Глава 7. Попроси, и я останусь

  Общежитие произвело на Еву неприятное впечатление. Начать с того, что ее поселили в крохотной комнате. Кроме двуспальной кровати в ней ничего не помещалось − откроешь дверь и можешь сразу падать на кровать. После особняка с шестью спальнями, после апартаментов в Доме Красного Дракона, где одна кровать была больше нынешней комнаты, после всей той роскоши, к которой Ева привыкла и которую воспринимала как данность, в подобных условиях она чувствовала себя некомфортно.

   И ладно бы комната принадлежала ей одной, но к ней подселили Вику. Такую соседку Ева не пожелала бы и врагу. Едва они вошли в комнату, Вика заявила, что будет спать на краю.

  − Но я не люблю спать у стены, − возразила Ева.

  − Думаешь, мне есть дело до твоих предпочтений? − вскинула брови Вика. − И потом Война здесь я. Вдруг на нас нападут? Пока я выберусь из кровати, ты уже будешь мертва. А так я сплю на краю и в случае необходимости всегда смогу постоять и за себя, и за тебя.

   В доводах Вики было разумное звено. Только Ева сомневалась, что кто-нибудь найдет их в убежище амфидиплоидов. Тот же Самаэль сейчас занят более важными делами. Ему бы сперва с братьями разобраться, а уж потом гоняться за беглыми всадниками.

   − Как вы тут девочки? − в комнату заглянул Рома.

  − Ужасно, − скривилась Ева.

  − Замечательно, − просияла Вика.

  − Приятно видеть, что вы не меняетесь, − рассмеялся Рома. − На кухне собрался совет. Хотят, Ева, послушать вашу с Алексом историю. Особенно их интересует Красный Дракон.

   При упоминании Дракона Ева передернула плечами. Еще свеж был в памяти ритуал замены сердца. Это было последнее, о чем она хотела говорить, а потому, придя на кухню вместе с Ромой и Викой, позволила Алексу взять на себя роль рассказчика. Он говорил около получаса, амфидиплоиды слушали, не перебивая. Лишь один из них – постарше – делал пометки в блокнот.

  − Выходит, − сказал он, когда Алекс умолк, − у нас появился новый Красный Дракон.

  − Пока только проклюнулся, − ответил Алекс. − Самаэль еще не научился менять личину, и если мы хотим от него избавиться, действовать надо быстро, пока он не обрел полную силу.

   − Избавиться от Дракона? − фыркнула Вика. − Ты в своем ли уме, братец? Он и курфюрстом был не убиваем, а теперь на него вовсе управы не найти, − она обвела взглядом собравшихся. − Кто-нибудь знает, как уничтожить курфюрста, я уж молчу о Красном Драконе?

  Амфидиплоиды притихли. Некоторые даже втянули головы в плечи, словно дети не выучившие урок в надежде, что учительница не вызовет их к доске. Никто не торопился делиться способами убийства курфюрстов.

    − Не может быть, чтобы его совсем никак нельзя было остановить, − не выдержала Ева. − Я в это не верю.

  − Уж поверить. Как не противно это признавать, но Вика права, − откликнулся Алекс, который сидел напротив нее рядом с Настей. − Истории не известен не один факт смерти курфюрста.

   − Тогда зачем ты предлагал избавиться от Самаэля? − Ева сложила руки на груди.

   − Я подумал, вдруг наши новые друзья смогут помочь в этом вопросе, − Алекс потянулся и закинул руку Насте на плечо.

  Девчонка восприняла его маневр благосклонно, а Ева заскрипела зубами. Если он хотел вывести ее из себя, у него это получилось.

  − Самовлюбленный идиот, − прошипела Ева себе под нос.

  − Ты что-то сказала? − переспросил сидящий рядом Рома.

  − Тебе показалось, − Ева одарила его кривой улыбкой, смахивающей на оскал.

   − В Доме есть «Комната повешенных», − внесла предложение Вика. − Их тела сочатся ядом, способным убить любое живое существо. Возможно, даже курфюрста.

  − Ты предполагаешь или точно знаешь? − уточнил Алекс. − Потому что если это только предположение, глупо из-за него рисковать, спускаясь в ад. Тот, кто это сделает, вряд ли оттуда выберется. Лошадей наверняка охраняют, а без них нам на Землю не подняться.

   − А значит и яд не вынести, − закончил за него Рома. − Какой тогда в нем толк?

  − Придется искать средство для убийства этого вашего Самаэля на Земле, − сказал парень с блокнотом. Как Ева вскоре поняла, он был старшим у амфидиплоидов, и звали его Павел.

   − Легко сказать, − проворчал Алекс. − Если мы разживемся атомной бомбой и запустим ее в Самаэля, он даже не чихнет. А более грозного оружия на Земле еще не придумали.

   Никому не хотелось объявлять себя проигравшим еще до начала боя. Но по всему выходило, что с Самаэлем они справиться не могли.

  − Что же теперь сложить лапки и сидеть тихо по своим норкам? − возмутилась Настя. − Я не готова всю жизнь прятаться. Мы и так живем в страхе, что демоны нас найдут. А когда они поднимутся на Землю, нам совсем житья не станет.

  Амфидиплоиды закивали, выражая согласие. Кухня загудела как улей от многочисленных голосов. Все говорили разом, так что невозможно было разобрать слов.

  − Но ведь должен же хоть кто-то знать, как убить курфюрста? − выкрикнул какой-то амфидиплоид, перекрывая шум.

  − Должен и знает, − кивнула Ева. Говорила она тихо, и все, как по команде, замолчали, чтобы ее послушать.

  − И кто же это? − вкрадчиво поинтересовался Алекс. Он даже забыл о Насте, подавшись к Еве через стол.

  − Все просто, − пожала она плечами. − Как убить курфюрста сто процентов знает сам курфюрст.

  Что тут началось! Все загомонили громче прежнего. Амфидиплоиды махали руками, перебивали друг друга, стучали чашками по столу, и только Алекс был спокоен как скала. Он откинулся на спинку уголка, не сводя с Евы глаз, в которых мелькнуло нечто отдаленно напоминающее уважение. Но это было так не похоже на Алекса, что Ева решила, будто ей померещилось.

  − Тихо! − Павел ударил кулаком по столу. Чашки с блюдцами подпрыгнули и жалобно зазвенели. − Это все болтовня. Какой курфюрст в здравом уме и памяти скажет нам, как его убить?

  Был у Евы один такой курфюрст на примете. За ним числился должок, и она собиралась его стребовать. Но где его искать? В ад спускаться нельзя. В этом она согласна с Алексом. Призвать курфюрста невозможно, если он сам не пожелает прийти. Они убедились в этом на собственном опыте. Оставалось надеяться на случайную встречу. Но она была также маловероятна, как встреча с танцующим вальс слоном. По всему выходило, что Ева придумала план, который невозможно воплотить. Зря только воздух сотрясала.

  Собрание окончилось ничем. Амфидиплоиды разбрелись кто куда. Ева одной из первых ушла к себе в комнату. Но побыть в одиночестве ей не дали. Буквально через минуту в дверь постучали и, не дождавшись приглашения, вошли.

  Разумеется, это был Алекс. Он один умел входить в чужую комнату с таким видом, точно все здесь принадлежит ему.

  − Чего тебе? − Ева была не настроена на препирательства. И без того день был хуже некуда.

  − Зашел тебя проведать. У тебя было такое лицо, когда ты уходила, что я испугался, как бы ты не наложила на себя руки, − по тону Алекса никак нельзя было заподозрить в сочувствие.

  − Шел бы ты, − отмахнулась от него Ева, − да вот хоть к своей ненаглядной Насте. Уж она-то примет тебя с распростертыми объятиями.

   − Примет, − кивнул Алекс, − не сомневаюсь. Но я пришел к тебе, а не к ней. Впрочем, если ты настаиваешь, − он шагнул к двери, точно собираясь уходить.

  − Подожди, − окликнула Ева. − Я не хотела тебя выгонять. Просто день выдался такой. Неприятно чувствовать себя беспомощной.

  − Ты всадница по имени Тьма. Как ты можешь быть беспомощной? − Алекс забыл о двери.

  − Да ты посмотри на меня, − Ева развела руки, демонстрируя себя во всей красе. − Я - комнатное растение, которое выкорчевали из уютного вазона и посадили под открытым небом. Я обречена на смерть. Если не спалит солнце, то побьет градом или завалит снегом. Я совершенно бесполезна. Миру нет от меня никакой пользы. Зачем я нужна? Если я погибну, едва ли кто-то это заметит.

  − Я замечу, − в голосе Алекс наметилась хрипотца.

  − Ты не в счет.

  − Это еще почему? − обиделся он.

  − Ты далеко не лучший представитель человечества, а потому твое мнение ничего не значит.

  − Это я-то не лучший? – Алекс удивлено вскинул брови, точно заявление Евы стало открытием для него. Не дав ей насладиться произведенным эффектом, он склонился над ней, уперев руки в стену. — Кто еще может похвастаться, что способен на такое?

    Алекс поцеловал ее, его рука скользнула под блузкой. Смятение Евы длилось недолго, ему на смену пришло желание. Возникнув внезапно, оно вмиг захватило ее целиком. Алекс только провел кончиками пальцев от ее живота к груди, а она уже вся пылала. Его прикосновение действовало как спичка, брошенная в канистру с бензином. Такой реакции она от себя не ожидала. Еве оказалось, она справилась с влечением к Алексу, этому эгоисту с завышенной самооценкой. Тем неприятней было узнать, что Алекс по-прежнему властен, если не над ней, так над ее телом.

   Прервав поцелуй, Алекс заглянул ей в глаза.

  — Ну, так кто еще способен на такое? — самодовольно переспросил он.

  До чего же ей хотелось заехать ему по лицу! Может хоть так она сотрет наглую ухмылку. Но вместо этого она подалась к нему, требуя продолжение поцелуя, а все потому, что к этой минуте Ева уже была не властна над собой. В ней проснулась Тьма, а она, как известно, без ума от Алекса. Это Тьма толкнула ее к нему в постель. Нечто подобное она намеривалась проделать и в этот раз.

  Из последних сил Ева оторвалась от губ Алекса, вскочила и отступила к стене. Тяжело дыша, она боролась с Тьмой, которая рвалась к Алексу с неистовой силой, точно он был любовью всей ее жизни.

  − В чем дело? − Алекс подкрадывался к ней, как матерый хищник к трепетной лани. − Я тебя напугал?

  − Тебе меня не соблазнить, − предупредила Ева, едва веря в собственные слова.

  − У меня и в мыслях этого не было, − сказал Алекс, приблизившись вплотную.

   Она стояла, подпирая спиной стену, а он навис над ней как исполин над букашкой. От близости его тела кружилась голова, и пересохло во рту. Очертания комнаты расплывались, осталось только его лицо и запах одеколона, щекочущий нос.

   − Отойди, − попросила она. − Ты нарушаешь мое индивидуальное пространство. Мне это неприятно.

  − Ох, какие мы неженки, − Алекс рассмеялся. − Ты уж потерпи, потому что мне напротив очень даже приятно.

  Он снова полез под блузку. По мере продвижения его руки в Еве поднималась Тьма. Бороться с ней не было никакой возможности. Присутствие Алекса придавало ей сил, и Ева его за это ненавидела. Он открывал в ней все самое дурное, самое порочное, а она категорически не желала быть такой.

  − Я, кажется, помешала, − раздалось от двери.

  Ева не заметила, когда в комнату вошла Вика. Она стояла на пороге, уперев руки в бока и, судя по всему, наслаждалась увиденным.

  − Будь добра, − попросил Алекс, − закрой дверь с другой стороны. Не видишь, мы заняты?

  − Как скажешь, − Вика пожала плечами, игнорируя Евины взгляды полные мольбы и отчаяния. Но разве Вика могла встать на ее сторону и испортить брату веселье? О нет, она ушла, не потрудившись выяснить, устраивает ли Еву ситуация.

   − Так на чем мы остановились? − повернулся к ней Алекс.

   Ева пискнула что-то неразборчивое. Надо было срочно спасать ситуацию, пока не стало поздно. И она, собрав остатки воли в кулак, сказала:

  − Я знаю, чего ты добиваешься. Скорее всего, ты это получишь. Но помни: с тобой буду не я, а Тьма. Именно она неравнодушна к тебе. Я в этой игре всего лишь марионетка.

  — Ах да, как я мог забыть, ты же любишь Макса, — поддел он ее.

  — Неважно, как я отношусь к Максу, главное я не люблю тебя. Ты мне даже не нравишься. Если бы ни Тьма, я бы и не посмотрела в твою сторону.

  Алекс на секунду задумался, и у Евы появилась робкая надежда на спасение, но его ответ окончательно ее растоптал:

  − Плевать!

   Платину прорвало. Тьма хлынула подобно цунами, сминая волю Еву, подчиняя и приказывая. Еве было не убежать от Тьмы, от Алекса, от себя самой. Как однажды сказал Макс: ад не снаружи, он внутри. Евин ад был у нее под кожей.

  − Признай, ты тоже это чувствуешь, − шептал Алекс, целуя ее за ухом. − Давай проверим, так ли ты равнодушна ко мне, как утверждаешь.

  − Это все Тьма, не я, − бормотала Ева в перерывах между поцелуями, но Алекс ее не слушал. Да и какое ему было дело до ее отрицаний, если, говоря «нет», она одновременно стягивала с него футболку? Ева и сама себе с трудом верила.

   Она не помнила, как они очутились на кровати. То ли упали вместе, зацепившись за ее бортик, то ли Алекс толкнул Еву, а уже потом лег сам.

    Ева ничего не могла изменить. Разве что причинить ему боль, чтобы он понял, каково ей. Она что есть силы впилась ногтями ему в спину. Пусть почувствует тоже, что она. Но Алекс лишь утробно зарычал. Ему понравилась ее маленькая расправа.

   Бороться с Алексом было бессмысленно. Он был сильнее, опытнее, его настойчивость граничила с насилием. Он не воспринимал отказ. В конце концов, у него был союзник в ее собственном теле, и с этим она ничего не могла поделать.

    Ева сдалась. Расслабилась, и, как говорится, попыталась получить удовольствие. Надо было отдать Алексу должное, он сумел его доставить. В любовных играх он знал толк, и в какой момент Ева даже удивилась: почему она так отчаянно сопротивлялась? Был ли в этом смысл? Если и был, то она забыла какой.

   Но наваждение прошло, едва Алекс отдалился. Когда он лег на спину, закинув руки за голову, Ева точно прозрела. Тьма схлынула, и ее место занял стыд. Щеки пылали, Ева вся порозовела, точно обгорела на солнце.

   Натянув покрывало до подбородка, она боялась пошевелиться. Алекс сделал бы ей громадное одолжение, если бы просто встал и молча ушел. Но, конечно, он не мог уйти, не насладившись ее позором.

  Сев, Алекс натянул джинсы, а после провел ладонью по спине. Ева проследила за его жестом – спину парня пересекали глубокие царапины от ногтей. Неужели это ее рук дело? Вряд ли можно было покраснеть сильнее, но Еве это удалось. Должно быть, сейчас ее кожа цветом сравнялась со свеклой.

  − А ты дикая, − рассмеялся Алекс, скрывая царапины под футболкой.

  − Исчезни, − замогильным голосом попросила она.

  − Из комнаты?

  − Из моей жизни!

  − Прости, милая, этого не могу. Всадники связаны навечно. И потом ты сама попросила меня остаться. Я собирался навестить Настю, но ты настояла на разговоре.

  − Вот именно! − Ева села, прижимая покрывало к груди. − Я хотела поговорить, а не… всего этого.

  − Научись уже называть вещи своими именами, − Алекс посмотрел на нее через плечо. − Тебе не десять лет, чтобы стесняться слова «секс».

  − О, боже, − Ева повалилась обратно на кровать, закрывая глаза. − За что мне это? За какие грехи ты меня наказываешь?

  Кровать скрипнула, когда Алекс встал:

  − Не буду мешать твоей беседе с господом. Только смотри не ударься в религию, Тьма вряд ли оценит.

  Прежде чем уйти, он наклонился и поцеловал Еву в губы. Поцелуй был мимолетным, но Ева все равно опешила. Она не ожидала от Алекса ласки.

  − Ты уходишь? − спросила она, когда он уже стоял в дверях.

  − Предлагаешь мне остаться? − он усмехнулся.

  − Нет, хочу убедиться, что больше тебя не увижу.

  − Я могу поменяться с Викой комнатами и переехать к тебе, − подмигнув ей на прощание, он оставил ее трястись в ужасе от подобной перспективы.

   Ева оделась. Душ был один на весь этаж, придется выйти из комнаты, чтобы добраться до него. Проходя мимо зеркала на стене, Ева задержалась. Вид у нее был как у гулящей кошки после майской ночи. Ева скривилась от отвращения к себе и уже собралась отвернуться от зеркала, но заметила, что оттуда на нее смотрит Тьма.

   Это было похоже на раздвоение личности. Ева – здесь, Тьма – там. Настоящее зазеркалье. Оля и Яло.

  − Довольна? − обратилась Ева к Тьме. − Посмотри, что ты наделала. Зачем ты отдалась Алексу? Как будто мне и без того мало бед.

  − Мы обе не хотели, чтобы он ушел к другой, − ответила Тьма, а, может, это просто был голос в голове у Евы. В любом случае, он казался реальным, а слова больно ранили самолюбие.

  − Ничего я не не хотела, − возмутилась Ева. − Это все ты!

  − Что есть я, если не продолжение тебя? Мы – одно целое. Твои желания – мои желания, и наоборот.

  − Я тебя не слушаю, − Ева отвернулась от зеркала. − Ты говоришь чушь. Я пока еще знаю, чего хочу. И это точно не Алекс.

   За спиной послышался смешок. Тьма насмехалась над ее наивностью. Ева хлопнула дверью в ответ на ее издевку. Ничего она не понимает. Ева прекрасно разбирается в своих чувствах к Алексу. Она испытывает к нему жгучую смесь из ненависти и призрения. Так Ева думала, направляясь в ванную, а Тьма гиеной хохотала ей вслед.