Глава 5. Дар

Наши дни Любая ведьма вам скажет: самые страшные клиенты – это личности, имеющие эзотерические познания, вычитанные в интернете, а еще хуже, посещающие курсы по саморазвитию и осознанности. Перед Аликой симпатичная дама чуть за тридцать. Ухоженная, стильно одетая. Ее можно было бы назвать даже красивой, если бы не «тикающие часики». Ведьме казалось, она уже сама слышит их потикивание. Тик-так. Тебе уже за тридцать, а замуж никто не зовет. Тик-так. Детей до сих пор нет! А подруга Галька уже второго родила. Помнишь, пять лет назад ее Костик в любви тебе объяснялся, таскал охапки цветов, на коленях стоял? Ты испытывала смешанные чувства жалости и отторжения, мягко мужчину отвадила – любви, мол, нет; он пострадал и к Гальке переметнулся, и теперь у них семья, а у тебя только кот, серый и наглый. Тик-так. Нужно было быть не такой привередливой, мама права! Тик-так. Может, уже время родить для себя? Тик-так, тик-так, тик-так… Алика потерла висок. Она знала клиентку пятнадцать минут, но у колдуньи уже разболелась голова от этого навязчивого потикивания. На мужчин такое действует как мина замедленного действия. Неудивительно, что Ларису все обходят стороной! – Скорее всего, на мне венец безбрачия! – доверительно сообщила клиентка. И нервно забарабанила по столу. – У моей подруги Нади есть Таро. Она спросила их про венец-то, вытащила одну карту, и представляете… дьявол выпал! Значит, точно – магическое воздействие! Да, диагностика одной картой! Что может быть надежнее?! О боги, дайте сил! – Если у вас хоть раз в жизни были отношения, то вряд ли, – стараясь оставаться спокойной, заверила ее ведьма. – Венец безбрачия давно делали, в деревнях. Если бы его навели, к вам ни один мужчина за всю жизнь не проявил интереса. – Что же со мной не так? – начала причитать посетительница. – Была у гадалки год назад, она сказала: в течение года встречу короля кубков. Будет у нас с ним любовь, брак и детишки. А я никого не встретила! Может, – глаза женщины испуганно распахнулись, – я судьбу прогадала? «И снова пошла к гадалке! Как же логично!» Никакой судьбы на самом деле не существует. Есть лишь варианты развития событий, и карты – инструмент, с помощью которого можно просмотреть самый вероятный исход. Конечно, «просматривая», мы увеличиваем шансы на исполнение предсказания хотя бы тем, что сами начинаем верить в то, что увиденное сбудется. А человеческая вера порой творит чудеса. Но Алике было не до объяснений азов работы с мантикой. – Чем же вы занимались весь этот год? Чтобы упустить своего короля, нужно очень постараться! – Я много чего делала, – с гордостью сообщила клиентка. – Медитировала. Прошла курс для осознанных женщин. Прокачивала вторую чакру: мне объяснили, что она отвечает за привлекательность и сексуальность. Еще слушала высокочастотную музыку. Ясно, все хуже, чем Алика предполагала. Рассказывать о своих «достижениях» Лара будет еще долго, минимум полчаса, поэтому ведьма прикрыла глаза и начала сама просматривать, в чем же дело. Два года назад Лариса ходила на парные танцы. Она обожала отпускать тело в полет, ощущая, как каждое движение сливается с ритмом музыки. Ей нравилось чувствовать партнера. По танцу сразу понятно, что это за человек, как он ведет – чувственно и дерзко или стесняется положить ей руки на талию и посмотреть в глаза. А может, их танец будет похож на диалог: сначала высказывается партнер, затем Лариса ему отвечает, и все это сопровождается взглядами, улыбками и другими, едва уловимыми, знаками, которые почувствуют только двое. Чтобы говорить по-настоящему, порой не нужны слова. Лара смеялась над теми, кто этого не понимает. Лариса разъезжала по вечеринкам и фестивалям. Ее платье развевалось на ветру, а девушка танцевала и танцевала, чувствуя себя так, будто ей вечно шестнадцать. На одном из фестов Лара могла встретить Его, своего «короля кубков». Он поймал бы ее ритм и с первого же па прочувствовал всю суть этой женщины: и старомодные мечты о том, чтобы встретить любовь, а не просто «выйти замуж», и грезы о собственном доме в лесу. Его не должна была оттолкнуть даже ее острая потребность стать мамой, жарить по утрам сырники, радостно слушая, как на запах на кухню топают маленькие ножки. Но Ларе стукнуло тридцать. Мама, которая уже давно принялась «ждать внучков», начала паниковать и притащила дочку к знакомой бабке. Может, на Ларе венец безбрачия? Не дело это – девочке тридцать лет, а она не замужем! Старушка раскинула картишки. Взяла с мамы тысячу рублей и сказала: – Отстаньте от дочки, у нее все хорошо. Встретит своего короля кубков в течение года. Немного постарается и обязательно встретит! Лара восприняла совет «постараться» как-то по-своему. Под попиливание матери она бросила танцы. Хватит, мол, этого детского сада, пора стать взрослой и ответственной! Лариса записалась на курсы саморазвития и вот уже целый год учится женственности. По ночам ломит тело, привыкшие к большим физическим нагрузкам ноги просятся в пляс, а сердце рыдает. Зато Лара научилась «брать энергию Земли-матушки», медитировать на притяжение мужчин и вызубрила полсотни магических аффирмаций. «М-да, – с грустью подумала Алика. – Милая, твой король кубков не материализуется посреди кухни. Так не бывает». Смотрим, что дальше. Лара продолжает заниматься медитациями, ходить на тренинги под предводительством мутной личности с псевдонимом Марья Земноматерь. Будет следить за своими мыслями, перестраивать мышление на позитивное. И каждое утро просыпаться с детской обидой. «Я вроде и аффирмации с самого утра талдычу, и мантры слушаю, и чакры качаю. А мужчины все нет. Почему я все время саморазвиваюсь, а подруга Катька нет, но у нее есть и муж, и дети?! Несправедливо!» Но самое страшное – лет через десять Лариса дорвется до настоящих знаний. Только будет уже поздно. Есть женщины, которые не нуждаются в муже и детях, – другие приоритеты; Лара не из таких. Место, предназначенное для семьи, должно будет заполниться чем-то другим. И оно заполнится. Особенно хорошо ей будет даваться чернуха. Лара будет наводить порчи на молоденьких девочек на заказ, оправдывая себя тем, что она лишь выполняет волю заказчика и Высших Сил. Если бы Вселенной было неугодно, чтобы я подпортила эту девчонку, Она бы не позволила. Это часть уроков девчонки, была бы ни в чем не виновата, воздействие бы не легло! Скроет за мороком лживых отговорок обычную человеческую зависть. Колдунья внимательно осмотрела клиентку. «Из Лары может получиться неплохая ведьма. Сильная. Только нужно ли это ей?» – Лара, скажи, тебя волнует, как устроен этот мир? – осторожно спросила Алика. – Тебе хочется постичь тайны Вселенной? Может, ты мечтаешь проникнуть в сакральную суть вещей? – Что? Лариса удивленно округлила хорошенький ротик. Что и требовалось доказать. Магия не продавщица в грязном ночном ларьке. Не любит, когда к ней приходят в случае острой нужды. На всякий случай Алика глянула «виделкой». Ее король кубков еще таскается по вечеринкам, все танцует и, сам того не ведая, ищет свою «партнершу». – Давай завязывай с шизотерикой, – жестко сказала ведьма. – Хочешь встретить свою судьбу – возвращайся на танцы. Тем более тебе нравится, да и получается хорошо. Лариса, конечно, на Алику разозлилась. Кинула деньги за сеанс. Эксцентрично прокричала: – Наверное, у меня просто Дар больше твоего, вот ты и завидуешь! Развернулась и ушла. Ведьма пожала плечами. Никакого «дара» не существует. Есть лишь знания, кропотливая работа и опыт, приобретенный порой слишком дорогой ценой. А если кажется, что что-то дается «просто так», как правило, оказывается, что у «подарка» от сверхъестественных сил слишком дорогая цена. Дар ли – постоянная горечь на губах? Но если бы Алика объясняла это каждому, она бы сломала язык. Поэтому ведьма лишь заваривает себе крепкого чая, стараясь не думать, последует ли Лара ее совету. Решение еще не принято. Возле этой женщины есть лишь безграничное количество вариантов. Сотни возможностей. «Это не моя зона ответственности, – твердит ведьма. – Не моя». Бросает взгляд на часы. До прихода следующего клиента остается пятнадцать минут. Алика встает и что-то торопливо шепчет вслед Ларе. «Надеюсь, это сработает. Очень надеюсь…» Лариса пришла к ней через два года. Красивый импозантный мужчина аккуратно подхватил ее пальто и повесил на крючок. Двигалась пара ритмично, в такт. Как будто танцевала. – Вы извините, что я тогда так вспылила, – неловко начала женщина. – Мне бы вот погадать… – Не могу, – улыбнулась Алика, увидев, что под ее сердцем бьется еще одно, и, указав на живот посетительницы, пояснила: – Его судьбу прогадаю. С беременными она не работала. Пространство вариантов возле ребенка еще не сформировано, слишком большая вероятность что-нибудь «притянуть». Сейчас Дар у Ларисы был больше, чем у Алики. Действительно, больше! Пять лет назад – Что ты видишь? – раздается над ухом старушечий голос. Я верчу в руках фотоснимок. На нем – постановочная сценка: очаровательная рыжая девушка беззаботно смеется, подбрасывает вверх осенние листья. В ее глазах только радость и любовь ко всему живому. Но, думаю, это вовсе не то, что хочет услышать наставница. – Закрой глаза, деточка, – звучит над ухом вкрадчивый голос бабы Марьи. Лизина бабушка сдержала слово. Когда я созрела для того, чтобы прийти к ней «подучиться», взяла в ученицы. Если двигаться по этому сложному пути одной, о гранит науки можно сточить все зубы. До недавнего времени я только читала книги, но о маленьких, чрезвычайно важных деталях, закрепах, откупах, мерах предосторожности не пишут, оставляют лишь полупрозрачные намеки между строк. Среди колдунов даже ходят байки о практиках с особо едким чувством юмора, которые специально включают в книги убийственные для новичков ритуалы. Естественный, мол, отбор, слабакам и глупцам в магии делать нечего. Очень скоро я осознала – чтобы перейти к более серьезной практике, знаний катастрофически не хватает, и, преодолев глупую гордость, отправилась к Лизиной бабушке. Она встретила меня со свойственным старой ведьме радушием: испекла пирожков, попросила рассказать о первых успехах. Я не собиралась хвастаться, но баба Марья знала, как развязать язык. Вскоре старушка уже восхищенно охала, умиляясь рассказам о том, как я, еще не обладая никакими наработками, снимала легкий негатив с одноклассников и даже помогла учительнице. Мы занимаемся несколько раз в неделю, каждый раз баба Марья хвалит меня за усердие и целеустремленность. Говорит, что со временем из меня получится толковая ведьма, нужно только проявить терпение. Но как бы ни подбодряла наставница, реального результата нет. То ли ее методы обучения устарели, то ли я совсем безнадежна. И, судя по тому, что баба Марья – сильная ведьма, а ее внучка Лиза делает потрясающие успехи, с педагогическими способностями у старушки все в порядке. Я бросаю еще один взгляд на снимок. Мысленно воспроизвожу образ девушки, тщетно пытаясь сонастроиться с ее энергетикой. Но не чувствую ни радостного восхищения миром, ни легкости, которую демонстрирует модель на фото. Немного кружится голова, хочется плакать, а еще принять душ, будто я успела испачкаться. Эта девушка… с ней что-то не то. Чувствую: вот-вот нащупаю нужную ниточку. Она больна? Но чем? А может, девушка одержима? Нет, так не пойдет. Я не распутываю «клубок», скорее тыкаю пальцем в небо. – Баба Марья, – жалобно прошу наставницу. – Может, я лучше расклад на Таро сделаю? – Все знания – внутри, – отрезает наставница. – Таро – лишь костыль, а тебе нужно хоть иногда учиться ходить без него. – А мне, значит, всегда велишь вначале делать расклад, – слышится с кухни голос Лизы. – Внученька, а ты травы для целебной настойки уже измельчила? Обиженное сопение Лизы доносится даже до нашей комнаты. Баба Марья смягчается. Смотрит на меня как на странного вундеркинда, который, в совершенстве освоив логарифмы и функции, не может сложить два плюс два. – Хорошо, деточка. Давай попробуем зайти с другой стороны. Вот видишь эту чашку? Посмотри на нее так и эдак, подержи подольше, поверти в руках. Затем взгляни-ка на белую стену. И снова на кружку. – А это у меня получилось! – снова доносится с кухни. – Вижу! – радуюсь я. – Прямо с кухни досюда тянутся чьи-то уши! – Настойка! – сурово прикрикивает баба Марья на внучку. Несмотря на то, что упражнение казалось совсем простым, я так и не поняла, что, собственно, должно получиться. Мы изучали несчастную кружку миллионами способов. Я разглядывала кружку, расфокусировав зрение, смотрела сквозь нее, буравила взглядом стену сразу за треклятой посудиной. В итоге вместо ясновидения у меня началась мигрень и заслезились глаза. После нескольких часов этой пытки я чувствую себя выжатой как лимон и разочарованной. Да за чтением книг или общением с ребятами из ковена можно почерпнуть в сто раз больше! Что я сегодня узнала? Что я не супермен и не умею видеть сквозь предметы?! Думала, меня ждет приобщение к сакральным знаниям, опасные и могущественные ритуалы, общение с древними духами. А вместо этого… «Может быть, баба Марья делится настоящими знаниями только с Лизой, а над другой ученицей насмехается, чтобы я ощущала себя глупой и бездарной на фоне ее одаренной внучки?» – закрадывается гадкое подозрение. Баба Марья мрачнеет, будто чувствуя мой настрой. – Достаточно. Вот тебе кружка. Рассматривай ее каждый день по часу. Ставь будильник или засекай таймер. Дольше делать упражнение можно, меньше – нет. – А может, мне взять фотографию? – рука сама тянется к снимку со смеющейся осенней девушкой. В этом хотя бы есть какой-то смысл! Можно будет поугадывать, тыкая пальцем в небо, что не так с этой девицей и почему после взгляда на фотку хочется не просто плакать – волком выть. А потом проверить свои догадки с помощью Таро. – Еще чего! – смеется Лизина бабушка, всучив мне пирожок на дорожку. – Не доросла ты еще! Как это «не доросла»? Я только начала свой магический путь, а уже давала консультации, помогла многим людям! Даже вон учительница ко мне обращалась. Грудь наполняют обида и холодная ярость. «Не пойду к ней больше! Все бесполезно!» – бормочу я, пиная подвернувшуюся под ногу смятую банку из-под пива. Но прекрасно знаю, что пойду и буду как губка впитывать каждое слово. Другого учителя у меня нет, не Эрика же считать наставником, в самом деле! После занятий с бабой Марьей я чувствую неизменное желание постоять минут двадцать под душем. Не знаю, с чем это связано, возможно, дело в фотографиях, которые старая ведьма мне подсовывает. Люди на них позируют, улыбаются, жизнерадостно машут руками. Но если изучать снимок больше трех-четырех минут, становится жутковато. Хочется отложить фото в дальний ящик, а лучше поднести к нему зажигалку и наблюдать, как снимок сжирает радостное пламя. Глаза ужасно болят. Накатывает слабость. Кое-как я дохожу до подъезда и вижу, что у самой двери маячит мужской силуэт. Пожалуйста, не сегодня. Конечно, я всегда рада Эрику, но сейчас больше объятий и поцелуев меня прельщает возможность немного поспать. Еле переставляя ноги, я плетусь к подъезду и понимаю, что обозналась, у двери стоит… Никита. Парень неловко переминается с ноги на ногу, его потряхивает – то ли замерз, то ли ужасно волнуется. Очень странно. Несмотря на то, что мы считались друзьями и всегда перекидывались шуточками на собраниях ковена, вне сборищ на заброшке практически не общались. Сатанист, облепленный снегом из-за метели, походил на гигантского, очень неуклюжего снеговика. – Привет, йети! Пойдем, я тебе чаю заварю! – Я вообще-то не чаи распивать пришел, – хмурится Никита. – Я по делу! Несмотря на протесты юного демонолога, едва Никита переступает порог квартиры, я делаю чай с чабрецом и корицей, кормлю его малиновым вареньем и конфетами. И только после того, как парень отогревается, а его уши становятся розовыми, как вареники с вишней, а на щеках появляется здоровый румянец, позволяю другу приступить к его неотложному «делу». – Даже не знаю, с чего начать… – мнется приятель. Да, лингвистические способности явно не конек нашего сатаниста. Мысленно читаю заговор, чтобы расслабить собеседника и развязать ему язык. Не успеваю дочитать текст, как Никита заслоняет рукой лицо и тараторит: – Что я творю? По правде сказать, я вообще не должен был приходить. Эрик – мой лучший друг, и я вроде как должен ему доверять. Но с некоторых пор не получается. – В голосе демонолога звучат отголоски моих собственных страхов. – Когда он приобрел темного помощника, я испугался, как и все. Разругался с Эриком вдрызг, но вскоре начал скучать. Ни с одним чуваком мы так классно не зависали. Уже собирался идти мириться. Все думал: что сказать? С одной стороны, вроде как надо извиниться, но я это не очень умею, да и Эрик вроде как сам неправ. Но он сам приперся ко мне с чипсами и пивом, как ни в чем не бывало. У меня аж от сердца отлегло. Предложил потусить вместе, в парк сходить погулять, зависнуть в ТЦ, о нашей ссоре даже не вспоминал. Все было как прежде: мы рубились в приставку, лазили по заброшкам и колдовали. Никакого присутствия потусторонний твари я не заметил. Тогда и подумал: может, Лизка нас всех зря накрутила?.. У каждого свой путь, сама знаешь. Магия – дело такое… каждый ритуалит, как ему нравится. – Парень на секунду замолкает и следующие слова подбирает осторожно, будто прощупывая болотистую почву. – Но в последнее время Эрик меня тревожит. Ты не замечала ничего необычного? Я напрягаю память, но не могу вспомнить ничего подозрительного. Эрик был по-прежнему заботлив (иногда, пожалуй, чересчур), нежен, предупредителен. Он дарит цветы, встречает меня после школы и занятий у репетитора по английскому языку. Говорит, не может сидеть спокойно, пока я не доберусь до дома. Сказать по-честному, парень в последнее время напоминает сторожевого пса, готового вцепиться во всякого, кто смеет ко мне приблизиться. Недавно в метро он чуть не врезал парню, который спросил у меня телефон. И это начинает напрягать. Успокойся, Алика. Ты все преувеличиваешь, это не то, что Никите нужно услышать. Да, порой Эрик чересчур усердствует с заботой, но это все оттого, что тебе очень повезло с мужчиной. Вспоминаются «клиентки»-одноклассницы, которые весь год жаловались, что их парни не уделяют им достаточно внимания. Радоваться надо – тебя же так любят! – Ничего странного не заметила, – глядя в глаза демонологу, говорю я. – Может быть, еще чаю? У меня есть пирожные и круассаны. Но соскочить с опасной темы не удается. Никита уже настроился выложить все как на духу. – Наверное, мне не стоит этого говорить, – неловко продолжает он. – Но Эрик вроде как хочет мир переустроить. Наградить всех правых, наказать виноватых. Он вбил себе в голову, что в этом его миссия, как темного мага. Бэтмена, что ли, пересмотрел? Робин Гуд недоделанный. Что?.. – Я, конечно, все понимаю, нужно уметь за себя постоять. Но если тебе слово там неприятное сказали или посмеялись, то и решать проблему надо теми же методами. Нельзя сразу за нож хвататься, когда на тебя кто-то косо взглянул. При слове «нож» розетка с вареньем падает из моих рук. Мы смотрим, как по столу растекается липкая малиновая жижа. – Это я так, образно, – смущенно поясняет демонолог. – Наверное, я не должен в это лезть, но не предупредить тоже никак не могу. И он начинает говорить сбивчиво, быстро, как человек, который долго держал что-то в себе. Я слушаю рассказ сатаниста, верю и не верю ему одновременно. Со слов Никиты, только за последний месяц Эрик навредил как минимум трем людям. Приструнил одного одноклассника за то, что тот смеялся в детстве над драной сумкой Эрика и курткой с чужого плеча, покарал бывшего приятеля по футболу – тот слил в социальные сети интимные фотки бывшей девушки. Конечно, поступок гадкий, и предатель заслуживает наказания, но, по словам Никиты, Эрика никто о помощи не просил, и магическое воздействие там было такой тяжести, что «преступник» едва выжил… Еще Эрик подпортил какую-то девчонку. Никита не понял, в чем именно та провинилась, но с ней Эрик разделался особенно жестко, можно даже сказать, жестоко. Я чувствую, как в душе начинает шевелиться страшная догадка. Усилием воли отгоняю мерзкое предчувствие. – Не может этого быть, не может быть, – повторяю, как заведенная кукла. Перед глазами стоит лицо парня, его глаза, лучащиеся любовью и светом. В ушах звучит любимая фраза Эрика: «Я буду защищать тебя всегда, что бы ни случилось». Обычно его готовность оберегать меня казалась такой милой и трогательной. Но сейчас эти слова приобретают иной, зловещий оттенок. – Думай что хочешь, можешь не верить. Я сам въехал в происходящее только сейчас. Но это правда, твой парень съехал с катушек. Если есть хоть один человек, способный его вразумить, это ты. Он любит тебя. Все еще любит. В глазах Никиты мелькает непонятная мне грусть. Демонолог встает и, не прощаясь, уходит. От разговора остается неприятный осадок. Возможно, потому, что он почти точь-в-точь повторил слова Лизы, сказанные перед неудачной попыткой сорвать тот проклятый ритуал. Чтобы скоротать время и успокоить нервы, я играю с Рыжиком – за несколько месяцев котенок вырос в наглого молодого кота. Котик весело носится за веревкой, к которой привязан шуршащий фантик от конфеты. Затем прикрываю дверь, чтобы мама не видела, как ее дочь сидит и битый час пялится на дурацкую кружку, приступаю к заданию бабы Марьи. Первый час нет никаких результатов. Второй – тоже. Мама кричит с кухни, чтобы я не засиживалась над домашним заданием, надо как следует высыпаться. Думаю, это знак, что пора прервать тренировку. «Ну уж нет, в этот раз я не подниму задницу до тех пор, пока не добьюсь результата, – думаю я с тупым ослиным упрямством. – У Лизы получилось, значит, и я смогу!» …Ближе к утру в голове сами собой появляются знания о том, кто пользовался этой кружкой. Я вижу, как ее подарил бабе Марье на свадьбу давний родственник, ведьмак из соседней деревни. Был комплект, но во время переезда в городскую квартиру он куда-то запропастился, лишь одна кружечка уцелела. Как из нее пили на ночь молоко сначала Дашка, дочка бабы Марьи (царствие ей небесное), а потом Лизонька, любимая внучка. Возле края кружки проступает полупризрачная светящаяся линия – то, что в простонародье называется аурой. А в магии – эфирным телом предметов. Меня спасает то, что сегодня воскресенье, а значит, в школу идти не нужно. Едва ли я могла бы сосредоточиться на занятиях. Заснуть так и не удалось; еле дождавшись утра, выскакиваю на улицу. Мир играет новыми красками. И это не истертая литературная метафора: ауры сияют и переливаются, как огоньки на новогодней елке. Я смотрю на девушку в неприметном сером пальто и с цветами в руках. Раньше прошла бы мимо и внимания не обратила, а сейчас замерла, не в силах отвести взгляда. Ее аура лучится нежно-зеленым сиянием. Это работает сердечная чакра: девушка влюблена так, как мало кто умеет любить. Чувство подсвечивает ее изнутри, превращая серо-голубые глаза в пронзительно-синие. Мужчина в деловом костюме нечаянно задевает ее локтем. Его аура рыже-желтая, как осенние листья, – он целеустремленный, волевой, сосредоточен на карьере и мирских заботах. Незнакомец с вежливой улыбкой ведет переговоры по телефону. Голос мужчины кажется спокойным и доброжелательным, но область возле висков то и дело пульсирует красным – злится или испытывает головную боль? Когда смотрю на парня чуть дольше, сама чувствую подступающий гнев: клиент хамит, тянет с заключением сделки, того и гляди сольется в последний момент, когда проект практически доделан, – как тут не рассвирепеть! Но даже в этих вспышках есть особая красота! Молодая мамочка везет коляску. Их с малышом ауры сплетены в одно, ребенок считывает любые переживания матери: сероватую тревогу, голубую нежность и тайную грусть. Я могла бы вечно любоваться на это единение, если бы на глаза не легли пушистые варежки. – Э-эй! А ну, пусти! Руки не разжимают. Парень сзади едва сдерживает смех. Мол, угадай кто?! С ведьмой решил потягаться?! – Андрюха, Дрюня! Андрей разворачивает меня к себе. Щеки друга раскраснелись с мороза, в глазах пляшут озорные искорки. Но это не главное. Его аура отличается от тонких тел прохожих: она удивительно ровная и поражает своей цельностью и толщиной. Практически отсутствуют дыры в биополе, и светится в несколько раз ярче, чем у большинства людей, попавшихся мне на глаза. Кажется, Дрюня в ударе. – Ты такой красивый! – говорю я, завороженно любуясь сиянием, пробивающимся сквозь пуховик. Как ни стараюсь, не получается отвести взгляд. – Спасибо, – смущается парень. – Ты тоже очень красивая. Алика, что с тобой? Зрачки так расширены… Ты пьяна? Едва сдерживаю рвущийся наружу смех. Пьяна ли я? Возможно, хотя не выпила ни капли спиртного. Мне хочется расцеловать весь мир, делать комплименты прохожим, чтобы люди узнали, насколько они прекрасны! И все же я должна сдерживаться. Навряд ли окружающие поймут мой порыв. – Не пьяна, – мотаю головой, стараясь вести себя как можно естественно. – Просто сегодня такой хороший день. Вот вышла прогуляться, по магазинам пройтись! Андрей не сводит глаз. Его сожаление и боль накрывают меня с чудовищной силой. Становится неловко. Я веду себя странно. И мальчик, который когда-то был ко мне неравнодушен, может истолковать внутренние перемены по-своему. Ложную надежду я никому давать не собираюсь. – Ну, я пойду! Надо еще подарок Эрику на Новый год выбрать, готовлю ему сюрприз, – вру первое, что приходит в голову. – Увидимся в школе. Андрей провожает меня взглядом брошенного щенка. На миг я чувствую себя жестокой, но это ощущение проходит, стоит увидеть новые «огоньки». После прогулки отражение в зеркале мне не льстит: глаза кажутся красными, как у кролика. Хорошо, что мама уехала на целый день в гости к тете Вике, а то бы я не избежала допроса! Виски начинает ломить от внезапной и беспощадной головной боли: энергии внутри так много – кажется, еще чуть-чуть, и меня разорвет. Перед глазами появляется лицо рыжей девушки с фотографии бабы Марьи. Наносная веселость сползает, я вижу, как в ее голове копошатся жирные черви, пожирая несчастную изнутри. «Ну вот, теперь ты узнала, как выглядит рак», – звучит в голове догадка, произнесенная вроде бы моим, но более усталым и взрослым голосом. Нужно остановиться. То, что я пережила, потрясающе, но глаза не привыкли к такой нагрузке, и, пока не случилось беды, необходимо отключать новый «фильтр». Для этого не помешало бы заземлиться. Самый простой способ из тех, что я знаю, – сосредоточиться на простых бытовых вещах. Я принимаю контрастный душ – не без удовольствия избавляюсь от чужих эмоций, особенно от угнетенного состояния смертельно больной девушки, режу салат на обед, смотрю дурацкую комедию. Через час ауры пропадают, но я почти уверена: если захочу, смогу увидеть их вновь. За изучением новых возможностей я совершенно забыла о том, что на три часа назначила парню свидание, поэтому звонок в дверь становится сюрпризом. Эрик надел свой лучший костюм, на его лице играет беспечная улыбка, глаза смотрят тепло и влюбленно. Первый импульс – броситься парню на шею, рассказать о свершившемся со мной чуде. С кем, как не с ним, разделить самое сокровенное? Эрик всегда меня понимал и сам приоткрыл дверцу к магии. Тем более любимый был против того, чтобы я ходила заниматься к бабе Марье. Смеялся: бабка выжила из ума так же, как ее внучка. Истинная сила либо есть, либо нет – тут учебники не помогут. Пусть узнает, что все это время я не просто теряла время в обществе душевнобольной старухи, а усиленно занималась! Но как только я вижу Эрика, вспоминается все, о чем рассказал демонолог. Если Никита не врет, а у него для этого нет оснований, Эрик вешает негатив чуть ли не на каждого, кто посмел косо на него взглянуть. Против воли вспоминается кошмар, приключившийся в школе. Лицо Кати, искаженное страданием и ненавистью, черно-бурая гадость, льющаяся из ее рта. Говорят, врачи до сих пор не выяснили причину того приступа… Не верю. Эрик не мог так поступить. – Принцесса, ты покушала? Я принес вкусняшек, – показывает парень внушительный мешок со сладостями. Сейчас он похож на милого ребенка, готового поделиться конфеткой. – С-спасибо, – выдавливаю из себя улыбку, но она выходит натянутой. Эрик тем временем проходит в квартиру, гладит Рыжика. Кот подставляет спинку и оглушительно урчит. Кажется, рыжий проказник признает в нем хозяина. – Поцелуй меня, моя девочка! Я так по тебе скучал! Но я не могу сдвинуться с места. Эрик наконец-то замечает, что с его девушкой что-то не так. Лицо парня темнеет, но дело здесь вовсе не в темном цвете, просто родные черты искажаются. Сбывается мой главный кошмар. Мне кажется, будто со мной говорит кто-то, очень похожий на Эрика, но не Эрик. – Принцесса, что с тобой? Тебя кто-то расстроил? Обидел? Только скажи, я с ним сотворю такое… – Его голос слащаво сюсюкает и в то же время отдает зимней стужей. И внезапно я верю. Да, он мог сделать все, о чем рассказывал Никита. Причем Эрик действовал совсем не так, как злодей в диснеевском мультсериале. Мой парень не сомневается в том, что он сам – положительный персонаж, который борется за правое дело – наказывает плохих парней. «Бес станет медленно искажать его восприятие. Вскоре Эрику покажется вполне нормальным сделать то, от чего раньше волосы бы на голове зашевелились. В каждом из нас есть темная сторона. Представь, что рядом с тобой будет тот, кто станет постоянно будить ее», – вспоминаются слова Лизы. Он тянет руки ко мне, хочет обнять. Но я отшатываюсь – передергивает от одной мысли о его прикосновении. – Ты наводил негатив на людей. Чуть не убил несколько человек, ты… – Как ты узнала? – В первую секунду Эрик напоминает растерянного ребенка, которого мать застукала с сигаретой, но скоро его голос становится пугающе ласковым. – Впрочем, моя девочка все равно бы рано или поздно все поняла. Я пытался уберечь тебя от правды, думал, еще не доросла до момента, когда прозреешь. Что я ни делал, во благо! Они заслужили! Кто-то издевался над слабым, кто-то предал того, кто его любил, ну а кто-то, – на этих словах глаза парня хищно сверкнули, – обидел дорогого мне человека. Взгляд Эрика останавливается на рюкзаке с черепом и значком в виде пентаграммы. Никита забыл его, когда заскакивал в гости. – Никита приходил без моего ведома? Что он тебе про меня говорил? Пытался подкатить? – Глаза парня подозрительно сужаются. Ощущение, будто мы из реальной жизни перенеслись в сцену из второсортного сериала с напыщенными речами, ревностью и бредовыми подозрениями. В голове скандируют два голоса: один хочет, чтобы я начала оправдываться, лишь бы сохранить отношения. Другой настаивает: не унижайся. Ты ни в чем и ни перед кем не виновата. – Можешь не отвечать, я знаю, что он пытался. Ты ему понравилась с момента, как я привел тебя на собрание ковена. А еще этот твой дружок-пирожок! Одноклассничек! – Эрик морщится, как от зубной боли. – Думала, я не знаю, что он провожает тебя до дома? Зачем ты с ним общаешься? Когда от тебя отвернулся целый мир, кто поддержал тебя – я или он? Почему ты врешь мне, принцесса? Его слова, словно ледяной дротик, попадают в цель. Я стою виноватая, растерянная и не знаю, что сказать. Не то чтобы я планировала скрывать дружбу с Андреем. Но каждый раз, когда собиралась признаться, что снова дружу с Дрюней, не могла найти подходящие слова, мямлила, ходила вокруг да около и в конце концов меняла тему. – Я знаю, что ты скажешь. – Голос любимого сочится горечью. – Вы просто друзья. Но он с тобой не дружит. Знала бы ты, какие мысли посещают этого лицемерного маменькиного сынка, когда он на тебя смотрит! Он, они все тебя хотят! Если бы Эрик не обладал экстрасенсорными способностями, я бы решила, что парень сошел с ума. Усилием воли сдерживаю слезы. Беру на руки Рыжика, зарываюсь носом в шерсть, словно ищу в маленьком котике защиту. Эрик опускается на стул и заслоняет руками лицо. В комнате так тихо, что, кажется, я слышу тиканье часов и стук собственного сердца, которое пытается вырваться из грудной клетки. – Тебе со мной плохо, принцесса? Я тебя не держу. Помнишь, я обещал уйти сразу, как только причиню тебе боль? Кажется, этот момент настал. Дальше все происходит как в замедленной съемке или во сне. Преодолев гордость, я умоляю парня остаться. Начинаю целовать его в холодные с мороза губы. От этого незнакомца пахнет моим мальчиком, у него глаза моего мальчика. И кажется, что, если целовать его долго и сильно, Эрик расколдуется, как Кай из «Снежной королевы». Станет таким же, каким был в нашу первую встречу. Как начинающая ведьма, я презираю старые детские сказки про поцелуй любви. Как шестнадцатилетняя влюбленная девушка – не могу в них не верить. И вот происходит маленькое чудо: глаза любимого теплеют, Эрик гладит меня по волосам, целует, сначала нехотя, будто с ленцой, затем жадно впивается в мои губы. Примирение заканчивается как обычно – в спальне (хорошо, что мама уехала на весь день); кажется, здесь растворяются печали, слетает все наносное и остаются лишь две обнаженные души. Я боюсь отвести взгляд от его светящихся глаз. Кажется, можно забыть все что угодно: наши ссоры, обиды, обещания и даже слова любви – но этих глаз я не забуду. Никогда. После примирения я цепляюсь за хрупкое ощущение умиротворения и тепла, а Эрик начинает говорить. – Мы, маги, должны построить новый, лучший мир, потому что у нас есть на это право. Мы избраны Силами. Разве тебе не хочется, чтобы каждый подонок, который поднимает руку на ребенка, был наказан? – Голос любимого доносится словно из другой реальности, разрушая созданную с таким трудом негу. – Чтобы все преступления были отомщены, а люди научились отвечать за слова! Разве это не справедливо – наказать того, кто заслуживает праведной кары? Эрик слегка наклоняет голову и заглядывает в мои глаза. Вопрос не риторический, он действительно ждет ответа. Сложно поспорить. В этом есть и логика, и своя правда. В то же время все внутри меня протестует. Мы маги, но не боги. Не нам решать, кому жить, а кому умереть. Вспоминается все, чему меня успела научить баба Марья. То, что кажется чудовищной жестокостью, может оказаться уроком, который поможет человеку стать сильнее и лучше! – Ты смотришь на все только с одного угла. Жизнь многогранна. Попробуй взглянуть на нее с иного ракурса, встань на место другого. Очень мало тех, кто творит зло ради зла, обычно люди ошибаются, трусят, не справляются с обстоятельствами. Эрик удивленно приподнимает бровь: – Зачем мне смотреть на жизнь чужими глазами? Мне, в отличие от тебя, хватило смелости выбрать правильный ракурс. «А с чего ты решил, что твой угол правильный? Твой бес так сказал?!» Но парень уже зарывается носом в мои волосы, обнимает так, будто хочет, чтобы мы растаяли и слились, как две восковые свечи. – Даже если не разделяешь мои взгляды, хочу, чтобы ты была рядом всегда. Поклянись, – шепчет Эрик, – что никогда не уйдешь! Я люблю Эрика и больше всего на свете хочу, чтобы у нас все получилось. Но, положа руку на сердце, не могу дать таких обещаний. Как ни пытаюсь, по-прежнему не могу представить совместное будущее. Может быть, так страшно заглядывать вперед, потому что он слишком дорог? – Поклянись, что мы будем вместе навсегда, – не отстает парень, не сводя с меня влюбленных глаз. Эта клятва кажется совсем ребячеством. В конце концов, парни и девушки часто дают друг другу такие обещания. – Поклясться, что мы будем жить долго и счастливо и, как в старых сказках, умрем в один день? – пытаюсь отшутиться. – Да. – Клянусь. – Теперь я тебя никогда не отпущу, слышишь? А если ты посмеешь меня предать… – шепчет Эрик, заглядывая в глаза. – То что, милый? – Я скорее увижу тебя мертвой, чем с кем-то другим, – просто говорит он. Если это шутка, я уже готова рассмеяться, получится почти что искренне. Но в глазах любимого нет ни намека на веселье. Это точно игра? – Но не бойся, этого не случится, принцесса. Я люблю тебя и никогда не позволю тебе сделать неверный выбор. А что касается Андрея, – на этих словах в медовом голосе Эрика вновь звучат угрожающие нотки, – не общайся с ним. Он не достоин ни твоего прощения, ни твоей дружбы. Предавший один раз, предаст и дважды. Знаю, что нельзя вестись на подобные манипуляции. Весь прочитанный багаж психологических и эзотерических книг вопит о том, что никто не должен указывать, кому с кем общаться. – Кто тебе дороже, я или тот предатель? – спрашивает любимый. Легонько целует в шейку, становится щекотно и сладко. Я плавлюсь от звука его голоса. Даже от мысли о разлуке с Эриком становится страшно и так горько, что хочется выть. Впервые в жизни начинаю понимать всех девчонок, которых когда-то осуждала за мягкотелость и уступчивость. С тех пор как Катя лежит в больнице, Дрюня – единственный человек, который не делает вид, будто меня не существует. Когда ее выпишут, ситуация, скорее всего, изменится. Но сейчас, ради того чтобы меня поддержать, друг стал таким же изгоем. Эрик, зачем ты к нему так жесток? – Дрюнь… – Чувствую, разговор обещает быть непростым. Едва мой взгляд останавливается на Андрее, как слова, готовые вырваться наружу, замирают. Парень плохо выглядит – под глазами красуются темные круги, на коже выступает испарина, и лицо настолько бледное, что кажется, друг вот-вот грохнется в обморок. – Что это с тобой? Заболел? – Да, я что-то чувствую себя не очень, – пожимает плечами приятель. – Не выспался, словил сонный паралич, – парень гадливо поежился, – а потом снились кошмары. – Во время паралича видел что-нибудь странное? Тень около кровати? Или темную тварь? – Как ты узнала? Ах да, ты ведьма. Друг пытается отшутиться, но я уже хватаю Дрюню за руку и тащу к окну, к свету. В прошлый раз, чтобы включить «виделку», понадобилось несколько часов, в этот, видимо из-за стресса, она срабатывает сразу. По телу проходят мурашки. Его великолепная аура едва светится, а местами виднеются внушительные дыры, будто кто-то ее изрядно «обглодал». Вчера же картина была совершенно другой! Такие перемены не могли возникнуть на пустом месте! С ужасом понимаю: впервые за все время практики я вижу не то, что в народе называют «бытовым негативом». Приглядевшись, замечаю, что на его тонкие тела наброшена едва заметная мантия, которая «жрет» ауру, как только Дрюня испытывает отрицательные эмоции. Кошмары, сонный паралич – отличный способ погрузить человека в состояние беспомощности, к тому же недосып ослабляет и без того не слишком мощную защиту. – Дрюнь, ты только не бойся. – Стараюсь, чтобы голос звучал как можно спокойно. Нельзя пугать друга собственным страхом. – На тебе порча. При этих словах парень бледнеет еще больше, я чувствую, как «мантия» с мерзким причмокиванием начинает жрать его с удвоенным аппетитом. Пытаюсь мысленно стащить ее, но силенок не хватает – дрянь жжется и отталкивает так, что я опираюсь на стену, чтоб удержать равновесие. Эта штука очень мощная. Если не снять ее сейчас, к концу учебного дня все будет намного страшнее. Больницей он не отделается. Вот тебе и вожделенный дар! И кто говорил, что видеть недоступное взгляду других весело?