Глава 20

На второй танец меня не пригласили. Впрочем, не только меня. Леди Катрин тоже осталась в одиночестве. Меня подхватила под локоток Мали, увлекая на прогулку по залу, в тени колонн, и наслаждаясь шепотками взволнованных придворных. Они даже мне внимание уделили: кто-то сокрушался, что развлечение сорвалось – судя по некоторым грубым фразам, господин Шлендор в столице был известен не самым благонадежным образом, кто-то смеялся над нами обоими, и всего один человек высказался неодобрительно о моем случайной партнере по танцу. Даже обидно стало… – Расстроилась? – Мали прекрасно чувствовала перемену в моем настроении, так что отрицать не стала: – Неприятно чувствовать себя развлечением для толпы. – Так ты им не стала, – пожала плечами ведьма и кивнула на выход из зала. Ближайшие галереи были открыты для гостей, как и сад, но леди Арлингтон настаивала, что мы не должны никуда уходить. Но это же Мали, а не первый встречный господин, отвесивший комплимент. Голова закружилась, когда холодный ночной воздух наполнил легкие. По коже пробежали мурашки, и я поежилась, пережидая, пока тело привыкнет к перепаду температуры. Но прошла минуты, вторая, а холод и не думал отступать. И это было даже странно. – Мерзнешь? – Мали была слишком внимательна. – Держи. Она протянула мне свое болеро, но я отрицательно качнула головой. Ни одна из нас не должна была применять здесь свою силу, а, отдав свою накидку мне, Мали самой пришлось бы мерзнуть или задействовать источник, изгоняя холод из тела. – Сейчас привыкну, – не слишком веря самой себе, ответила. – Или вернемся во дворец. Господин Агдор может тебя искать… – Виктор, – протянула с какой-то непонятной интонацией ведьма. – Он сейчас занят. Их проект выходит на новый уровень, а это и другие деньги – что, сама понимаешь, для них с Эльтраном не проблема, и новые разрешения. Есть города, где строительство запрещено без личного королевского разрешения. Есть места с повышенной магической активностью, оказывающиеся на пути, и нужно проводить новые исследования, насколько там успел стабилизироваться фон. Много дел… Она улыбнулась, но как-то криво. – А чем ты занимаешься? – Я спрашивала не без умысла. Чего греха таить, я надеялась получить ответ на мучивший меня вопрос: как можно остаться рядом с демоном, не переходя черту. – Мне хотелось бы соврать, что чем-то полезным, но обычно я всего лишь секретарь. Правда, из тех, что без объяснения причин может порвать письмо или выставить настойчивого посетителя, не стесняясь в средствах. Ты же помнишь, я знаю, когда… – Ее взгляд на пару мгновений остекленел, а у меня сердце, казалось, перестало биться. У Мали сработал дар? Она что-то почувствовала? – Идем, лучше вернуться. Меня ухватили за руку и, не отпуская, потянули за собой. Теплый воздух ударил в лицо, но… я не перестала мерзнуть. Будто дело было не в погоде, а во мне самой, будто я сама была источником холода для себя. А еще мне показалось, что и Мали изменилась. Я моргнула, решив, что лучше извинюсь перед ведьмой за недоверие, чем позволю втянуть себя во что-то опасное, но все на первый взгляд было хорошо. Никаких паразитов в ауре или лишних линий. Одна, правда, была, но Мали ведь на демона работает, и такая связь у нее и прежде имелась. – Совсем замерзла, – пробормотала себе под нос Мали, и мы ускорились. Вот только ведьма шла не к залу, полному гостей, а вглубь дворца, туда, где, как я уже знала, находилась лаборатория Эвильен. – Куда мы идем? – Я остановилась. Мы были недостаточно далеко от бального зала, чтобы не слышать отголоски музыки, но и недостаточно близко, чтобы кто-то подслушал разговор. Разве что кто-то начнет кричать, но даже в этом случае стоит музыкантом сменить мелодию, и никто ничего не услышит. – В лабораторию, – легко ответила ведьма, поворачиваясь ко мне, и качнула головой. Дескать, что не так? А мне не нравилась вся ситуация. Та легкость, с какой она говорила, никак не вязалась у меня с собственным представлением о темной ведьме. Но аура… Ауру не подделать. Не тогда, когда я смотрю своим даром. – Лаборатории закрыты для посещения. – А у тебя нет доступа? – ведьма удивилась, а я отступила на шаг. – Есть, – не стала врать. И еще один шаг назад, так чтобы расстояние между нами медленно, но росло. – Но не хочется объясняться с герцогом, а то и с графом, зачем мне понадобилось ночью туда идти. – Еще не ночь. Да и мало ли зачем ведьме ночью в лабораторию идти? – В голосе Мали появились пренебрежительные нотки, каких я никогда прежде не слышала. – Уверена, они все поймут. – Вряд ли, – протянула я и отшатнулась в сторону. Почему именно так, а не назад – ускользало от моего понимания. Юбка зацепилась за что-то – в полумраке мне было плохо видно, какой именно куст, высаженный вдоль арок, приложил свою ветку – и с треском надорвалась, повредив вышивку на платье. Только мне было немного не до юбки. Как и до будущих нотаций леди Арлингтон за неуместный во дворце крик. Потому что лучше два часа слушать о собственной глупости и каяться перед портнихой, чем во что влезть. Увы, как я ни старалась ни во что не влезать, меня влезли. Иначе объяснить появление на другом конце галереи уже знакомого мне брюнета, перегородившего проход, никак не выходило. – Мали? – Я обернулась к неторопливо приближавшейся ко мне девушке, и ее лицо исказилось такой злостью, будто я не ее имя назвала, а жестоко оскорбила. – Лира, – выплюнула она зло. Я моргнула удивленно, вновь вгляделась в ауру, но ничего, кроме слабого дара вновь не увидела. Мелькнула мысль о вселении чужого духа, но провернуть такое было бы сложно, аура бы наверняка пострадала. Да и охрана дворца бы среагировала: призраков монаршее семейство вот уже несколько поколений не любило и об их отсутствии во дворце позаботилось. – Что вам надо? – переводя взгляд с одной на другого, я медленно отступала к окнам. Увы, когда это было нужно – самые лучшие, в полстены, проемы исчезали, а им на смену приходили те, до которых еще допрыгнуть нужно было суметь. Стоп. А зачем мне бежать к окнам, если это не даст никому знать, что у меня проблемы? Швырнуть чистой силой в любую сторону – принесет больше результата. Как минимум у охраны сработает оповещение, и, пусть образец ауры с меня сняли и дежурный увидит, кто бедокурит, кто-то придет проверить и усовестить распоясавшуюся фрейлину. И я призвала источник. – А мы хотели по-хорошему, – с сожалением протянул Адлар. В следующий момент случилось две вещи: я все же испортила стену напротив, и к поднявшемуся пыльному облаку добавилось еще одно. Легкие обожгло, стоило вдохнуть, а сила, еще пару мгновений послушная, вышла из повиновения, утекая сквозь пальцы. Больно. Как же это все-таки больно… Не зря индариум был проклят. Он сжигал меня изнутри, не давая вдохнуть без боли, глаза пекло, как и неприкрытую платьем кожу. Я упала, но боли от удара уже не почувствовала. Она просто не могла сравниться с той, что уже была. И я слышала крик. Мой собственный крик, перешедший в кашель так быстро, что впору было звать не целителя, а жреца. – Не подходи, – бросил Адлар напарнице. Сквозь слезы, пыль, боль, застилавшие глаза, я видела, как он приближается ко мне. Он подготовился: на лице была маска – какая-никакая, а защита. У меня же больше не было ничего. Ни сил, ни надежды. – Следовало соглашаться, когда я предлагал иной путь, – шепнули мне. Ответить я не успела, да и не было у меня сил на достойный ответ, сознание померкло, даруя мне облегчение и свободу от боли. Приходить в себя было больно. Даже дышать было тяжело. Каждый вдох царапал пострадавшие легкие, а сорвавшийся с губ стон вызывал новый. Соленый привкус поселился во рту. Я попыталась открыть глаза, но все вновь заволокло слезами. Мне нужна была вода. Много воды, чтобы смыть с себя остатки проклятого металла, и хотя бы одно из своих зелий, чтобы промыть глаза. Сквозь слезы, в полумраке комнаты, в свете свечи, я видела, как ко мне кто-то приближается. Попыталась протереть глаза, хоть на мгновение обрести возможность нормально оглядеться, но в запястье впилась тонкая проволока. – Будет лучше, если ты не станешь делать резких движений, – спокойно посоветовали мне, и я дернулась. Только теперь назад. И наверняка бы стукнулась головой о стену, если бы демон не подставил ладонь. – Как неаккуратно, – попенял он. Плеск воды нарушил тишину, и моего лица коснулась мокрая тряпка. Запах заживляющего отвара ударил в нос, а губы защипало, когда их задела тряпица. Тот, кто должен был желать моей смерти, стирал с моей кожи приносящую боль пыль. «Не забывай, что он уж точно приложил руку к тому, чтобы она на тебе появилась», – промелькнуло в сознании, и демон рассмеялся. Менталист. Как же много их оказалось вокруг. Слишком много, чтобы среди них не нашлось лишних. – Не могу не согласиться, – заметил демон, полностью игнорируя подтекст. Вновь плеск, и снова легкое касание моего лица. – Ни о чем не спросишь? – Почему я все еще жива? – Вопрос был глупым, но более умных у меня не нашлось. Кто он – спрашивать не имело смысла. Я знала этот голос, слышала, прежде чем Кори умер. Господин Гертериан, заклятый друг, давний враг, родственник… что еще о нем говорил Эльтран? Сердце пропустило удар. Жив ли он еще? – Забрать его жизнь не так уж просто, – усмехнулся демон. – Но вы постараетесь? – Нет, не стану, – неожиданно ответил мужчина. – В этом больше нет смысла. Если его жизнь превратиться в существование, пусть она длится вечно. Так будет куда интереснее. – Не понимаю… – Тебе и не нужно этого. – Его пальцы провели по моему лицу, убрали налипшие пряди. Теперь это не было больно. Он позаботился об этом. – Тебе достаточно просто быть при мне. Быть верной мне, принадлежать мне, как то было предначертано. – Бабушкин контракт? – холодея, спросила. Во рту все пересохло. Открыла глаза, с удивлением обнаружив, что их больше не печет, и встретилась взглядом с демоном. Холодным, расчетливым взглядом. И даже огонь свечей, что отражался в его зрачках, не добавлял ему тепла. – Не так уж и безнадежна, – усмехнулись мне в ответ и потрепали по голове, как ребенка. Впрочем, такое сравнение я выбрала сама – не хотелось думать, что хозяин так же ласкает своих собак. Он поднялся и отошел к столу. Вновь плескалась вода, наполняя пустой стакан. И больше не было ни звука. Как я ни напрягала слух, пытаясь уловить хоть что-то, что дало бы мне понимание, где мы, ничего не было. То ли мы находились очень далеко от людей, то ли демон не поскупился на барьер. – Пей. – Он поднес стакан к моему рту, наклонил, придерживая, давая напиться, но не захлебнуться. Очень аккуратно, даже бережно, словно не хотел повредить дорогую игрушку. И это пришедшее на ум сравнение было еще хуже. Ценность собаки – в ее умении служить, а куклы – радовать глаз. И если она перестанет радовать… – О нет, – усмехнулся демон, возвращаясь к столу. – Ты будешь радовать меня долго. – Потому что дело не во мне? – Именно, – подтвердил господин Гертериан. – Дело совсем не в тебе, но раз уж маленькая ведьма стала дорога моему любимому племяннику, кто я такой, чтобы искать другую. – Я ему не… – Не дорога? – рассмеялся демон. – Настолько безразлична, что он согласился дать им свою кровь и уйти, убедившись, что ни один контракт более не будет с тобой заключен? Я сглотнула. Цена, если она была такова, действительно впечатляла. Кровь, даже отнятая, не то что добровольно отданная, давала огромную власть. А если она еще и демону принадлежала… Часть зелий, увеличивающих резерв, – самая эффективная из них, требовала использование либо демонической, либо драконьей крови. А ведь были еще ограждающие чары… Во рту пересохло от осознания, насколько привлекательной для людей была сделка. И стало понятно, почему храм согласился провести ритуал для ведьмы. Их интересы были соблюдены наилучшим образом. Их, но не господина Эльтрана, если все, что сказал его враг, правда. Демоны так просто собой не рисковали – я не знала ни одной истории о великодушии обитателя иного мира. Все их поступки были подчиненны собственной выгоде. И как бы горько мне ни было это осознавать, приходилось признать: едва ли моя ценность была выше обычной пешки, отправленной собой отвлекать внимание от чего-то действительно ценного. – Ты в это веришь, – задумчиво протянул демон, подошел ближе, присел на корточки, так что наши лица оказались на одной высоте, и, глядя мне в глаза, пообещал: – Твоя жизнь закончится в тот самый момент, когда я разделю твои мысли. Поэтому лучше тебе ошибаться. И он поднялся, оставляя меня наедине с собой и впивавшимися в руки путами. Еще немного, и уже моя кровь будет отдана. Пусть не храму, но грязному полу точно. «Лучше тебе ошибаться», – пронеслось у меня в голове, а тело бросило в холодный пот. Меня затошнило, и хотелось верить, что от голода, а не страха. «Лучше тебе ошибаться…» Шумно выдохнула, сжала пальцы, пытаясь унять поселившуюся внутри дрожь. Но чем дальше, тем сложнее было успокоиться. «Лучше тебе ошибаться…» А если нет? Если я права? Я ведь права… Игрушка, пешка, глупая ведьма, влюбившаяся в того, на кого даже смотреть на следовало. Мне хотелось рыдать и смеяться, но страх глушил все звуки. И только редкие всхлипы вырывались наружу, когда, забывшись, я пыталась пошевелиться. Дрогнуло пламя. Комната чуть было не погрузилась во тьму. Удостоверившись, что умирать после близкого знакомства с индариумом я более не собираюсь, демон ушел, оставляя меня вновь и вновь переживать раскаяние. В собственной глупости, в слабости, в факте своего рождения, предначертавшем мне встретить на своем пути демона. В какой-то момент отчаяние сменилось злостью. Я попыталась встать, и это даже получилось. Не с первой попытки, правда. Сказывался недостаток опыта, но юбка была достаточно широкой, место вокруг – свободным, а я – упертой, чтобы повторять попытки раз за разом. Потому, прислушиваясь к тишине после каждой попытки, я все же смогла сначала встать на колени, а после и подняться. Демон не возвращался. Судорожно вдохнув – и тем самым отметив маленькую победу, я огляделась, насколько позволяла свеча на столе. Взять ее в руки я не могла. Точнее – не могла без риска погасить ее или подпалить собственные волосы. Второе было вероятнее, так как составы зелий-закрепителей я знала, а в нейтрализующих свойствах индариума в данном случае сомневалась. Глубоко вдохнула, пережидая волну слабости и чудом оставаясь на ногах. А коленки подкашивались. Да что коленки – меня всю пробирала дрожь, стоило немного отвлечься. Голос демона вновь звучал в ушах, а перед глазами проносились картинки ужасного будущего. – Оно еще не наступило, – пыталась успокоить себя, хаотично разглядывая помещение, где оказалась. Как мне сейчас не хватало собственного дара! Обычное зрение не то что полной картины не давало, оно еще и обманывало. Потолок оказался куда ниже, чем я думала, а потому на макушке ко всему прочему теперь должна была выскочить шишка. Хорошо еще, что ударилась я не до звездочек в глазах и равновесие удалось сохранить. Потому что упади я – и подниматься без опоры за спиной было бы куда сложнее, если вообще возможно со связанными за спиной руками. «Низкие сводчатые потолки, сухой пол, тишина…» – перебирала я в голове то, что удалось увидеть. Я не знала, сколько времени прошло с момента моей встречи с брюнетом и Мали… «Лирой», – поправила я себя, вспомнив, с каким гневом мне сообщали о моей ошибке. И впору было самой кричать – с кем-то другим я бы из зала не пошла, но с Мали… Их ауры, лица, рост – все было так похоже, да и платье… Если бы я только знала, что у ведьмы есть сестра. Тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться на важном. Не слишком удачно – меня мотнуло, отчего я вновь чуть не ударилась головой. Но, видимо, именно этого не хватало, чтобы обратить внимание… на запах. Пострадавший нос – будто у меня осталось хоть что-то не пострадавшее после контакта с проклятым металлом – уловил слабый запах вина, и я чуть не расчихалась, вместе с отголосками спирта в воздухе втянув столько пыли, что в заброшенности моей тюрьмы сомнений не оставалось. Как и в том, что демон скоро вернется. Если он хотел перенести на меня действие контракта, то едва ли станет дожидаться, когда ко мне начнет возвращаться дар. Достаточно выждать до тех пор, пока последствия от контакта с индариумом ослабнут, и взять свое. Первым порывом было дотолкать стол до двери, хоть так отсрочив неприятное будущее. Я даже шагнула в сторону этого монстра, но тронуть стол – значило остаться без света. Да и звук… Мне же полагается сидеть в углу и плакать, смиряясь с неизбежным. Руки обожгло болью, напоминая, что пусть я и стою на ногах, моя свобода весьма условна. И станет еще более эфемерна, если кто-то вернется и застигнет меня посреди комнаты в раздумьях. Что давало мне предположение, что по соседству расположен винный погреб? Знание, что слуги спускаются туда редко? По праздникам? Хотя праздник в наличии как раз имелся. Снова прислушалась, но кроме собственного дыхания слух не тревожило ничего. Ни шагов, ни чужой речи, ни текущей воды, ни даже комара какого-нибудь – идеальная, мертвая тишина. – Эрли? Сказано было шепотом, но мой обостренный слух до того исказил голос, что я едва удержалась от того, чтобы не прикрыть уши. Вторым порывом было отшатнуться, но дверь в мою тюрьму не открывалась, а других выходов здесь не было… «Почему не было?» – заспорила сама с собой. Если территорию дворца я все еще не покинула, то в каждом уважающем себя строении такого типа должны быть ходы не для всех. Правда, чтобы мне повезло настолько, нужно было денно и нощно молиться всем богам, и в первую очередь не Милосердным – дарующим прощение за грехи, а их прямым противникам – при жизни обещавшим помощь и процветание. – Эрли? – И снова голос Мали донесся до меня. И если первый раз еще можно было списать на галлюцинации, то второй – уже походил на правду. Неудобную правду, обещавшую расширение проблем. Нет, я определенно была рада тому, что меня не забыли, но любая спасательная операция сопряжена с увеличение числа жертв, а в нашем случае – возможных заложников. И мне бы не хотелось, чтобы ведьма так же близко познакомилась с проклятым металлом, как и я. А еще в глубине души поселились сомнения: Мали ли зовет меня. – Ты тут? – В голосе ведьмы появились недовольные нотки, и я, так и не определив источник звука, но порадовавшись, что он не у двери – специально подошла и прислушалась, отозвалась: – Что Гортье хотел продать господину Агдору? Минутная пауза заставила меня пожалеть, что я и вовсе отозвалась. Если поговорить со мной решила Лира, то теперь одними связанными руками я могла и не обойтись. – Подстаканники, – наконец отозвалась ведьма, а я лихорадочно завертела головой, пытаясь установить источник звука. Слова Мали звучали глухо, будто через стену – впрочем, это и был единственный вариант. – Ты меня видишь? – Нет, – отрицательно качнула головой, хоть это было и бессмысленно. – Левее, и наклонись заранее, – предупредила ведьма. Я послушно последовала ее совету и все равно чуть не стукнулась головой о потолок. «Выберусь – никаких сводчатых потолков на расстоянии дня пути!» – пообещала себе, предпочитая не думать, в каком захолустье придется поселиться. Главное – выбраться. – Осторожнее. – Картина поморщившейся ведьмы так четко встала перед глазами, что мне на миг показалось, что дар вернулся, но, увы, это была лишь память. Иначе я бы снова не ударилась. На сей раз рукой, но тоже приятного мало. – Эрли, – недовольный стон в исполнении темной ведьмы был неожиданно полон сострадания. – Ты одна? – спросила тихо, склоняясь в три погибели, но все еще не уверенная, что вообще стоит говорить. – Нет, – буркнула Мали и поспешила заверить: – Но сестренка нам не помешает. Я сглотнула. Как назло, в памяти вспыхнули все слухи, которые ходили вокруг темных. – Оклемается часов через семь, если не напоить ее снова, – заверила Мали, видимо, догадавшаяся, о чем я могла подумать. Впрочем, облегчения я не испытала – не та была ситуация. – Ты где? – А разве ты не?.. – Нет. Я в королевской лаборатории, куда ты меня пригласила, – хмыкнула Мали. Судя по паузе, она на что-то отвлеклась, а после продолжила: – Слабенькое у Эвильен зелье. Так где ты, ты знаешь? – А ты разве не?.. – Я чувствую, что может угрожать твоему здоровью прямо сейчас. Но из того факта, что в этом месте низкий сводчатый потолок, много выводов не сделаешь. – Вином пахнет. И сухо, – поделилась я своими открытиями, а голос Мали стих, так и не дав понять, слышала ли она мои слова или что-то случилось там, наверху, что потребовало немедленного ее присутствия. А меня начали глодать сомнения. По коже пробежали мурашки. Не зря ли я сказала? Что если Гертериан только и ждет появления здесь кого-то из своих врагов? Почему Мали вообще меня дозвалась. И как? Ответа я не находила и злилась: на себя, отсутствие нормального образования и демонов, из-за которых и попала в этот переплет. А время шло, утекало сквозь пальцы. Я поднялась и вновь подошла к двери. Толкнуть? За ней была неизвестность. Что будет, если демон – а хоть бы и его помощник – там? Но если их там нет, а я сама заперла себя в этой комнате, боясь проверить? – Эрли? – вновь позвала Мали, вырывая меня из терзаний. Только на сей раз в ее голосе слышалась мрачная обреченность. Да и сам голос стал тише, будто его глушила стена или невидимая мне защита, начавшая разрушаться у той стены, к какой направляла меня Мали. – Есть плохая новость и хорошая? – попыталась угадать я. – Нет, все плохие, – не стала щадить ведьма. – Первая – Эвильен рожает. Раньше срока, поэтому здесь переполох. Гости не успели разъехаться и теперь слоняются по коридорам, сбивая мне нить. Еще и защита внутренних покоев фонит во всю. Георг вызвал еще троих целителей вдобавок к придворному. Я не могу найти Виктора, Катрин – Эльтран. То ли они с королем, то ли еще где. Пыталась дозваться – по нулям. Даже через метку. Я как наяву видела, что Мали кусает губы. И я не хотела сейчас оказаться на ее месте – месте того, кто должен был принимать решение, кого спасать. Но все чем могла помочь – убрать себя из этого списка. – Ищи его, – попросила, уверенная, что она услышит. И толкнула дверь.