Глава 6. Не всемогущие ведьмы

Наши дни Девяносто процентов обращений к ведьме – это даже не чистка от порчи или проклятий. Это изрядно надоевшие Алике любовные треугольники. С унылой непрерывностью к ней прибегают женщины разного возраста, социального статуса и уровня дохода, но с одинаковым отчаянием в глазах и патетическими просьбами защитить их возлюбленного от «этой кикиморы», вцепившейся в него будто клещ. Кикиморой могла быть как любовница, так и жена, в зависимости от того, с какой стороны поступало слезное обращение. Коварной сопернице приписывали поистине демонические свойства: дар гипноза и ворожбы. Иначе объяснить, чем заинтересовала любимого эта глупая невзрачная особа, невозможно. Скорее всего, она мужика приворожила или держит прикованным к батарее. Третьего не дано. Мужчина в описании выглядит как невинная жертва обстоятельств, бестолковый теленок, которого можно взять за уздечку и запросто увести. От сильного пола аналогичных историй практически не поступало. То ли женщины меньше изменяют, то ли лучше шифруются. А может, мужская часть населения реже обращается к ведьмам? Алика не знает и, честно говоря, не горит желанием узнавать. Среди сопливого круговорота нудных, безвкусных, как пережеванная жвачка, мелодрам ей попалась лишь одна история, которую ведьма выделяла из общего списка. К ней пришла ухоженная женщина в возрасте. Есть дамы, которые умеют стареть красиво, – эта была из них. Изящную голову украшала старомодная шляпка. Посетительница напомнила Алике стареющую аристократку из XVIII века. «Наверное, она еще пьет чай из фарфоровых кружечек, оттопырив мизинец», – подумала колдунья. Как правило, такие обращения были самыми легкими. Магического негатива на ней не было – это ведьма определила с первого взгляда, зато фантазия работала невероятно. Скорее всего, клиентка недавно ушла на пенсию, из-за этого появилось много свободного времени. Скучновато, вот и начало мерещиться всякое, с людьми в возрасте такое часто бывает. Кота на чердаке подобные дамы принимают за призраков, соседку тетю Глашу, которая вместо «здравствуйте» пробурчала в ответ нечто невразумительное, – за главную ведьму подъезда. Алика долго и нудно убеждала клиенток в том, что Глашка – просто неприветливая женщина, а призрака в их доме вовсе не существует. Спустя час ее лекций пожилые дамы уходили слегка разочарованные тем, что не удалось разнообразить серые будни участием в увлекательном фэнтези-триллере, но спокойные и в целом довольные. – Помогите, вы – моя последняя надежда, – сказала женщина, молитвенно сложив руки. Алике это напомнило сцену старого советского кинофильма. – Моя дочка Виктория – замечательная девушка. Скромная, красивая. Школу закончила с отличным аттестатом. Сейчас учится в институте и работает моделью, у нее сто тысяч подписчиков! – Женщина просияла, рассказ об умнице-дочке явно доставлял ей удовольствие. Еще минут двадцать ведьма слушала скучнейшую сагу о достижениях Виктории. Она узнала, как в девятом классе Вика победила на соревнованиях по плаванию, в одиннадцатом хорошо знала три языка помимо родного – английский, французский и немецкий – и участвовала в лингвистических олимпиадах. В институте все – и ребята, и преподаватели – в ней души не чают! Трясущимися руками женщина показала фотографию дочери. Со смартфона на ведьму смотрела нагловатая девица с ярко-красными губами и непропорционально большой грудью. – Еще наша Викуша – признанный лидер, – не замечая реакцию собеседницы, продолжала гнуть свою линию мама. – Харизматичная, умная. Вот в девятом классе участвовала в соревнованиях по плаванию и… Так, рассказ угрожал начаться по новому кругу. Ведьма незаметно бросила взгляд на часы. – Это все замечательно, – стараясь не быть грубой, перебила клиентку Алика. – Только вы явно пришли сюда не для того, чтобы делиться успехами дочки. – Ваша правда, – трагично кивнула женщина. – Моя дочка влюбилась. – Такое бывает с подросшими девочками, – пожала плечами ведьма. – Не вижу проблемы. Дама взглянула на Алику, прикидывая, издевается колдунья или нет. Насмешки не увидела. – Он прекрасный мужчина. Работящий, умный, обходительный. Предчувствуя, что следующую половину сеанса ей придется выслушивать заранее заготовленную сагу об идеальном избраннике идеальной дочурки, Алика начала терять терпение: – Это не объясняет, зачем вы сюда пришли. Давайте к делу. – Понимаете, есть одно но, – женщина чинно опустила глаза. С этого «но» и следовало начинать. Замечательный, работящий, порядочный и в целом очень душевный мужчина оказался женат. Жена – традиционно – ведьма, мешающая счастью двух любящих душ. Судя по рассказу, эта женщина (голос клиентки аж задрожал от возмущения) – ворожея, женила замечательного мужчину в беспамятстве, под гипнозом, тут же связала кредитом и малым ребенком. Ее главным хобби были темные-претемные порчи, и несчастный прожил с «этой стервой» пять лет исключительно под приворотом. Дальше можно было не слушать. Какой приворот на пять лет? Его же нужно подновлять. Если столько времени подавлять чью-то волю, человек, скорее всего, умрет. И раз уж она такая сильная ведьма, почему ее мужчина смог влюбиться в другую? И контрольный вопрос: почему черная-пречерная колдунья не залепила муженьку порчу, как только тот начал гулять? У Алики принцип – не осуждать клиентов. Вразумлять тоже не имело особого смысла, женщина, скорее всего, ее не услышит или любое ее слово будет воспринимать как подтверждение собственных домыслов. Поэтому ведьма лишь устало уточнила: – Вы подозреваете жену в негативных магических воздействиях? Хотите заказать диагностику? Клиентка закивала. Алика разложила карты Таро – как она и ожидала, никаких порч и проклятий. Настроилась на фотографию Виктории и прикрыла глаза. К ее удивлению, с «девочкой» действительно кто-то хорошо поработал. К еще большему удивлению, работу выполнил профессионал. Он даже не стал взламывать защиту жертвы, просто проделал в ней небольшую прореху. В эту «дырочку» был установлен канал, по которому у Вики забирали жизненные блага. Проще говоря,крадник. Такое сразу и не разглядишь! Никаких тебе порч, проклятий, серьезного нарушения энергетики на картах. Зачем самому бросать ком грязи в тарелку, из которой ешь? – Она похищает у моей кровинушки всё. Красоту, деньги, жизненные силы, возможности. Вика раньше была красавицей – глаз не оторвать, вы сами видели. Сейчас у нее фурункулез и прыщи, хотя в жизни не было проблем с кожей. Долги взялись из ниоткуда. Повышение по работе прямо из рук ускользнуло. Эта упырица, она, она… – доносился сквозь туман транса возмущенный голос клиентки. – Ваша дочка влезла в чужую семью, – неожиданно жестко сказала Алика. – И сейчас жена пока имеет право делать с ней все, что захочет. То, что любовницы становятся энергетическими «донорами» для целой семьи, не редкость. Но здесь действовали осознанно, ювелирно, с холодной головой. Жена оказалась практиком, и практиком сильным. С ролью жертвы она мириться не собиралась. Она не просто портила соперницу, а «стягивала» ее блага. В первую очередь пострадала внешность. Красота – тоже ресурс, почему бы не взять себе, если за это не «прилетит»? Потом колдунья начала методично забирать все остальное. Финансовый поток, энергия, успешность, молодость – а почему бы и нет? У соперницы лезли волосы, выскакивали прыщи и фурункулы, утекали деньги из рук. И самое интересное – в энергетическом плане жена права. Это ее мужчина, а Виктория поступила как вор. Теперь перед Силами она – агрессор, и жена-ведьма может делать с Викой все, что ей заблагорассудится. – Можно будет как-нибудь Викушу защитить? – с надеждой спросила мать. – А то совсем девчонку загубит. – Любые защиты будут бесполезны, – отрезала Алика, – здесь только откуп силам сработает… О-о-очень сложный ритуал! Дело в том, что Алика знала ту самую «силу», которую необходимо задобрить. Она узнала и нежную улыбку, и лукавый взгляд. Звали ведьму красиво – Лизонька. Именно Лизонька. Лизой или тем более Елизаветой это милое хрупкое существо называли гораздо реже. Пушистые русые волосы будто облако обрамляли ее миловидное личико, голубовато-серые глаза светились неземной мудростью и участием и спрашивали: «Чем вам помочь?» Хотелось заварить вкусного чая, сесть рядом, говорить о всякой ерунде, а потом внезапно – о чем-нибудь сокровенном. Лизонька работала воспитательницей в детском саду, не из-за денег – платили там копейки, – просто обожала возиться с детьми. Часто помогала волонтером в больницах и приютах для бездомных собак и кошек. О том, что она одна из самых сильных ведьм в городе, не знал никто, кроме нескольких эзотериков, с которыми Лиза дружила с самого начала магического пути. Даже ее собственный муж. «Незваный гость хуже татарина», – хмыкнула Алика, но тем не менее купила дорогого вина, тортик из любимой кондитерской Елизаветы (конечно же, за счет клиентки), и отправилась в гости к старой подруге. Когда Лизонька открыла дверь, Алика ее не узнала. Густые волосы казались еще гуще, глаза блестели, щечки украшал трогательный румянец. А улыбка… Будь Алика мужчиной, она бы влюбилась и наделала ради ее появления много глупостей. «Какой же он идиот, если обменял ее на вульгарную Вику с красными накачанными губищами. Какой же он идиот», – против воли стучало в висках. Ведьма не удивилась ее приходу – у подруги всегда была превосходная интуиция. – Отлично выглядишь, – поздоровалась Алика. – Спасибо, – Лизонька зарделась от деланого смущения, становясь от этого еще краше, – я знала, что ты придешь. Проходи. Дома пахло свежеиспеченными пирожками. Дочка Лизы Машенька играла в школу, учила плюшевого бегемота и Барби читать и писать, кот уютно свернулся калачиком на подоконнике и мерно посапывал. «Хоть снимай на камеру и выкладывай фото как рекламу курсов по построению семейного гнездышка», – грустно подумала Алика. Ведьмы пошли на кухню. – Давно вдвоем не сидели! Надо же, как здесь все изменилось. – Алика внимательно осмотрела сияющий чистотой лаймовый гарнитур. – Ты ремонт сделала? – Да! – с преувеличенным энтузиазмом откликнулась Лизонька. – Представляешь, выиграла кучу денег в лотерею, бывает же такое везение, решила дом обустроить. – Бывает, – не стала спорить колдунья. – Машина у подъезда новая припаркована, красненькая такая… тоже твоя? – Недавно прикупила, – небрежно отозвалась подруга. – Давно права получила, а денег на собственный транспорт все не было. А еще устроилась работать в престижный детский садик. Там зарплата больше в целых четыре раза! Я не рассказывала? Алика развернула подругу к себе. Посмотрела в ее прекрасные, лучащиеся счастьем глаза. Если приглядеться, они были чуть красноватыми, и вовсе не от линз – Лиза никогда их не носила. Сейчас колдунья мало кому позволяла заглянуть за свою маску, но Алика слишком хорошо знала подругу, поэтому понимала, что за внешним сияющим благополучием таится глубокая боль. – Лиз, хватит, – тихо сказала Алика, – брейк. Ты свое уже взяла. Остановись. Лиза не стала разыгрывать удивление, спорить, пытаясь доказать свою невиновность или правоту. Она даже кричать не стала. По щеке колдуньи, изящно подрагивая, скатилась маленькая слезинка. Есть женщины, которые даже плачут красиво. Эта ведьма была из них. Лиза пошатнулась и опустилась на стул. Еще секунду назад перед Аликой была могущественная колдунья. Теперь – сломленная, преданная любимым человеком женщина. – Чего ему не хватало? – грустно спросила она. – Я и дом содержала в чистоте, и дочкой занималась, и любила его – я тебе не говорила, что Степа первый, кого я отважилась полюбить? Я знала, что ему сложно устоять перед соблазнами. Но думала, если все сделаю правильно, он будет вести себя иначе… – Он будет вести себя так, как привык себя вести, – сочувственно вздохнула ведьма. – Хочешь, закроем его от соперницы? Или сделаем рассорку, чтобы сами разбежались, – чуть поколебавшись, предложила Алика. Это не действие против интересов клиента, убеждала себя колдунья. Мать Вики в глубине души была бы рада, если бы дочка вышла из унизительной роли любовницы. – Не надо, – решительно мотнула головой Лиза. – Я уже знаю, что он может предать. Хранить верность нужно по-настоящему. Иначе мне не нужно. Они сожгли рунные ставы, оговорили, что работа закончена. Алика помогла собрать чемоданы Степана. Лизонька еще немного поплакала в свитер Алике. Потом девушки пили вино и ели любимый Лизин торт «Красный бархат». «Откуп» оказался очень кстати, тем более у Алики самой был перед этой силой должок за ее любовь и поддержку. Еще с давних времен, когда она была неопытной маленькой ведьмой и впервые столкнулась с тем, что магия не делает ее всемогущей. Как Лизины познания в любовной магии не спасли любовь, так и Алике когда-то давно возможность увидеть негатив в ауре не помогла вытащить его наружу. Оставалось лишь с немым ужасом наблюдать, как гибнет родное, близкое сердцу существо. И это самое больное для любой ведьмы – и юной, и взрослой – видеть, как рушится та сфера, где она разбирается лучше всего, и ощущать собственное бессилие. До последнего момента муж так и не понял, почему Лиза его выставила. Разыграл массу омерзительных сцен: каялся, плакал, падал перед ней на колени, подкарауливал у подъезда с букетом вульгарно-красных колючих роз. Когда ведьме это надоело, началась мистика: каждый раз, когда бывший хотел доехать до Лизоньки, что-то ему мешало. То появлялись срочные и неотложные дела, то машина ломалась… Наказывать никого не пришлось. Недолгие отношения «замечательной девушки» Вики с не менее «замечательным мужчиной» сами по себе стали худшим наказанием для обоих. Не надо недооценивать хрупких маленьких девушек с глубоким взглядом. Просто не надо. Пять лет назад Алика – Дрюнь, да не бойся ты так. Я такое снимаю на раз-два! С тебя свечи и полное отсутствие родителей в квартире! – У нас намечается романтический вечер? – кривовато улыбается парень. Широко улыбаюсь. Баба Марья всегда говорит: если клиент пытается шутить, значит, не все потеряно. – Воск притащу сама. Скажи спасибо, для клиентов купила. – То, что купила для очень отдаленного светлого будущего и настоящих клиентов у меня пока нет, знать ему вовсе не обязательно. Надо взять себя в руки. Это первый серьезный негатив, с которым я столкнулась. Это вызов. И я с ним справлюсь. Эрик Этот день начался так же, как любой другой в последние несколько месяцев, – великолепно. С тех пор как в моей жизни появился Друг, она стала совсем иной. Те, кто издевались надо мной в начальной и средней школе, а в старшей – просто не замечали, теперь набиваются в друзья. Парни зовут пить пиво за гаражами и приглашают на все тусовки. Девчонки, которые притворялись, что никакого Эрика не существует, то и дело сверкают в мою сторону густо накрашенными ресницами, а совсем недавно Жанна – пафосная блондинка с вечно надутыми губками, которая считается главной красавицей класса, звала в кино. С момента заключения договора я стал казаться девушкам привлекательнее. Даже Алика смотрит на меня как-то иначе, хотя никогда в этом и не признается. Только дорогим одноклассничкам внезапное дружелюбие не поможет. Я помню всё. Усилием воли заставляю себя быть милым и вежливым, не без удовольствия ощущая в груди клокочущую ярость. Мой Друг-Дракон считает, что это лучшая стратегия. Я больше не испытываю даже ненависти, сила дает свободу и от нее. Отныне моим врагам можно только сочувствовать – каждый получит по заслугам. В свое время. Внутри меня теперь живет Дракон. Я чувствую, когда он просыпается, лениво приоткрывая янтарные глазищи, словно прикидывая – кого из этих смертных покарать следующим. Он нетерпеливо бьет хвостом, обнюхивает каждого незнакомца и встречается с ним взглядом – одного этого помощнику достаточно, чтобы понять, какой перед ним человек и что он из себя представляет. Я чувствую это. И они – знаю – тоже. Поэтому за показной приветливостью в глазах одноклассников шевелится страх. Странности начинаются после третьего урока. Я сижу за партой с отличником и заучкой Пашкой. Раньше, стоило нам столкнуться, он обдавал меня высокомерным презрением и ни разу за десять с половиной лет не удостоил разговора, а сейчас сам предложил в мое распоряжение тетради с выполненной домашкой. Я переписываю аккуратные столбики примеров. Чувствую себя превосходно – собранно и спокойно. Больше никто не посмеет облить мой портфель газировкой, оскорбить или напасть на меня за школой. А если решится, хочу посмотреть, что станет с этим неосмотрительным человеком. Будет весело. – Хозяин. Против нас кто-то колдует, – раздалось над ухом. По телу проходит дрожь, а кожа покрывается мурашками, будто я коснулся мертвой лягушки. Несмотря на то, что я ни секунды не жалел о заключении договора, к внезапным появлениям Друга я еще не привык. Знать, что он рядом – это одно, но когда помощник открыто проявляет себя, и в ход моих мыслей резко вмешивается чужой голос, он заставляет меня подпрыгнуть на месте. «У тебя паранойя. Ни у кого не хватит смелости сунуться к нам!» – отвечаю не вслух, мысленно. Между нами давно образовалась телепатическая связь. Перед внутренним взором вырастает темная фигура. Дракон недовольно пожимает плечами: мол, дело хозяйское, я свою миссию выполнил, предупредил. Наверное, стоило проверить наличие негатива на картах Таро, – духи ведь никогда не врут, но они могут недоговаривать, ошибаться или лукавить, – но сегодня я, как назло, забыл колоду дома. Как бы то ни было, маг в первую очередь должен полагаться на собственную интуицию, а я не чувствую никакой угрозы. – Ты переписал третий столбик? – подобострастно спрашивает Пашка, показывая выполненный вариант моей контрольной. – Еще нет. – Я встречаюсь с одноклассником взглядом и с наслаждением замечаю, что он пугливо отводит глаза. Начинаю переписывать контрольную. Что ни говори, в жизни одержимого есть свои «плюшки». Понимание, что мой Друг-Дракон прав, приходит к концу пятого урока. Сначала ужасно разболелась голова. Я прошу у Пашки обезболивающую таблетку – маменькиного сыночка никогда не отпускали в школу без аптечки, но приступ не отступил. – Говорил же, на нас напали. – Я вижу прямо перед собой желтые, прищуренные глаза беса, в них радостное предвкушение перед грядущей битвой. – Давай дадим отпор? Уделаем его с одного удара! «А ну прекрати! Никто в трезвом уме к нам не сунется. Если он хоть что-то смыслит в колдовстве, то увидит тебя. Поймет, что любая гадость будет возвращена в большем объеме! А недоучек и бояться не стоит!» Но мне становится хуже. Голова кружится, в виски будто впивается раскаленное железо. Я отпрашиваюсь из класса, иду в туалет и первым делом смотрюсь в зеркало. Физиономия кажется нездорово-бледной. Если смотреть чуть дольше обычного и немного внимательнее, чем смотрит обыватель, можно заметить, как за моей спиной маячит еще один силуэт. Друг мне подмигивает: мол, я тебе говорил. Новый приступ мигрени заставляет тихонько стонать от боли, а следующий – выть, как щенок, которому придавили лапу. В глазах темнеет, приходится опереться на раковину, чтобы не упасть. Из носа начинает брызгать кровь. – Черт! – Чего тебе? – услужливо откликается Друг. Кажется, сложившаяся ситуация его забавляет. – Ты был прав, как всегда. Сними это, – умоляю я. – Пожалуйста! Только бы не отрубиться здесь, только бы не потерять сознание. – Я бы и рад, – неспешно протягивает он. – Но извини, братан, не могу. Тебе вернули только то, что ты наводил сам. И твоя защита не воспринимает это как негатив. Это твое родное к тебе вернулось. Пытаясь преодолеть новую волну боли, зажмуриваю глаза. Дух посылает изображение врага. Перед внутренним взором появляется симпатичный парень с женственными чертами лица, голубыми глазами и трогательно-длинными, как у актера, ресницами. Это Андрюха, Дрюня, как называет его моя девушка. От него я точно не ожидал такого отпора. Мальчик-паинька, всеобщая гордость, от одного звука его имени руки чешутся и непроизвольно сжимаются в кулаки. Из всех, кого я наказывал, он раздражает больше других. Я узнал его истинную натуру. Когда-то в прошлой жизни мы были друзьями детства, вместе играли в «вышибалы», казаки-разбойники и вместе искали пиратские сокровища. Я защищал Андрюху от хулиганов – он рос слабеньким, все время боялся дать сдачи, если бы не я, его били бы все кому не лень, – а Дюша носил мне домашнее печенье и пирожки. Но потом… Все как обычно: выяснилось, что мальчику из хорошей семьи не место рядом с ребенком алкоголика. Так происходит с котятами. Сначала они все большеглазые, милые, но вскоре один котенок вырастает в породистого ухоженного любимца, которому хозяева дуют в попку, другой – в уличное отребье. Я хорошо себе представляю, как это было. Сначала его родители дали понять, что не очень рады видеть меня в гостях. Якобы с моих ботинок в коридоре много грязи, им потом убираться, хотя это было откровенным враньем, я всегда разувался на коврике и вытирал ноги, перед тем как войти. Потом его мать, ухоженная, надменная дама, прямо сказала: «Дюша, поменьше дружи с Эриком. Против самого мальчика мы ничего не имеем. Но вот его семья…» Потом ему объяснили про яблоко, которое никак не может далеко откатиться от яблони. И про осинку: ей, как ни старайся, апельсинки не родить! Растерянный Андрей передал мне всё. От переизбытка чувств и несправедливости он даже заплакал и клятвенно заверил, что я всегда, что бы ни случилось, буду его самым близким другом. Но Дюша был послушным сынком. Он сделал все точно так, как ему сказали. Мы виделись реже и реже. Вначале Андрей перестал мне звонить и звать погулять, затем придумывал все новые и новые неубедительные отмазки, когда ему звонил я. А однажды он сделал вид, что не узнает меня на улице, и перестал здороваться. Я бы давно простил ту маленькую детскую трусость. Люди вырастают, становятся другими, да вот только ни на шишечку он не поменялся! Когда Алике нужна была поддержка и весь мир ополчился против нее, Дюша поступил так же – разыграл своевременную амнезию. А ведь они почти встречались! Представляю, как она плакала по ночам от страха, страдала от одиночества, врала для того, чтобы вновь не стать жертвой. Жалею, что человечество до сих пор не додумалось изобрести машину времени – я бы рванул к ней в прошлое, утешил и никогда бы не отпускал. А как все наладилось – моими усилиями наладилось, – он вдруг появился вновь. Весь чуткий до омерзения, до дома провожает, выслушивает. И Алика с ним разговаривает, улыбается и смеется как ни в чем не бывало – он ведь такой милый мальчик. Милым мальчикам все сходит с рук. Боль стреляет в висок с новой силой. – Покажи ему, – шепчет на ухо Друг, – пока он не отбил твою девушку. Иначе он так и будет с ней «дружить». Знаем мы эту дружбу. Меня едва не трясет от злости. Благодаря Дракону я теперь умею считывать мысли людей – точнее, он их видит и передает мне. Дюша терпелив. Он собирается увиваться за моей любимой столько, сколько понадобится, а потом в момент ее слабости подставить свои липкие, вовсе не дружеские объятья. Хочет отнять ее у меня! Ладони сжимаются в кулаки: я не позволю! Шатаясь от слабости и головной боли, возвращаюсь в класс и отпрашиваюсь домой. Несмотря на дурную репутация прогульщика и хулигана, меня отпускают. Бледная физиономия и кровь из носа кажутся учительнице убедительным доказательством. Стоит переступить порог, меня встречает папаша. С тех пор как он получил отпор, папаня стал образцовым родителем. Ведет себя так, будто сошел с рекламы сока или зубной пасты. Он распахивает объятья, из которых я ловко уворачиваюсь. Но это не унимает родительский пыл. – Сына, может быть, сходим в зоопарк? Или в дельфинарий? Каждый раз его предложение отзывается горечью. Пап, ты опоздал с этим лет так на десять. – Не люблю, когда мучают животных, – бурчу я и плетусь в свою комнату умирать. Не помогает ни анальгин, ни другие таблетки. Я лежу шесть часов с выключенным светом, не в силах пошевелиться. Мать в другой комнате хлопочет вокруг отца, все наглядеться на него не может. С тех пор как папаня изменился, она расцвела и преобразилась, ей не до меня. Алика не удосужилась даже позвонить и узнать, что со мной. Только Друг не покинул. Дракон пытается если не снять негатив, то хотя бы облегчить мои страдания: он высасывает боль, выталкивает ее из тела, шутит и успокаивает. Только благодаря тому, кто несправедливо назван бесом, муки длятся несколько безумных часов, а не недель или месяцев. Из всех существ только он меня понимает. Приступ удается снять лишь к вечеру. После пережитого я еще больше ненавижу Андрея. – Ну так что, мы ответим тому, кто сделал с тобой это? – услужливо интересуется Друг. – Да, ответить! Вложи в этот удар всю свою мощь. И всю мою силу. Все, что осталось, – шепчу я пересохшими губами. За Алику! Алика Первая чистка прошла удачно, но оказалась сложнее, чем я могла предположить. Чувствую озноб и упадок сил – будто не воск лила, а таскала булыжники. Андрей вообще после ритуала начал клевать носом. Но негатива на нем больше нет, и это самое важное! Конечно, нужно было посмотреть, кто это сделал, – кажется, ответ лежит на поверхности, но каждый раз, когда задумываюсь об этом, мысли перескакивают на что-то иное. Кто бы это ни навел, он ответит сполна – я вернула все владельцу, кем бы он ни был. В голову лезут банальные объяснения: навряд ли кто-то желал зла Андрею – за все время, что я его знаю, он никому не причинил вреда. Сложно представить, за что его можно так искренне ненавидеть. Скорее всего, парень вляпался в передрягу случайно – наступил на чужой подклад или же нечаянно подобрал оставленный бесам откуп. Когда я прямо спросила, не находил ли Дрюня и не притаскивал ли с улицы брошенные вещи, парень подумал и вспомнил, что несколько дней назад нашел пятитысячную купюру. «Вон оно что!» Конечно, на ней и была программа! На деньги, дорогие украшения ведьмы и колдуны часто скидывают негатив, проблемы со здоровьем или порчи, чтобы все гадости перешли к тому, кто вещь подберет. «Это классика!» – думаю я, чувствуя подступающую злость на «коллег». Никогда не буду так делать. Никогда! На всякий случай я все-таки поставила Дрюне защиту. Скорее всего, это лишняя предосторожность. Магический щит так или иначе тянет из человека энергию и ограждает от мира. Вспоминаются слова бабы Марьи. «Можно в бункере запереться и там всю жизнь просидеть! С тобой точно ничего не случится. – На этой фразе губы старухи растягивались в лукавой полуулыбке. – Вообще ничего». У меня не стоит никаких защит. Кому нужно наводить негатив на школьницу, если это ужасно энергозатратно для мага и дорого для человека? Только бесноватые лепят порчи на всех подряд! При этих мыслях меня передергивает, перед глазами появляется лицо парня. Нет, мой Эрик не такой. Он клялся, что все воздействия, которые совершал, правомерны, что он полностью контролирует своего помощника. «Ты уверена?» – строго спрашивает внутренний голос. Я не хочу отвечать на этот вопрос. Голова болит. Наверное, от усталости – чистка была не из легких. Лучше было бы разделить ритуал на несколько сеансов. Но где гарантия, что, если не снять программу, она не разожрется и не войдет в силу вновь? На улице уже вечер. Мне холодно, ужасно холодно и почему-то хочется плакать. В голову лезут мысли: похоже на магическое воздействие. Но я отгоняю их прочь. Алика, ты параноик. Это всего лишь усталость. Немного полежу, и все пройдет. – Доченька, – беспокоится мама, когда я добираюсь до дома. – Ты не заболела? – Нет, все хорошо! Переутомилась на учебе. – Привычная ложь срывается с языка легко и спокойно. Рыжик ведет себя странно. Не вышел встречать, а когда захотела погладить, котик ужом увернулся от моей руки. Все-таки коты – своевольные существа. Сами ластятся, урчат, но, если нет настроения, ты к ним не подходи. Ну и ладно! Я забираюсь на кровать, укутываюсь двумя одеялами. Сейчас согреюсь, сейчас все будет хорошо. Но теплее не становится, и боль в висках делается просто невыносимой. Рыжик запрыгивает ко мне. Кошачья логика не подвластна человеку: только что он от меня шарахался, а сейчас рыжее чудо распушило шерстку и урчит, как маленький трактор. Через десять минут и боль начинает стихать, и усталость будто отступает. «Может быть, встать и сделать домашнее задание на завтра?» Но Рыжик не дает пошевелиться. Котик мурлычет и слезать со своего места не собирается. В эзотерике считается, что коты, в отличие от собак, которые отдают всю силу человеку, наоборот, стягивают энергию хозяина на себя. Поэтому у них так хорошо получается укладывать, убаюкивать, а в экстренных ситуациях забирать себе боль хозяина. Среди магов ходят слухи, что некоторые коты способны «перетянуть» даже порчу. Но это случается так редко, что считается сказкой. «Не знаю, так ли это на самом деле. Не сталкивалась», – это последняя мысль перед тем, как я проваливаюсь в теплые объятья Морфея. Я просыпаюсь полностью здоровой и выспавшейся – ни намека на вчерашнее недомогание. С удовольствием потянувшись, иду на кухню. Сейчас заварю кофе, сделаю яичницу с колбасой. В коридоре встречаю маму. Никогда я не видела ее такой бледной. Мать прижимает телефон к уху: – Ветеринарная клиника? Тут плохо котику. Пожалуйста, приезжайте. Диктую адрес… Сонливость как рукой снимает. Я вбегаю в комнату и вижу Рыжика, извивающегося на полу. Котик хрипит, в зеленых глазах застыл ужас, хвост неестественно мечется из стороны в сторону. – Только побыстрее, – голос мамы срывается на испуганный крик. Я опускаюсь на колени рядом с котом и вижу, как энергия начинает покидать маленькое рыжее тело. Вокруг кота образуется зеленовато-серое марево, и с каждой секундой в нем остается все меньше жизни. Ветеринар здесь не поможет, это не просто приступ. Я ни за что бы в это не поверила, если бы не увидела сама: на маленьком котике порча. Я глажу Рыжика, одновременно пытаясь задержать вытекающую из него жизненную силу, «запихнуть» ее обратно в кота. Что делать? Чистку кота? Навряд ли кот переживет мощный ритуал, который требуется, чтобы снять эту дрянь. После подобного люди восстанавливаются неделями, а котик во много раз слабее человека! Может не пережить. Нужно действовать быстро. Один ветеринар здесь не поможет, нужен хороший целитель. Кажется, я знаю такого. Дрожащими руками набираю номер Лизы. Подруга как раз выбирает, куда идти учиться после школы: в педагогический вуз (подумывает стать воспитательницей в детском саду) или на ветеринара. – Приезжай. У меня на коте порча. – Подпортили кота? Не прикалывайся, а то я после трех утренних консультаций юмора уже не понимаю. У нас тут клиентка была, считает, что у нее соседка прокляла попугая и теперь он из-за этого обзывает ее дурными словами… Стараясь сдержать рыдания, описываю ей происходящее. Лиза мгновенно оценивает ситуацию и становится очень серьезной. – Диктуй адрес. Я выезжаю. Лиза Я мчусь к Алике со всех ног. Едва сдерживаюсь от того, чтобы не вырвалось наружу неуместно ликующее: а я говорила! Даже не сомневаюсь, чьих это рук дело. Не представляю, зачем Эрику понадобилось портить кота, но только наш бесноватый мог до этого додуматься! Не без горечи отмечаю, что его деградация произошла стремительнее, чем можно было предположить. В памяти жив Эрик, с которым я дружила, парень с не слишком подходящими качествами для колдуна: нервами наружу, обостренным чувством справедливости, полным обид и детских травм сердцем, но отзывчивый и чуткий. Я сама же когда-то и подтолкнула его к магии. Можно соврать, что увидела в Эрике хороший энергетический потенциал или экстрасенсорные способности, но на самом деле никаких выдающихся данных там не было. Просто его было жалко. Я чувствовала, что затравленный мальчик должен увидеть, что мир состоит не только из жестокости и боли, в нем есть место и чудесам, в которых Эрик нуждался как никто другой! В магии парень мог найти опору, проработать старые обиды и комплексы… Кто же знал, что Эрик выберет другой, более легкий, гибельный путь? Закрадывается горьковатая мысль: что бы сказал тот старый Эрик, если бы увидел, что новый творит сейчас? Несмотря на все, что я знаю о бесноватых, нападения на… эм, кота своей девушки точно не ожидала. Мало того что это бессмысленно, так это еще и по-идиотски. И если люди-идиоты встречаются сплошь и рядом, идиотов-бесов нет. Большая часть историй, в которых человек начинает творить невообразимую дичь – вырезать на теле непонятные символы, публично поклоняться Сатане и пить кровь котят, – не об одержимости, а о психических отклонениях. Ни одной твари не улыбается провести вместе с носителем вечность в психушке или быть изгнанной ближайшим священником. Под влиянием темных сущностей люди ведут себя так, что не заподозришь их в неадекватности, становятся изворотливее, хитрей и прагматичнее. И уж конечно не станут тратить огромное количество энергии для того, чтобы портить кошек. «А может, – мелькает страшная догадка, – порча была направлена на саму Алику, а кот перетянул негатив на себя?» Перехватывает дыхание. Такое случается. Реже, чем об этом пишут в художественной литературе, но случается! Да, Эрик все еще любит Алику. Но разве не те, кого любят одержимые, страдают от них больше всего? Боль близких, их надежда на лучшую жизнь, короткий период, когда бесноватый «исправляется», а затем беспросветное отчаяние – все это становится отличным «кормом». К дому подруги я подхожу с бешено колотящимся сердцем. «Может, и хорошо, что так получилось, – пытаюсь храбриться, отгоняя нехорошее предчувствие. – Может, там не порча, а малюсенький негативчик!» Почистим кота, проведем диагностику, Алика увидит виновника, наконец-то все поймет и предоставит Эрику право наслаждаться безумием в одиночестве. За время практики я привыкла к разному. Однажды мы с бабушкой диагностировали случай, когда на дочь навела порчу собственная мать. По закону сохранения рода, негатив перекинулся на младшего кровника и чуть не убил их обеих. Я видела, как сходят с ума псевдоведьмы и псевдоколдуны – так мы называем людей, которые сунулись в эзотерику и оказались совсем не готовы к тому, что их ждет. Видела, как сущности медленно изводят наглецов, возомнивших себя их повелителями. Но то, что ждало в квартире подруги, потрясло меня на всю жизнь. Дверь открыла мама Алики, приятная женщина лет сорока. Ее бледные губы трясутся и дрожат: – Ты подруга Алики? Проходи, ты ей нужна. Рыжик, кажется, умирает. Я звоню по ветклиникам. Пока никто не может приехать, все врачи заняты. Но я найду ветеринара, слышишь? Киваю, чтобы не пугать мать еще больше. – Побудь с ней немного, пока он не приедет. Я протискиваюсь в маленькую гостиную. Алика сидит на полу рядом с рыжим котом и легонько гладит его по спине. Я видела Рыжика один раз неуклюжим подростком, и тогда он казался крупнее. Или это сейчас кот так сжался и выглядит совсем маленьким? Хвост безвольно повис, взгляд остекленел, но бока чуть заметно вздымаются и опускаются. – Что с тобой, малыш? Слежу за тем, чтобы голос звучал спокойно и ласково. Бабушка говорила, нельзя заражать клиентов собственным страхом, а животные чувствуют страх еще лучше людей. Осторожно присаживаюсь рядом и бегло осматриваю котика. Не задыхается, внешних повреждений нет. На первый взгляд он совершенно здоров. Тогда я легонько дотрагиваюсь до головы Рыжика и прикрываю глаза. Все звуки, цвета и запахи физического мира исчезают, вместо них начинает медленно проступать иная картина. Я ощущаю энергии гораздо хуже, чем Алика, но в первую же секунду понимаю: что-либо делать уже бесполезно. Ни колдовство, ни ветеринар не помогут. Кота уже окутывает зеленоватое марево. Этот симптом не узнать невозможно: впервые я видела такое, когда в последний раз навещала маму в больнице. Потом время от времени встречала людей, коконы которых окутывал такой же зеленоватый туман, и отводила глаза, зная, что им осталось жить считаные часы. Здесь дымка настолько густая, что, судя по всему, речь идет уже не о часах, а о минутах. – Лиза! – Алика смотрит на меня как на чудотворца и едва не плачет от облегчения. – Ты приехала! Мы продержались! Теперь все будет хорошо. Энергия медленно покидает кота, но она упорно запихивает ее назад, снова и снова, делая агонию Рыжика особенно мучительной и долгой. Кажется, он дышит только потому, что ведьма силой удерживает его здесь. Она правда надеется, что я помогу? Это ведь невозможно. Тем не менее я лихорадочно соображаю, что можно сделать. «Ничего», – подсказывает опыт, но я гоню эту мысль. Бабушка говорит, что не бывает безвыходных ситуаций. «То, что ты видишь в физическом мире, – лишь следствие. Убери причину», – вспоминается еще один мудрый совет. Из-за чего это происходит? Кот не заболел, не подавился кормом, его не укусила бешеная лисица. На нем порча. Усилием воли сбрасываю оцепенение и отключаю эмоции. Забудь о том, что ты подруга Алики и этот кот тебе не совсем чужой. В первую очередь ты – ведьма. Приглядевшись, замечаю на голове животного едва заметную вуаль. Она нежно окутывает его энергетическую оболочку, подпитываясь от страданий, становится сильнее, провоцирует на новые вспышки боли, снова подпитывается, становится еще сильнее… страшный замкнутый круг, дурная бесконечность, в конце которой смерть. От одного взгляда на порчу становится дурно: боль жжет виски так, что сложно даже дышать. Из глаз брызжут слезы, и я с отвращением отстраняюсь. М-да, видимо, эта гадость побывала уже не на одном носителе. Боль и страх прежних хозяев «вуали» сделали не самую страшную порчу практически смертельной. По-хорошему, нужно ее содрать. Но за ночь эта дрянь въелась в энергетику животного намертво. Для того чтобы пережить такую чистку, даже человеку нужно много сил. А у Рыжика их нет. – Давай я буду удерживать его здесь, а ты почистишь эту гадость? Или наоборот. Я счищаю, ты удерживаешь? – мгновенно разрабатывает план действий Алика. Хороший план. У него лишь один недостаток. Он неосуществим. Кот хрипит, пытается вырваться и уйти туда, откуда пришел в наш мир. Но Алика вновь вливает в него энергию, на этот раз свою, потому что собственной у Рыжика почти не осталось. Тело кота дергается в новых конвульсиях. – Лика, остановись. Я знаю истории, в которых из-за порч и проклятий умирали люди. Это всего лишь кот. Почему же слова даются так тяжело? – Лика, тут ничего нельзя сделать! – Нет! Он пока жив! Она запихивает в кота жизненную силу снова и снова. Кажется, еще чуть-чуть, и ведьма сама упадет рядом с ним. Лика пытается «сдирать» вуаль, но обжигается. Закусывает губу, еле сдерживая крик, и снова тянется к ней. Кот пытается отползти. Но не тут-то было. Хозяйка тянет его назад. Это все смахивает на затянувшуюся пытку для них обоих. Я заставляю подругу посмотреть в глаза. – Лика, прекрати. Ты поможешь, если перестанешь его мучить. Дай ему уйти! – Нет, он еще дышит! – В этот миг Алика смотрит на меня как на врага и, кажется, готова ударить. – Я не сдамся! Вуаль начинает поддаваться, но, сдирая ее, Лика вредит тонким телам животного. Кажется, она начинает понимать, что, если продолжит, от Рыжика ничего не останется. Так много написано о том, что происходит после смерти с душой человека. Но почти никто не задавался вопросом, куда уходят животные. Есть ли у них что-то после смерти? Если разодрать тонкие тела, навряд ли. – Ты ведь не хочешь убить его второй раз? – шепчу я. Алика мотает головой. Она делает над собой усилие и перестает колдовать. Просто легонько гладит кота, целует его между ушей, шепчет в сухой нос: – Ничегошеньки у меня не получилось. Плохая я ведьма. Прости. Рыжик последний раз дергается и наконец затихает. На тонком плане появляется его призрачный силуэт – судя по растерянному виду, котик не совсем понял, что произошло. Он осознал только, что ему больше не больно, а значит, все хорошо. Призрак игриво бодает хозяйку в плечо, словно пытается приободрить. Ложится рядом и тихо урчит. – Я обзвонила все ветеринарки, – показывается в дверях мама Алики. – Один врач сейчас освободился. Он уже едет! – Кажется, нам больше не нужен ветеринар, мам, – качает головой Лика. По ее щекам беззвучно текут слезы. Мама роняет трубку от телефона на пол. – Как не нужен? – глуповато переспрашивает она, затем бросается к Алике и неуклюже обнимает. Их ауры сливаются и лечат друг друга. Я чувствую себя лишней и тихонько выскальзываю в коридор. Нужно умыться и привести себя в порядок, затем помочь Алике и ее маме проводить Рыжика на последнюю прогулку. Я знаю один симпатичный холмик возле озера, где ему будет хорошо. Мы с бабушкой оставили рядом когда-то нашу любимую Снежинку… Но мои планы прерывает звонок. На пороге тот, кому я сейчас хочу выцарапать глаза. После решения подселить в себя беса Эрик перестал быть моим другом, но до этого момента не был личным врагом. Стоит весь прилизанный, с букетом хризантем и глуповатой влюбленной улыбкой… При виде меня взгляд чернушника становится разочарованным: – Тебя сюда звали? У нас свидание! – Кажется, его придется отменить! Бес за его спиной деловито потирает руки и начинает подбирать все эмоции: горе Алики, растерянность и боль ее мамы. Быстро подъев, что можно, он устремляется к коту. Проходит секунда, прежде чем я осознаю для чего и едва не захлебываюсь от ярости. Он хочет сожрать все, что от Рыжика осталось?! Не выйдет! В ту же секунду я подскакиваю к Эрику и отвешиваю ему звонкую пощечину. Дух, в обязанности которого входит оберегать хозяина, бросается на защиту. Краем глаза вижу, что котик благополучно уходит туда, куда должен. – Ты что, совсем сдурела? Глаза Эрика превращаются в две недобрые щелки. Он трет покрасневшую щеку и прикидывает, какую страшную порчу в меня залепить. – Я тебе не по зубам! Другое дело – испортить кота. Не отпирайся, на порче следы твоих кривых ручек. Как ты вообще до этого додумался? Это мелочная месть? Лика не так на тебя посмотрела? – Что ты несешь? То ли хорошая актерская игра, то ли Эрик действительно не понимает, в чем дело. Парень грубовато отталкивает меня и входит в комнату. Несколько секунд стоит тишина, словно Эрик не может поверить в происходящее. Он бросается к Рыжику, пытается его гладить, но кот не реагирует. На теле животного до сих пор видны следы порчи. – Это… это я сделал? – наконец сипит он и начинает оседать возле тела кота. Воспоминания Эрика так отчетливы, что проносятся перед глазами не только у него, но и у меня с Аликой. Его ревность к Андрею, злость и страх потерять Алику стесняют грудь. Эрик, конечно же, не собирался никого убивать. Хотел лишь проучить соперника, чтобы тот получил по заслугам за то, что предал его, Эрика, когда они дружили, за то, что отвернулся от Алики в момент опасности. За то, что когда-то посмел ей понравиться. Кто вернул порчу, было бы очевидно любому. Не мог же необученный школьник снять негатив сам, а магов вокруг не так много! Но Эрику будто застили глаза (и я, кажется, догадываюсь кто). Ему было больно, плохо, парень думал только о том, как снять эту боль, и, когда дух предложил ответить, не задумался ни на секунду. Самое ужасное: парень не врет и действительно не хотел убивать кота. Только от этого не легче. Все совпадения, которые привели к смерти Рыжика, не случайны, как кажется на первый взгляд, они цинично подстроены. Бес получил свое – столько энергии и столько боли! Я вижу, как тварь радуется, собирая темную жатву. И в этот момент мне хочется убить их обоих. Эрик садится рядом с девушкой. Пытается обнять, но Алика дергается, как от удара тока. Она не обвиняет его, но смотрит так, будто Эрик только что придушил Рыжика собственными руками. – Катя, девчонка из школы. Это тоже ты? Она только недавно пошла на поправку… Ее рвало кровью, мы думали, что она умирает! «А ты только сейчас догадалась?!» – хочется закричать мне. Такое встречаю далеко не впервые. Каждый раз, когда к бабуле на прием приходят образованные и умные девочки, я с удивлением наблюдаю, как весь их интеллект атрофируется, когда дело касается любви. Но Алика! С начала знакомства она поразила меня далеко не поверхностным знанием психологии, а сейчас она еще и магически подкована. Как Лика могла не видеть, что творит парень прямо под ее носом?! После таких историй вновь и вновь утверждаюсь в своем решении. Я никогда не влюблюсь. Никогда. Эрик гладит мертвого кота, его плечи трясутся. На какой-то миг парня становится даже жалко. Но я не позволю взять этому чувству верх. Он виноват во всем и потерял право на сострадание, когда решил стать домом для темной твари. – Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – хрипит Эрик. – Чтобы все осталось так, как было? – Ничего, – отвечаю я за подругу и говорю, обращаясь уже к ней: – Понимаешь, что порча была направлена на тебя? Следующий раз будет смертельным. Не жалко себя? Подумай об окружающих. У тебя есть друзья – уверена, что они не попадут под магичущую руку? Есть мама. – Знаю, что давлю на самые болевые точки, но иначе нельзя. – Хочешь, чтобы она пострадала? Кажется, мне удается до нее достучаться. Алика поднимает полные отчаяния глаза. – Принцесса, я клянусь… – Ты уже клялся, – отрезаю я, не сводя с Эрика глаз. – Что уйдешь, как только причинишь боль. Думаешь, сейчас от тебя мало боли, мало? Пора сдержать обещание. Уходи! Но Алика будто не слышит и не видит меня. Она переводит взгляд с мертвого кота на Эрика, с Эрика – снова на Рыжика. Всей душой надеюсь, что сейчас произойдет единственный возможный в этой истории хеппи-энд: мы пинками выгоним Эрика из квартиры и громко захлопнем за ним дверь. Потом «закроем» их друг от друга. Есть ритуалы, после которых люди не встретятся, даже если живут в одном доме. Но в ее сердце искоркой бьется то, перед чем бессилен голос здравого смысла. То, что люди называют слащавым словом «любовь». Как бы маги ни говорили, что это лишь привязки, энергетический канал между двумя людьми, который так легко оборвать… если бы все было так! Можно наставить рассорок между людьми, можно делать остуды и пытаться обрезать связь, но настоящую, мать его, любовь выкорчевать не так просто. О боги, если она простит его и в этот раз, я за себя не ручаюсь! – Я смогу тебя простить. Не сейчас, через время. Если ты никому не будешь вредить. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. – Хорошо, – шепчет маг. Я еле удерживаюсь от кривой усмешки. «Опрометчиво, учитывая, что его всеми силами будут склонять к чернухе». Духи готовы ментально насиловать людей сколько нужно, чтобы те начали послушно плести нужные им ритуалы. Все истории про то, что кто-то пытался отказаться от «темного дара», но уход из магии принес ему столько страданий, что бедняга вынужден чернушничать снова и снова, как раз об этом. – И избавишься от беса, – голос девушки звучит глухо, но твердо. – Это главное условие. Периодически к нам с бабушкой прибегают девушки, реже парни, чьи возлюбленные связались с нечистой силой. Ни один человек, как бы ни любил, не дал согласия прервать такой союз. Неужели Эрик готов пойти на это? Несколько секунд в комнате стоит тишина: любовь в нем борется со страхом остаться без сверхъестественного покровителя, стать уязвимым, слабым. Со страхом вновь стать собой. – Хорошо, – кивает Эрик, помрачнев. – Я это сделаю. Ради того, чтобы удержать ее, он готов пообещать все что угодно. Только клятвам одержимых я ни на секунду не верю. Бросив последний взгляд на мертвого Рыжика, я закуриваю прямо в комнате и понимаю, что больше не хочу быть ветеринаром. Берегись, Алика. Раньше тебя использовали как кормушку. Почуяв угрозу, сущности становятся агрессивными и непредсказуемыми. Бес ни за что не отдаст тебе Эрика просто так!