, на голову посыпались кирпичи. Один упал прямо перед Евой, раскроив череп фурии. Борясь с отвращением, она перепрыгнула через гнойную жижу, которая заменяла фурии кровь.

   Не помня себя от ужаса, они выбежали в коридор. Движимые общим страхом Ева с Викой и фурии оказались по одну сторону баррикад. Никто не пытался задержать девушек, и они припустили по коридору, не разбирая дороги. Лишь бы подальше от «Зала превращений» и Дракона.

   Они притормозили только когда стихли отголоски криков. Ева привалилась к стене, дыша часто и прерывисто. Война и та запыхалась.

  Отдышавшись, Вика сказала:

  — А что неплохо получилось. Погони за нами нет. Можно сказать, сбежали.

  — Куда? — Ева обвела рукой коридор. — Мы все равно в Доме. К тому же неизвестно где.

  — Какая же ты все-таки пессимистка. Отыщем выход. Лишь бы нас раньше не нашли.

  Ева не спорила. С покорностью ведомого на заклание она отправилась за Викой искать выход, хоть и не верила в возможность успеха. Дом был слишком велик. Единственный шанс найти в нем то, что тебе нужно, – договориться с Домом. Но едва ли он захочет показать им выход.

  Этажи сменяли друг друга. Девушки то поднимались, то спускались. Иногда заглядывали в комнаты, но ничего полезного в них не было. Хорошо еще им никто не встретился. Правда через пару часов блужданий Ева была готова сама сдаться фуриям, но как назло ни одного не было поблизости.

  Они завернули за очередной поворот, когда впереди показался мужской силуэт в балахоне с накинутым на голову капюшоном.

  — Фурия, — Вика схватила Еву за локоть и потащила обратно за угол.

  — Хватит с меня, — Ева высвободилась. — Набегалась. Нам отсюда не выбраться. Пора это признать.

   Бросив Вику за углом, Ева направилась к фурии, который все это время стоял неподвижно, как будто ждал ее. Она еще не подошла, но уже заподозрила, что они с Викой ошиблись. В воздухе не чувствовалась присущая фуриям вонь. От мужчины в балахоне пахло иначе. Чем-то терпким, сладковатым, но все же приятным.

  Ева остановилась, испугавшись своего безрассудного поступка. Мало ли чудищ водится в недрах Дома. Фурии теперь казались ей не такими жуткими. Знакомое зло предпочтительнее неизвестности.

  — К-кто вы? — неожиданно для себя Ева начала заикаться. Она бы бросилась наутек, но страх, что незнакомец кинется за ней, парализовал ее.

  Мужчина отбросил капюшон, и Ева лишилась дара речи. Они уже встречались. В церкви. Перед ней стоял тот самый священник, который поведал ей о Свете. Неужели он из числа обитателей Дома?

  — Поразительное место, — священник окинул взглядом атлантов, поддерживающих сводчатый потолок. — Столько жизни в мертвом.

  — Вы здесь впервые? — ляпнула Ева первое, что пришло на ум.

  — Прежде не было повода заглянуть. Вижу, ты воспользовалась моим советом.

  — Вы про Свет?

  — Про него, — кивнул священник. Улыбка у него была теплая. Согревала не хуже костра. — У меня есть для тебя послание. Ради него я спустился сюда.

  — Спустились? Откуда?

  Вместо ответа священник указал пальцем на потолок. Ева проследила за его жестом. Потребовалось время, чтобы понять, он имеет в виду не верхние этажи Дома, а нечто намного-намного выше.

  — Вы не из ада, вы из…

  — Тсс, — священник приложил палец к губам, — здесь не любят подобных слов.

  — Ну да, запретное слово на букву «б», — вспомнила Ева, как Алекс учил ее не упоминать Бога в этих стенах. — Вы пришли нам помочь?

  — Увы, — развел он руками, — я лишь посланник. Мое дело передать сообщение. И это ты можешь помочь нам.

  — Чем?

  — В твоих силах навсегда запечатать врата ада.

  Чего-то похожего Ева ожидала. Никогда ей ничего не давалось просто так. И тому, что в ней теперь Свет, тоже должна быть причина. Перспектива навсегда запечатать врата ей понравилась. В этом случае никого не принесут в жертву, и Земля останется не тронутой.

  — Как это сделать?

  — Ты поймешь, едва их коснешься. Свет все сделает за тебя.

   Вика уже пару минут как выбралась из укрытия и слушала их беседу. Она явно не одобряла идею с запечатыванием врат. Ева даже знала, что она скажет – «это не наше дело». Только Вика заблуждалась. Это как раз их дело. Кому как не им восстанавливать хрупкий баланс, который они же и нарушили.

  Издалека прилетел свист. Узкий коридор подобно рупору усилил его. Их догоняли.

  — Мне пора, — священник накинул капюшон. — Удачи.

   Он скрылся в боком ответвлении коридора, а когда Ева спустя мгновение туда заглянула, там было пусто. Священник исчез. Ева бы подумала, что ей привиделось, не будь Вика свидетельницей их общения.

  Девушки тоже не стали медлить. Снова замелькали переходы. На бегу Вика объясняла Еве, какой идиоткой надо быть, чтобы послушаться совета неизвестно кого. Новость о том, что неизвестный был тем самым священником, который подсказал, где искать сосуд со змеей, не изменила Викин настрой.

  — Забудь о вратах, — велела она Еве. — Нам к ним ни за что не подобраться.

  Толком поспорить не удалось, так как дорогу перегородили сразу пять демонов-теней. Черными облаками они колыхались посреди коридора. Отступать было некуда – позади возникла еще тройка демонов-теней.

  — Вели им убраться с дороги, — попросила Вика.

   Прежде демоны-тени подчинялись Еве. Они помогли ей и всадникам бежать из Дома. Ева рассчитывала на них и в этот раз, но все пошло не так. Тени отказались ее слушаться. В ней больше не было Тьмы, а именно ее они считали своей госпожой. Ева в очередной раз пожалела, что променяла Тьму на Свет. Все-таки она приносила немалую пользу.

  — Идем на пролом, — не дожидаясь ответа, Вика бросилась на демонов-теней подобно тарану.

   Ева последовала ее примеру. Соприкосновение с тенью походило на погружение в холодные воды ледовитого океана. Еву словно окатили ледяной водой из ведра. Она мгновенно промерзла до костей. Ее трясло, зубы стучали, но где-то глубоко внутри тлел очаг тепла и света. Он разрастался, пока не выплеснулся за пределы Евы.

  Световая волна распылила демонов-теней на атомы. Можно было праздновать победу, если не одно «но» - произошедшее видели фурии. Они стояли достаточно далеко, чтобы Свет не причинил им вреда, но при этом достаточно близко, чтобы оценить его разрушающую мощь.

   Хуже всего было то, что Свет не делал различий между своими и чужими. Он оглушил Вику. Без Войны в одиночку против десятка фурий Ева долго не продержится. Теперь, когда противники знали ее сильные стороны, они не подпускали Еву близко, не давая ей себя коснуться. Она была обречена на провал. Один из фурий подкрался сзади и огрел ее чем-то тяжелым по голове. Последним, что она увидела, падая в обморок, было лицо курфюрста Асмодея. Он наклонился над ней с задумчивым видом и распорядился связать ей руки за спиной.